Вдребезги. Соберешь?

«И в чем нет ранящих стрел и огня, то совсем не любовь» Мишель Монтень. «Опыты» - … Таким образом, чтобы решить это уравнение, следует вспомнить о правиле нахождения корня из… Учительница, женщина преклонных лет и советской закалки, вдохновенно вещала что-то у доски, пытаясь вбить в тридцать пустых голов хотя бы основы такой великой науки, как алгебра. К сожалению, ее усилия в основном пропадали втуне. Лишь несколько ребят усердно переписывало с доски формулы. Сложно чему-то научить подростков, чьи мысли заняты чем угодно, но только не предметом. Лидии Васильевне хотелось верить, что это она просто слишком постарела и стала предвзята к молодому поколению. Наверное, и в ее юности школьники с тоской дышали пылью учебников в душных классах. Но самый последний хулиган в те времена не мог даже помыслить о том, что с легкостью вытворяли современные дети. В среднем ряду четыре девушки с интересом разглядывали какой-то гламурный журнал, две из них вообще сидели спиной к преподавателю. Еще одна ученица с самого начала урока заткнула уши наушниками и теперь задумчиво красила ногти, небрежно прикрывшись учебником и постукивая по полу в такт музыке туфлей с пятнадцатисантиметровой шпилькой. Парень в кепке с прямым козырьком что-то черкал в своем блокноте, но учительница была уверена, что к математике это имело такое же отношение, как Лобачевский к игре на африканских барабанах. Но если бы все ограничивалось этим, Лидия Васильевна не стала бы так серьезно обдумывать свое заявление об уходе. Сказать по правде, с некоторыми из своих учеников она побаивалась находиться в одном помещении. Взять, к примеру, Антона Воронова. Женщина редко видела этого парня без красноречивых следов драки на теле. Но даже не это выделяло его среди остальных подростков - многие мальчишки любили подраться. Однако только от его взгляда сразу делалось не по себе. Таких диких глаз не должно быть у шестнадцатилетнего мальчишки. Конечно, это совершенно не профессионально, но женщина была рада, что этот ученик редко удостаивал своим присутствием ее уроки. Вот и сегодня его не было. Но, как ни странно, присутствовал его приятель, Никита Котов - еще один возмутитель спокойствия. Лохматый рыжий парень сидел за предпоследней партой у двери, скучающе подперев рукой подбородок. Другой рукой он что-то корябал на парте, и пожилая женщина не была уверена, что хочет знать, что именно. Когда прозвенел звонок, Лидия Васильевна устало рухнула на стул и потянулась за корвалолом. Ей было грустно за то, во что превращалась эта школа. - Какого хрена, вообще! – раздраженно воскликнул Ник, в сто первый раз прослушивая «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Парочка школьников от его крика испугано шарахнулась, но парень не обратил на это никакого внимания. Сегодня его бесило все. День, как говорится, не задался с самого начала. И причиной этому было, к сожалению, не похмелье. Началось все с того, что проснулся Никита от боли в плече и к несказанной своей радости обнаружил на теле огромный фиолетовый синяк. И это не считая в кровь сбитых костяшек и длинной ссадины на шее, которую у него так и не получилось заклеить пластырем. Продолжилось утро обнаружением подозрительных бурых пятен на любимой рубашке и отсутствием в холодильнике любимого же яблочного сока. А теперь еще виновник всех этих бед, исключая разве что отсутствие сока, и по совместительству лучший друг решил именно сегодня прогулять школу. А Ник так надеялся выплеснуть на Антоне свое раздражение, в тысячный уже, наверное, раз попытавшись втолковать тому, что не имеет ни малейшего желания участвовать в его разборках. Друг бы, конечно, сказал, что и не заставляет его, потом пообещал бы угостить пивом, и вечером, шатаясь по району, они снова наткнулись бы на каких-нибудь упырей, давно точащих на Ворона зуб, и все опять закончилось бы дракой. И ясное дело, Ник бы не убежал, хотя его «никто и не заставляет». Честно сказать, парень понимал, что сам, в общем-то, виноват в своих проблемах, но в данный момент ему все равно было необходимо донести до Антона свои претензии. - Бля, хренов телефон! – Ник убрал бесполезную трубку в карман и быстрым шагом направился в сторону выхода. Оставаться в этом здании у него не было никакого желания. Только зря время потратил, буквально убив час своей жизни на прослушивание заунывного нытья старой карги, стараясь при этом не держаться все время за ноющее плечо. У лестницы вниз ему пришлось притормозить из-за необычного столпотворения. Ученики начисто перекрыли коридор, не оставляя ни единого шанса протиснуться к дверям. - Что тут творится?! Несмотря на жуткий гомон, несколько школьников его услышало и обернулось. Лица у всех были раскрасневшиеся, глаза поблескивали - все явно были чем-то взбудоражены. - О, а вот и дружок пожаловал. Что, решил посмотреть на шоу? Очень смешно?! Надрывающийся голос откуда-то из глубины этой собачей своры, конечно, не смог заставить ее заткнуться. Но Ник даже замер на секунду. Без сомнения, это был хоть и жалкий, но наезд. На него. - Это кто тут такой смелый? – насмешливо протянул он. Ученики вокруг, инстинктивно почуяв продолжение развлечения, с поразительной скоростью всосали его в свою массу и выпихнули внутрь своего организма, прямо перед каким-то невзрачным хуесосом в очках, придерживающем за плечи щуплого парнишку, которого по невнимательности можно было бы и с девушкой перепутать. Светлые волнистые волосы до плеч положение, ясное дело, не спасали. Между тем у парнишки явно была истерика. Он безуспешно пытался вырваться из рук очкарика, что-то бессвязно причитая и одновременно яростно размазывая по опухшему лицу слезы с соплями. Ник заметил, что у парня сильно разбита и кровит губа. - Что за нахер тут творится? - Творится то, что твой чокнутый приятель средь бела дня кидается на людей и избивает их без причины! – зло процедил очкарик. Как понял Никита, предыдущие обвинения тоже вышли из его рта. - Че? - Через плечо. Твой дружок ненормальный совсем с катушек слетел! В голове что-то щелкнуло. Избитый паренек, слезы, эти его еле разборчивые: «Он его убьееет.» - Это ты про Антона сейчас сказал? - Представляешь! – рявкнул этот говнюк, с вызовом вздернув подборок и вперив в Никиту яростный взгляд. Плачущий парень между тем притих, теперь испуганными глазами наблюдая за происходящим. - А ну повтори! – Ник сделал пару шагов вперед, очутившись прямо напротив дерзкого камикадзе. К его неудовольствию оказалось, что они практически одного роста. - А с первого раза ты не понимаешь? В глазах парня полыхала ненависть. Ник тоже чувствовал, что закипает все больше. Он не понимал, с какого хрена должен терпеть, пока какие-то дегенераты оскорбляют его и Антона хрен знает за что. Так что, больше не церемонясь, он сгреб очкарика за ворот рубашки. - Ворон. Не. Избивает. Людей. Без. Причины. Отвечай, что случилось! - О, да вы оба ненормальные, – даже с комично вытянутой шеей и сиплым из-за сдавившего шею ворота голосом очкарик как-то умудрился сохранить мину собственного превосходства и презрения к обидчику, и только взгляд говорил, насколько он взбешен, – Мне нечего сказать. Этот сумасшедший налетел на моих друзей и избил их. - Еще раз, что случилось? Правду! – заорал Ник, встряхнув его, - Что, блять, случилось? - О, правда глаза режет? Неприятно осознавать, что в друзьях у тебя бешеное животное? А хочешь, секрет открою? Ты сам такой же! - Ну все! Честное слово, Ник убил бы этого ушлепка. Но в этот момент что-то врезалось в него, заставив отступить. Непроизвольно обхватив это «что-то» руками, он с удивлением понял, что это тот истеричка, которого прежде держал очкарик. Тот уже не ревел, а его лицо выражало удивительную решимость. Чертыхнувшись, Никита отдернул руки и отступил еще на шаг. А парнишка встал между ним и своим приятелем, явно намереваясь не дать случиться драке. - Я расскажу, - его голос ощутимо дрожал, не ясно, от страха или только что перенесённой истерики. Но когда Никита посмотрел на него, тот не отвёл взгляд, хотя и как-то весь ссутулился. - Миш, не надо… - начал было очкарик, но паренек его прервал. - Нет, Дим, какая теперь разница, все уже знают, - он на мгновение замолчал, а потом повернулся и посмотрел прямо в лицо Нику, - Я гей. В голове Котова закружился бешеный хоровод. Сказать, что он не понимал, что происходит, было бы чудовищным преуменьшением. - Что? - Я гей! – крикнул парнишка и весь сжался, будто ожидая удара. - Я рад. Прости, но ты не в моем вкусе, – как-то на автомате пошутил Ник, смотря на этого Мишу, как на умалишенного. Удивительно, но от абсурдности ситуации даже злость почти прошла, – А можно ближе к теме? - Мы с Вовой ц-целовались, и н-нас увидел Эт-тот. В-вова! – на глаза парнишки снова навернулись слезы. Потом он с ужасом уставился на Котова и вдруг рванул мимо него в коридор, попытавшись пробиться сквозь толпу. Очкарик тут же кинулся за ним, быстро нагнав и обхватив сзади, не давая вырваться. Ник выждал, пока блондин перестанет вырываться, одновременно сам пытаясь успокоиться. - Ну, увидел, и что дальше? - А то не знаешь! – зло ответил вместо Миши очкастый, - Взбесился этот урод, что, как он сказал: «педики в его школе сосутся», и с катушек слетел. - О-он В-вову в туалет п-потащил! Он его уб-бьееет! – захлебываясь слезами и соплями, стонал этот Миша. Очкарик крепко его держал, не давая вырваться, а Ник смотрел на все это, и ему казалось, что все происходит во сне. В каком-то долбаном кошмаре. Он не верил. Антон не мог избить людей только за то, что они геи. Он никогда не дрался с теми, кто не мог дать сдачи. Не только из-за каких-то херовых принципов, - ему это было просто неинтересно. Он не мог напасть на людей просто за то, что те целовались. Не мог! Подойдя к парочке, Ник бесцеремонно схватил Мишу за локоть, вырывая его из рук другого парня. - Куда они пошли, еще раз? – он поволок паренька за собой, расталкивая учеников, столпившихся вокруг. Впрочем, те сами спешили убраться с дороги, не желая попадать под горячую руку. Его дружок безуспешно пытался протиснуться следом, крича Никите отпустить его дорогую истеричку. - А с тобой мы еще поговорим, - с угрозой кинул ему Ник, не останавливаясь. Как они добрались до мужского туалета, Ник запомнил плохо. У входа толклась толпа каких-то придурков, многие размахивали перед носом своими мобилами. Кое-как проложив себе дорогу локтями, Кот настежь распахнул дверь и невольно замер на пороге от увиденной сцены. На полу на корточках стоял какой-то парень. Медленно, явно с трудом, он пытался принять вертикальное положение. Одной рукой он держался за нос, но между пальцев все равно просачивались алые ручейки, стекая по шее за ворот футболки. Над ним гильотиной нависал Антон, как пса за ошейник держа его за капюшон толстовки. Стоило парню отнять руку от лица, как Ворон дернул его на себя и без замаха ударил кулаком под дых. Жертва сдавленно охнула и начала оседать на кафельный пол, но Антон не дал ей упасть, рванув вверх и с размаха впечатав в стену. - Гребаный педик! Внутри у Ника что-то оборвалось. Он до побелевших костяшек вцепился в дверной косяк, чувствуя, что ноги отказываются держать. С трудом собравшись, он шагнул вперед и саданул кулаком по двери кабинки, привлекая к себе внимание. Ворон обернулся на звук, и их взгляды встретились. У Ника возникло ощущение, будто он смотрит в глаза дикого зверя, что в этих глазах нет ни капли разума. Только чистая, первозданная ярость. И, честно, это было страшно. Однако постепенно взгляд друга сфокусировался на нем и снова стал человеческим. Ник кое-как даже сумел разлепить ссохшиеся губы. - Что за нахер тут творится? Антон медленно разжал руки, позволяя избитому им парню сползти по стене. - Эти пидоры сосались, блять, прям в школе. Ну я не сдержался, ты же понимаешь. Никите стало трудно дышать. В помещении не хватало воздуха. Он попытался успокоиться, сделав глубокий вдох, но у него ничего не получилось. Было больно. - Нет, не понимаю. - Кот, ну эти гомики вообще на хуй оборзели! Что-то обрывалось в груди Ника, одно за другим. Слова резали ножом. «Ты же понимаешь…?» Ничего, он ничего, ничего не понимал! Ничего. - Уйди отсюда, – прокаркал парень, через силу выдавливая слова из глотки. - Что? Да ладно тебе, ну перегнул я… Ник не мог сейчас его слышать. - Вали! – в отчаянии проорал он. На удивление, Ворон послушался и молча вышел из туалета, не став спорить. Наверное, где-то в душе он сам понимал, что повел себя ну до пизды не очень, и придя теперь в себя, чувствовал вину. Или Никита хотел на это надеяться. Выходя из дверей, Антон гаркнул на до сих пор толпящихся у дверей хуесосов с камерами: Съебали отсюда! Недоделанные репортеры, какой-то чуйкой уловив, что аттракцион прикрыли, быстро рассосались по своим углам. Ник остался стоять в туалете. Миша, наблюдавший все произошедшее в дверях, теперь кинулся к своем… парню?, что-то бессвязно лопоча и помогая тому подняться. Парень же этот, хотя и был сам еле живой, принялся успокаивать блондина, улыбаясь разбитыми губами на его причитания. И от этой милой сцены что-то в Нике окончательно сломалось. - Черт! Блять! Сука! – он со всей силы принялся бить кулаком по стене, не замечая боли. Обессилев, Ник опустился на пол и оперся затылком о холодный кафель. Где-то внутри было больно. Было так больно, как не было, наверное, еще ни разу в жизни. Зрение затуманилось, и не сразу Никита понял, что плачет. Но даже когда понял, ему уже было все равно. Все равно, что кто-то мог его таким вот увидеть: жалким, сидящим на окровавленном полу и рыдающим.