Вдребезги. Соберешь?

***

Прежде, чем начать водить кого-то по тоннелям, нужно было детально проработать маршрут, много раз спуститься туда самому и все проверить. В первую очередь, найти спуск в шахту в таком месте, где периодически залезающие внутрь и вылезающие из него группки «туристов» не привлекли бы особого внимания. Во-вторых, выбрать наиболее безопасные линии, где поезда не случались каждые пять минут. В-третьих, проверить, чтобы на этих линиях нечасто попадались как работники метро, так и диггеры. Первые, понятно, при встрече постараются вытолкнуть нарушителей взашей и скорее всего вызовут полицию. Вторые же могли быть, мягко говоря, недовольны предприятием Ника. Если быть до конца откровенным, сам он диггером никогда не был. И вполне отдавал себе отчёт в том, что для тех, у кого исследование тоннелей — это вторая работа, а для кого и вообще жизнь, он сам тот же турист. Опять же, брать деньги и водить по подземке неподготовленных людей — чуть ли не святотатство. Все это Кот понимал прекрасно, но вместо того, чтобы остановить, это придавало ему ещё большего азарта. Какое-то извращенное удовлетворение двигало им, когда он думал о том, что нарушает не только официальные запреты, но и негласные правила исследователей метро. Поэтому к подготовке он подошёл с энтузиазмом и упорством, давно уже им не испытываемым, а некоторые даже сказали бы, что вообще не свойственным. Каждый день до конца каникул он спускался под землю, бродил по тоннелям и коллекторам, рисовал и исправлял маршрут, а вечером, дома, шерстил интернет в поисках информации о работах в метро, сменах персонала, планируемых диггерских экспедициях и вообще обо всем, что могло бы повлиять на затею, вплоть до организации городских праздников в местах рядом с шахтами. Это было увлекательно. Хотя Ник и говорил себе, что делает это ради денег, на самом деле он вполне ясно понимал, что затея вряд ли окупится. «На поток» такой бизнес не поставишь, и много с людей не возьмёшь — у кого есть нормальные деньги, тот наверняка может найти другие способы спуститься в метро, чем в компании с подозрительным подростком. Но помечтать о деньгах было приятно, что уж говорить. И ещё приятно было уйти с головой в работу, делать что-то, что имело цель и понятный результат — Нику это нравилось. Нравилось самому отвечать за всю организацию, нравилось, что в голове теперь постоянно крутились схемы метро, планы, что даже перед сном он иногда задумывался, правильно ли выбрал тот или иной участок пути. Это было необычное ощущение. Он, конечно, подрабатывал раньше — хотя, наверное, и меньше, чем должен был бы человек, желающий независимости от родителей. Но все же, ему случалось работать за деньги. Однако это было не то — везде нужно было в основном тупо следовать приказам какого-нибудь дяди, или чётким простым инструкциям, в лучшем случае. Что ещё можно было ожидать от неквалифицированной работы для несовершеннолетнего. Здесь же все было по-другому. По-началу Ник просто хотел отвлечься, но очень скоро действительно втянулся. Он даже стал надеяться, что вся затея продержится хотя бы до конца года. Про школу Кот в заботах совсем забыл, про Антона — почти. Если только он не оставлял себе слишком много свободного времени и не натыкался взглядом на вещи, ассоциировавшиеся с другом, все было практически нормально. Даже когда-то и дело мысли возвращали его к Антону, и в груди каждый раз непременно кололо, это была уже не та сводящаяся с ума исступленная боль вперемешку со злостью, как в первые дни после их ссоры, и даже не та навязчивая зацикленность на друге, начавшаяся задолго до того. Конечно, так было, пока они не виделись — Ник старался не думать о том, что будет, когда ему снова придётся встретиться с Антоном, а школе. Возможно, отчасти поэтому, хотя он и старался себя уверить, что просто слишком занят проектом, уже шла вторая неделя с начала новой четверти, а он в школе так и не показался. Чтобы родители не доставали, если те были дома — уходил с утра из дома, некоторое время слонялся по округе, потом шёл проверять подготовленные маршруты в подзёмке. Если погода была хорошей — что означало, если на улице не было ливня — то после обхода забирался на какую-нибудь крышу и любовался видами осеннего города. Со знакомыми все это время он старался не пересекаться. После того короткого, но интенсивного запоя в конце прошлой четверти его ещё немного мутило даже при виде пива. Да и общаться с кем-то — это значило рассказывать, чем он занимался, как провёл день, слушать то же самое от других — и притворяться, что ему это было интересно. Ник не находил в себе моральных сил на это. Чтобы коротать остаток дня между исследованиями подземки и рефлексиями, даже как-то заскочил в книжный и купил пару книг. То есть, купил он, конечно, Паланика, а томик Достоевского в мягкой обложке достался в придачу почти задаром. Хотел было отказаться, потом подумал — почему бы и нет? В крайнем случае можно было при случае принести книгу на урок и полюбоваться вытянутым лицом преподши, которая, кажется, серьезно считала, что уровень развития Ника, вместе с ещё доброй частью его одноклассников, застыл где-то на уровне питекантропа. Справедливости ради стоило признать, что частично этому могло способствовать крайне редкое его появление на уроках и стеб над тем, что они проходили, когда он все же присутствовал. Однако, возможно, ей стоило бы немного задуматься о том, не связано ли это как-то с обсуждением цвета занавесок в доме героев по несколько уроков подряд. К концу недели с ним связался Ден — сообщил, что «туристы» скорее всего будут уже на следующей неделе, и сказал ему быть готовым. По такому случаю в пятницу Ник особенно тщательно перепроверил весь маршрут и в итоге вернулся домой довольно поздно. Когда он вошёл в квартиру, оба родителя уже были там и явно его ждали. Не успел он ещё снять верхнюю одежду, как из гостиной раздался голос матери, зовущей его немедленно подойти. Когда он вошёл в комнату, отец в домашней одежде сидел на диване, на коленях у него лежал открытый ноутбук, мать стояла рядом с ним, скрестив руки и мрачно хмурясь. Сразу почувствовав неладное по напряженной атмосфере, ощутимо повисшей между ними, Ник остановился в проходе и скрестил руки на груди, выжидательно глядя на родителей. — Как в школе дела? — как бы между прочим спросил отец, подняв на него умеренно-заинтересованный взгляд. В отличие от матери, на его лице не читалось недовольства или раздражения, но Ник знал лучше — он внутренне напрягся, быстро соображая, что конкретно было не так. — Нормально… — осторожно ответил он, внимательно наблюдая за реакцией обоих родителей, одновременно стараясь не показать своей настороженности. Мать ещё больше нахмурилась, выражение отца никак не поменялось. — Как обычно, скука. Ник замолчал и прошёл мимо них на кухню, старательно не замечая двух сверлящих его взглядов. Однако пока он открывал кухонный шкафчик, чтобы достать из него стакан, уже спиной чувствовал, что атмосфера в зале сгущается, и таким нехитрым способом разговора избежать не удастся. — Не сомневаюсь, что скука, — наконец, снова заговорил отец. Ник не повернулся к нему, вместо этого налившая себе сок. — Ты что себе позволяешь?! — не выдержала, наконец, мать, подлетая к нему и вырывая из рук стакан, в процессе расплескав половину на них обоих. — Что?! — возмутился ошеломлённый Никита, рефлективно попятившись назад. — Ты чего, совсем уже? Не разговаривай так со мной! Ты нас совсем за дебилов держишь?! — она, кажется, потеряла все остатки самоконтроля и теперь по раскрасневшемуся лицу и сверкающим глазам можно было легко прочитать, как на самом деле она раздражена. — Да в чем дело то? — В чем дело?! Это мы у тебя спрашивать должны, в чем дело! Ты уже две недели в школе не появляешься, и считаешь это нормальным? Попадос, как говорится. Ну, это должно было когда-то раскрыться, но Никита как-то не ожидал, что именно сегодня. Вообще-то у них была не та школа, чтобы за несколько прогулов всех на уши поднимать, да и он был не тем учеником, об отсутствии которого забеспокоились бы. — Кто вам такое сказал вообще? — уже понимая, что отболтаться скорее всего не получится, он все же встал в оборонительную позицию, не намереваясь сдаваться без боя. — Классуха ваша, — хмыкнул со своего места отец, закрыв, наконец, компьютер и теперь тоже вставая. — Очень было удивительно узнать, что ты, видимо, куда-то растворяешься по пути в школу, потому что там тебя с прошлой четверти не видели. На это Ник не сразу нашёлся, что ответить, потому что дальше лезть в бутылку уже, видимо, было бессмысленно. Если только из принципа. Вот же старая кляча, и надо было ей влезть. Что за внезапный порыв неравнодушия где не надо? — Ты совсем уже! Хочешь, чтобы мы теперь тебя каждую минуту контролировали? Мне теперь тебя за ручку водить прикажешь? — все кипятилась мать, пока он все размышлял над своими ответом. — Да какая тебе вообще разница, хожу я в школу или нет? — решив, наконец, что лучшая защита — это нападение, бросил он. — Я твоя мать! — И что с того? Твои обязанности дать мне образование закончились в том году. — Ах, закончились, да? Ты тогда долго ещё собрался у нас на шее сидеть? Неплохо устроился — и не учишься, и не работаешь, зато обед тебе надо по расписанию подавать, — она несколько сбавила тон, прекратив вопить как оглашенная, но вместо этого заметно прибавила к своим словам яда, что создало впечатление, что она практически упивается своей угрозой. На это выпад Никита уже тоже разозлился по-настоящему. — Я не прошу подавать мне обед! — Но ты все равно спишь в моей квартире. — Хочешь, что б я отсюда свалил? Думаешь, испугаешь меня этим? Да я хоть завтра соберусь, спасибо большое, — чем, дальше, тем больше Ник кипятился, уже не особенно задумываясь о причинах начавшейся перепалки. — Да ты с таким отношением через два дня голодный проползешь обратно! — Хочешь проверить? Пожалуйста, могу сегодня же уйти, только дай полчаса шмотки собрать, — Ник уже было рванулся к выходу, кажется, и вправду серьезно собираясь выполнить свою угрозу, когда путь ему преградил отец. — Не глупи, — успокаивающе сказал тот. — Мы не можем тебя до совершеннолетия выгнать из дома, и ты это прекрасно знаешь. Он встретился с Ником глазами, но тот и бровью не повёл. Вместо досады вперемешку с некоторым количеством стыда, которые он невольно испытал, когда понял, что его разоблачили, теперь после воплей матери в Нике преобладали раздражение и злость. Отец между тем продолжил, все так же спокойно: — Однако мы можем лишить тебя компьютера, телефона, и полностью отказаться финансировать твоё содержание ровно с момента восемнадцатилетия. — Ха! Прекрасно! Делайте, что хотите, только отвалите уже! — Ник снова попытался пройти к выходу, но отец схватил его за локоть, не давая уйти. — Прекрати истерику, — твёрдо сказал он. Потом коротко кивнул жене, — ты тоже успокойся, нечего нам всем тут орать на весь дом. — Та невольно нахмурилась, но промолчала. Он между тем снова повернулся к сыну. — Мы тебя не запугиваем сейчас. Но я хочу, чтобы ты понимал, что ты не сможешь вечно продолжать такое поведение. — Не запугиваете? А как это называется тогда? — опять взвился Ник, вырвав руку из хватки все ещё держащего его отца. — Ну простите, что я такая вам обуза. Я как-бы не просил меня заводить. — Я сказал тебе не передергивать. Мы тебя любим, но я хочу, чтобы ты понял, что мы не обязаны тебя всю жизнь содержать. — Особенно ты не обязан, — едко согласился Ник. — Ты чего сейчас всполошился то? Тебе, кажется, никогда дела не было. Последние три года особенно. От него не укрылось, как слегка исказилось лицо отца от этих слов, что принесло ему какое-то извращённое удовлетворение. — Не смей так с отцом разговаривать! — вспылила снова мать, — ты мало того, что по вечерам непонятно где и с кем шляешься, так теперь ещё и не выполняешь единственную обязанность, которая у тебя есть! У тебя вообще нет права сейчас рот открывать! — У него тоже нет права рот открывать! Кто он вообще такой? — Он твой отец! — Пока ему удобно! — почти выплюнул слова Ник, теперь с нескрываемым презрением смотря на мужчину, хоть и отвечал сейчас матери — А потом он опять сбежит, когда устанет! — Ты ничего не знаешь! — почти в отчаянии выкрикнула та. — Так просвети меня! — наконец повернулся он к ней. Они стояли, крайне близко, яростно сверля друг друга глазами — он сверху-вниз, она снизу-вверх. — Хватит! — в очередной раз попробовал навести порядок отец. На выкрик оба обернулись к нему, но не успокоились, — пожалуйста, это не тема сегодняшнего обсуждения. Я признаю, что, наверное, не очень интересовался твоей… твоим обучением, особенно в последние несколько лет… — Наверное? — не преминул ввинтить Ник, снова все внимание устремив на отца. — Я не очень интересовался твоим обучением в последние несколько лет, — повторил тот, — и именно поэтому должен сейчас это исправить, пока не поздно. — Пока не поздно? Это что значит, для кого не поздно? — Ника затошнило, эти попытки игры в дочки-матери — в данном случае сынки-отцы, были ненормальными и ощущались больными. — Не поздно для тебя, в первую очередь. Ты неглупый парень, ты даже при своём теперешнем безалаберном отношении умудряешься сносно учиться… — Ну если сносно, то в чем у вас проблема? Отец устало вздохнул и потер лицо. — Давай сейчас только без криков о желании жить в подворотне. Ты думал о том, кем хочешь стать? Ты знаешь, тебе нужно будет где-то работать, если только ты не тайный гений, уже построивший бизнес-империю, — на последней фразе он слабо улыбнулся, наверное, попытавшись разрядить обстановку, но Ник на это ещё больше нахмурился. — Я в курсе, — мрачно буркнул на он. — Если ты сейчас честно и серьезно, без истерик, нам скажешь, что твоя мечта — пойти в колледж и выучиться на электрика или слесаря, мы от тебя остатнем, — между тем продолжал отец, на глазах снова обладая невозмутимость. — Что плохого в том, чтобы быть электриком или слесарем? — спросил на это Ник и тут же чуть не прикусил от досады язык, понимая, что его опять втягивают в полемику. — Ничего. Но тогда скажи, что ты делаешь в десятом классе, вместо того, чтобы пойти в училище? На это Ник промолчал, глядя мимо изучающего взгляда отца. — А теперь скажи, что ты знаешь, чем будешь зарабатывать после школы. Отец теперь говорил спокойно и в его интонациях не чувствовалось обвинения, что несколько дезориентировало Ника, ещё не успокоившегося от только что прогремевшей ссоры, и не позволило быстро сформулировать достойный ответ. Отец, кажется, на это и рассчитывал. Внимательно смотря на сына, он продолжил свою мысль: — У нас в стране больше всего людей с дипломами о высшем образованием. Большая часть которых — мусор, не стоящий даже бумаги, на которой напечатан. Ценность оставшихся тоже вызывает вопросы, но тут какие-то надежды ещё есть. — К чему ты? — не удержался от вопроса сбитый с толку Ник. — Я думаю, с твоим теперешним подходом ты, может, и сможешь поступить в какой-то третьесортный ВУЗ, и даже выучишься в нем, если повезёт и он раньше не лишится лицензии. Но я хочу, чтобы ты понимал — во-первых, это будет абсолютно бесполезная трата твоего времени. Во-вторых, я, мы — он кинул быстрый взгляд на жену — не будем спонсировать ещё четыре года твоего бездельничанья после школы, чтобы в итоге ты все равно стал безработным. — Спасибо за радужные перспективы, — саркастично хмыкнул Ник, стараясь прикрыть свою растерянность. — Это реальные перспективы, Никит, — вздохнул отец, — Я не хочу, чтобы ты по дурости сейчас закопал своё будущее. А если ты все же решишь закопать, по крайней мере делай это осознанно. Это жизнь — тебе нужно понять, что запасного варианта под рукой у тебя не будет, и что к своим решениям решениям нужно относиться серьезно. Что на это отвечать, Ник не знал. Зато хорошо знал, что не готов обсуждать своё будущее в этот момент и перед этими людьми. — И это все из-за прогула? — он зло ухмыльнулся, с удовлетворением увидев, что губы отца недовольно дернулись, — хорошо, тогда обещаю в школу ходить, серьезно подумать и бла-бла-бла. Теперь можно идти? — К сожалению, твоей разумности мы сейчас не доверяем, — покачал головой отец. — И так как ты все же, видимо, не хочешь идти в ПТУ… — на этой фразе он вопросительно поднял брови, на что Ник ещё раз ухмыльнулся, но ничего не ответил, — я, с твоего позволения, буду рассматривать это как положительный ответ. Тогда будем считать, что ты определился поступать в университет. — Как хочешь, — буркнул на это Ник. Отец таким ответом, кажется, вполне удовлетворился. Или сделал вид. Но замечаний сыну решил не делать, и вместо этого продолжил свою мысль. — У меня есть хороший знакомый, чей друг владеет лицеем-интернатом в Петербурге. — сказал он совершенно недвусмысленно. Ник много чего мог ожидать, но такой поворот событий оказался для него полной неожиданностью. В шоке уставившись на родителей, он почувствовал, как ухмылка невольно сползает с его лица. — Что? Вы теперь решили меня в детдом сдать? Отец на это поморщился. — Не в детдом, а в престижный лицей, большинство выпускников которого поступают в СПБГУ и другие хорошие ВУЗы. Мы хотели сказать тебе несколько позже и дать закончить учебный год здесь, чтобы уже с сентября пойти в одиннадцатый класс там. Но твоё поведение заставило нас несколько пересмотреть планы. — Вы не можете запихнуть меня в инкубатор к богатым деткам без моего согласия! — взвился все ещё не отошедший от шока Ник. — Ты прав, к сожалению, не можем. Но мы уже выяснили, что мы можем сделать, — впервые с начала разговора в речи отца проступил оттенок угрозы, все ещё еле уловимый, но намекающий, что испытывать его терпение становилось опасно, — Кроме того, я надеюсь, что ты все же более разумный парень, чем хочешь нам с таким усердием показать, и скоро поймёшь, что этот перевод не наказание, а помощь. Ник хотел было снова наорать на него или нахамить, но в последний момент решил против этого. Интуиция подсказывала, что в это раз это не прокатит. — Допустим, — Никита выделил это слово, — и в чем же тогда ваш нынешний план? — В лицее профессиональные преподаватели и сильная подготовка, но они не волшебники — без базы ты за год не выучишь все предметы с нуля. Однако мы все ещё готовы рассмотреть возможность оставления тебя в местной школе, как и планировали, если ты перестанешь валять дурака и выполнишь несколько условий. — Каких же? — Ник выпрямился и скрестил руки на груди, стараясь казаться уверенней, чем он себя чувствовал и не выдать волнения. — Довольно простых, — примирительно улыбнулся отец уголками губ, — Во-первых, определись, какие предметы собираешься сдавать в универ. Если не уверен с профессией, выбери больше четырёх, хоть восемь. Но сдай их все на отлично в этой четверти. Обязательные предметы, то есть математику и русский, и Английский — сдай не меньше, чем на четыре независимо от того, какие предметы ты выберешь для ЕГЭ. Ну и за остальные можешь получить удовлетворительно, но чтобы в любом случае все закрыл без долгов. — Что?! — все-таки потерял самообладание Ник, мгновенно забыв, что собирался показывать равнодушие — ты это серьезно? Вы из меня за пару месяцев ботана собираетесь сделать?! — Мы ничего из тебя делать не собираемся, — резко оборвал его истерику отец, — Я надеюсь, что ты, как достаточно разумный человек, сам возьмёшься за мозги. — А если нет — отправлюсь в ссылку? — Если ты не справишься — отправишься учиться в лицей. Если даже не постараешься справиться — будем считать, что от нашего участия в своей жизни ты отказался. Какая-то часть Ника захотела по-детски воскликнуть, что это жестоко, но вместо этого он только гордо вскинул подбородок. — Прекрасно, я вас понял. Теперь можно идти? Отец в ответ коротко кивнул: — Хорошо. Прекращай играть в делинквента, пока и правда им не стал, и берись уже за ум. Мать ничего не сказала, смотря на него поджав губы. Ник молча отвернулся от них и вышел из комнаты.