Вдребезги. Соберешь?

— Нет. — А то! — Да ты чего, Кот? — Ворон обхватил Ника за плечи павой рукой, левую панибратски закинув на хиппаря, — Оттянемся сегодня с… эй, тебя как звать? Если патлатому и не понравилось обращение Антона, виду он не подал и лишь широко улыбнулся в ответ. — Друзья Ирисом зовут. Никита на это никак не отреагировал, ему сейчас на все было, в общем-то, плевать. Зато его друг в эмоциях не сдерживался. Его смех разнесся по всей округе. — Как-как? Неудивительно, что тебя на районе пиздят, — все еще смеясь, он похлопал парня по спине. — Ладно, не парься. — Да ладно, чего уж там, — тот нисколько не обиделся. — Ну, так куда идем? Могу предложить свое скромное жилище. — А ты мне нравишься. Пошли! — не раздумывая, согласился Ворон. Нику оставалось лишь возвести глаза к небу и молча последовать за ними. До дома Ириса парни добрались меньше, чем за полчаса. Все это время патлатый что-то увлеченно трепал Антону, а Никита мрачно плелся позади. Впрочем, к тому моменту, когда они дошли до квартиры хиппаря, Ник уже успел отойти от драки и немного вернуть себе душевное равновесие. И «травка» должна была неплохо скрасить вечер. Жаль только, к ней в довесок прилагался один раздражающий тип. — Прошу, — Ирис гостеприимно распахнул дверь. — Чем богаты, как говорится. Сам он, не разуваясь, направился в комнату. Парни, недолго думая, последовали его примеру. Стоит сказать, что жилье выглядело… ну, наверное, именно так, как и должно было выглядеть с таким хозяином. Стены небольшой комнатушки были разукрашены радужными узорами, в которых угадывались очертания разных символов, как неизвестных гостям, так и вполне узнаваемых, вроде пацифика. В углу к стенке была прислонена старенькая гитара, опиравшаяся одним боком на огромный африканский барабан с треснутым корпусом. Рядом валялся матрас без кровати с раскинутыми по нему альбомными листами. В общем-то, и все. Еще только старый советский монстр с потрескавшейся лакировкой, по-простому зовущийся шкафом, укоризненно взирал на этот праздник свободы духа из дальнего угла комнаты. — Вы не против музыки? — спросил Ирис и, не дожидаясь ответа, включил тут же загромыхавший во всю громкость старенький магнитофон. Не заморачиваясь, парень уселся посреди комнаты, скрестив ноги. Друзья устроились рядом. Никто не разговаривал. В этой обстановке казалось, что слова это что-то лишнее, совершенно не нужное. Хиппарь начал крутить джойнт из своей травы. Парни увлеченно наблюдали за действом, даже Ник не мог оторваться от зрелища умело забиваемого косяка и с какой-то необъяснимой нежностью взрывающего его и потом с удовольствием затягивающегося Ириса, блаженно впускающего в себя сладковатый дым. Косяк, и правда, получился знатным — Ирис его не табачил. Улетели все мгновенно. Они, как древние индейцы, передавали по кругу эту своеобразную трубку мира. Кумар заполнял комнату, делая предметы зыбкими и превращая все вокруг в призрачный мираж, а магнитофон все надрывался во всю мощь динамиков: — All across the nation, such a strange vibration, People in motion, There’s a whole generation, with a new explanation, People in motion, people in motion* Ирис вдохновенно подпевал. Тревоги дня были отброшены, важными стали казаться совсем другие вещи. Эта комната была всем миром, и только то, что происходило сейчас, имело значение. Времени больше не было, но каждая секунда вдруг стала различима. Ник смотрел на Антона. Друг стал каким-то сложным пазлом, который можно было собирать вечность. Кот не различал его фигуру в целом, все вдруг разбилось на множество не замечаемых ранее, но таких важных деталей. Резкие скулы, полоса грязи на одной из них, или это кровь? При слабом освещении от одной висящей под потолком без абажура «лампочки Ильича» было не разглядеть. Вывернувшийся капюшон толстовки, один рукав закатан, другой развернулся и закрывает запястье. Губы, обхватившие косяк, разбитые костяшки пальцев на руке, его держащей… Не думая, что делает, Кот потянулся и провел по щеке друга, почувствовав под ладонью гладкую кожу. Почему-то это показалось смешным, и Никита рассмеялся. — Ты чего? — уставился на него Антон. Никита попытался что-то ответить, но подавился словами и согнулся от очередного приступа смеха. Глядя на него, рассмеялся и его друг. А там уж и Ирис присоединился. — Улетный косяк, — резюмировал Антон, расслабленно привалившись плечом к Нику. — Ты какого хрена делаешь? — возмутился тот и попытался отодвинуться, но был пойман рукой друга. — Сиди не дергайся. Жалко, что ли? — Ворон сейчас был похож не на хищную птицу, а на ленивого объевшегося сметаны кота. — Да, только тухнет часто, если не табачить, — пожаловался Ирис, заново прикуривающий косяк. — Но из-за этого мешать вонючего табака я ни в жизнь не буду. Джойнт задымил и вновь пошел по кругу. И снова все замолчали. Слов и так было уже слишком много, и парням казалось, что они лучше понимают друг друга без них. Всем троим было весело, никто не «загрузился» и не «завис». В этот вечер могло случиться только хорошее. Они долго так сидели. Может, час, а может, и дольше. Косяк уже был выкурен, но дым неподвижно стоял в воздухе, все так же надежно отгораживая людей в комнате от реальности. — Что за рисунки? — вдруг спросил Антон, стянув с матраса один. На нем была карандашом изображена длинноволосая девушка, небрежно придерживающая рукой спадающее полотенце. — Ого, какие буфера! — Думаю, Марина была бы рада это услышать. Я ей передам, — рассмеялся Ирис. — Это ты рисовал? — удивился Антон, теперь внимательнее разглядывая рисунок. — Классно. — Да, я в художественном учусь. Это так, домашнее задание, можно сказать. Ничего особенного, — небрежно отмахнулся хиппи, но было видно, что он польщен. — А это девушка твоя? — не унимался с вопросами Антон. Кажется, ему просто приспичило поговорить. — Кто? Марина? — удивился Ирис. — Нет. А сам нежно уставился на картинку в руках Ворона. Ник фыркнул. Посмотрев на него, длинноволосый парень забрал у Антона рисунок и легко огладил пальцами. — Ну, я не говорил, что мне этого не хотелось бы. Все трое снова ненадолго замолчали. — И все-таки классно вы с теми парнями разобрались, — похвалил их хозяин квартиры. — Я сам-то против насилия, но с такими мудаками иначе никак. — Сечешь тему, — довольно улыбнулся Ворон. — Ту крысу и не так надо было уделать. Сказал он это с каким-то особым чувством. Кажется, у них в прошлом была какая-то неприятная история. Никита ничего про это не знал, но с другом был абсолютно солидарен. Ему тоже было, что сказать тому бритому типу при следующей встрече. — Ты же знал, что мы были в том переулке, — Ник внимательно посмотрел на Ириса. Тот нисколько не смутился. — Конечно. Иначе мне смелости с места сдвинуться не хватило бы. То, как легко он признавался в таких вещах, почему-то вызвало у Никиты уважение. Он не стал развивать тему, и вместо этого поинтересовался насчет еды. Хозяин квартиры на это задумчиво поскреб затылок и отправился на кухню, где долго возился и чем-то шуршал, и, наконец, вернулся с пакетом печенья, батоном белого хлеба и упаковкой охотничьих колбасок. — Налетай! — скомандовал Ирис и сам захватил горсть печенья. Парней долго упрашивать не пришлось. Голод у всех разыгрался нешуточный. — У тебя гитара как, в рабочем состоянии? — неожиданно спросил Антон Ириса, указав рукой с зажатым в ней куском хлеба на притулившийся у стенки инструмент. — Да вроде бы, — неуверенно ответил длинноволосый парень. — Только я не ахти какой музыкант. — Да ладно тебе. Сбацай что-нибудь. — Ну, ладно, — дал себя уговорить Ирис и пошел за гитарой, заодно выключив магнитофон. После громкой музыки повисшая тишина буквально чувствовалась физически. — Кхм… ладно, что бы сыграть. Ну, не то чтобы у меня был большой выбор, — сам себе пробормотал парень. — Ладно, давайте эту, что ль. — «Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо, Про то, что больше нет сил, Про то, что я почти запил, но не забыл тебя. Про то, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал, Оделся и пошел, а точнее, побежал, Но только я его послал, Сказал, что болен и устал, и эту ночь не спал. Я жду ответа, больше надежд нету. Скоро кончится лето. Это…» ** Ирис, и правда, играл не очень. Он просто отстукивал ритм на струнах, такое создавалось впечатление. Но это было, в общем-то, и неважно. Некоторые песни могут играть сами себя, и иногда кажется, что музыкант им и вовсе не нужен. Они сидели, Ирис наиграл еще пару песен. Потом и Ворон с Котом помучили инструмент. Кумар совсем развеялся. На смену веселости пришла усталость. Ника начало клонить в сон. И не только его. — Что-то я залипаю, — Ирис широко зевнул и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Пойду-ка спать. Если хотите, можете у меня на матрас упасть, я себе плед постелю. — Да ладно, мне и без матраса нормально, — отмахнулся Ворон. Они с хозяином квартиры немного поспорили насчет того, кто где будет спать. Ирис оказался на редкость принципиальным, и класть своих гостей на пол не хотел ни в какую. Ник в обсуждении участия не принимал и безропотно ждал, чем кончится дело. Ему нельзя было спать с Антоном, иначе ночь превратится в пытку, в этом парень не сомневался. Но делить матрас с практически незнакомым хиппарем, пусть тот и перестал его раздражать, тоже не особо хотелось. И еще меньше он желал, чтобы постель с Вороном делил Ирис. В общем, любой вариант его не устраивал, так что и спорить смысла не было. В итоге, Антон все-таки победил и гордо улегся на откопанный Ирисом в шкафу плед, а Кот с хиппи легли вместе на матрас. Так и уснули. Проснулся Ник от звуков какой-то жуткой полифонии и голоса что-то шепчущего Ириса. Недовольно разлепив глаза, он увидел, что тот тихо ходит по комнате и с кем-то разговаривает по телефону. — Нет, нет, я сейчас приеду. Пока. Ждите, — наконец, сказал тот и отключил мобилу. — Ты куда среди ночи собрался? — недовольно пробурчал Ник. От недосыпа глаза болели, будто в них песок насыпали. Хозяин квартиры удивленно на него посмотрел. Кажется, он не ожидал, что кто-то проснется. — Уже шесть утра, — пояснил он. — И че? Ты что, ебучий жаворонок, что ли? — простонал Кот. С утра, да еще и такого раннего, он всегда был злой. — Мне друзья позвонили. Зачем-то я им срочно сдался, — улыбнулся Ирис. Его эта ситуация, кажется, совсем не напрягала. — Таак, ладно, вернусь днем. Можете тут зависнуть. Если захотите свалить, ключ под ковриком есть. — И чего, не стремно тебе левых парней на хате у себя оставлять? — удивился Ник. — Да ладно, если вдруг тут чего ценного найдете, забирайте. Это явно будет что-то не мое, — рассмеялся хиппарь. Скоро он ушел, и парни остались вдвоем. Ворон не подавал признаков жизни. Ник толкнул его, но тот никак не отреагировал. — Походу, всерьез отключился, — пробормотал он. — Эй ты, мне чего теперь делать? Он потряс друга за плечи, но тот продолжал мирно спать. Ник тоже попробовал вернуть прерванный сон, но у него ничего не вышло. — Ворон, придурок, — прошипел он, опять пододвинувшись к Антону и снова попытавшись его разбудить. — Ну, харе дрыхнуть уже. Ноль реакции. Лицо спящего парня выглядело все таким же умиротворенным. — Вот гад. Ник уселся рядом с другом и уставился на его дрыхнущую физиономию. — Ты меня сначала дома у себя соблазнял. Потом чуть до смерти от страха за тебя, блин, не довел. Потом тут сам лез. — Ты мне должен, — заключил Ник и склонился к лицу Антона. — Если не остановишь, сам будешь виноват. И он слегка прикоснулся губами к губам спящего друга. Замер, выжидая, но кроме своего колотящегося как бешеное сердца ничего не услышал. Антон продолжал спать, как ни в чем не бывало. Тогда Никита решился и сильнее прижался к желанным губам, готовый в любой момент отпрянуть. Все было почти как в мечтах. Если бы ему еще и отвечали. Ник, не прекращая поцелуй, забрался рукой под толстовку брюнета. Провел по его животу с различимыми кубиками пресса, по плоской груди, потом огладил бедра поверх джинс. Тело друга было совсем не похоже на девчачье, совершенно иные ощущения. Но это совсем не погасило пыл Ника, наоборот, чем больше он касался, тем больше ему хотелось, тем сильнее он заводился. Разорвав поцелуй, он внимательно посмотрел на лицо друга. То было все так же спокойно. Ник провел по нему рукой, едва касаясь кончиками пальцев. По щеке, по скуле, очертил губы. Это было уже не так, как ранее вечером. Уже не было смешно. Было сладко и больно. Ресницы Антона подрагивали во сне. Они не были особенно длинными, но зато обладали насыщенным угольно-черным цветом. А за ними, Кот знал, прятались пронзительные карие глаза. — Ты сам виноват, — повторил Ник, как мантру. — Кот? Ты чего? — сонно пробормотал Антон. Никита застыл, холодея от страха. Ворон не спал? Как долго? Что он почувствовал? Что он скажет? — Т-тох, я… ммм… — от волнения он даже начал заикаться, но постарался взять себя в руки. — А ты чего проснулся? — Да мне такая бурда снилась, просто пиздец, — пробормотал брюнет, все еще не до конца стряхнувший с себя сон. — А какого хрена ты тут делал? — наконец, поинтересовался он, подозрительно посмотрев на все еще держащегося за его толстовку Ника. Проследив за его взглядом, тот быстро отдернул руки. — Ирис свалил куда-то. Сказал, мы можем тут пока перекантоваться. — А, ну отлично, — кивнул Антон. — Так какого хрена ты меня будил-то? — Будил? — не понял сначала Ник. Ворон решил, что он его будил? Нет, в общем-то, сначала так оно и было… — Да так, поболтать хотелось. Но я уже передумал, можешь дальше спать. — Заебись, — прокомментировал это Антон и перевернулся на бок спиной к другу. — Я тебе завтра за это врежу, отвечаю. — Ага, ага. Не забудь только, — поддразнил его Ник, а сам улегся на спину и попытался глубоко и ровно дышать, чтобы успокоиться. Сердце, кажется, забыло, как правильно работать, и как ненормальное билось о ребра. Но проблема была не только в нем. «Нет, сейчас не время, пожалуйста,» — про себя шептал парень, но эрекцию словами унять невозможно. Выждав, пока дыхание друга снова станет редким и размеренным, он тихо поднялся и прокрался в ванну, осторожно притворив за собой дверь. — Сука. Сука. Сука. Сука, — беззвучно ругался он, расстегивая молнию на джинсах. Стараясь не думать о том, что замка на двери нет, а за ней спокойно себе дрыхнет причина его проблемы, Ник быстро работал рукой, пытаясь скорее получить разрядку. — Бляя, — шумно дыша, он привалился к двери. Так и не застегнутые джинсы сползли с бедер, но парень на это не обратил никакого внимания. «Это пиздец, » — понял Ник. Как никогда ясно он осознал, что рано или поздно Антон узнает о его тайне. Это знание уже даже не нагоняло ужас. Просто оно стало неизбежным фактом, который просто не мог не случиться. _____________________________________________________ * Scott McKenzie — San Francisco ** Виктор Цой — Кончится лето