Вдребезги. Соберешь?

В этот вечер Ник не пошел к Антону. Когда он вернулся домой, родителей еще не было. Никита откопал на кухне завалявшийся пакет чипсов, почерствевший, но еще не покрывшийся плесенью хлеб и кусок докторской колбасы, сгреб все это добро к себе в комнату и завалился на кровать смотреть фильмы. Часов в десять его мобильный зажужжал, оповещая о том, что пришло сообщение. Лениво потянувшись, Ник вытащил его из сумки. Ден предлагал встретиться завтра в районе пяти в баре «Капли». Быстро набрав в ответ «ок», Никита перевел телефон в беззвучный режим и вернулся к блаженному ничегонеделанию. Собственно, это стало самым значимым событием вечера, незаметно перешедшего в ночь, тоже не принесшую никаких потрясений кроме становящейся уже привычной вереницы чувственных кошмаров, бесследно растворившихся в лучах утреннего солнца

***

Кот подошел к «Каплям» минут в десять шестого. Неподалеку от входа в бар толклась компашка гастарбайтеров — узбеков или таджиков. В нос от них резко ударил тяжелый застоявшийся запах подсолнечных семечек и пота. В поношенных черных куртках и вязаных дешевых шапках они сами были как семечки, вывалившиеся из засыхающего подсолнуха своей страны и превратившиеся в заплеванную щелуху на асфальте. Обойдя их, не скрывая презрительного взгляда, Ник зашел в «Капли». После света улицы темнота зала заставила приостановиться на пороге. Внутри было безлюдно: в темном зале-каземате сидело только несколько школьников да пара мужиков неопределенного возраста и рода деятельности. Привыкнув к полумраку, Ник кинул взгляд по сторонам и, не найдя Дена, прошел к маленькому столику у стены. Вообще, в эту забегаловку обычно приходили побухать, и в меню самое видное место занимали различные марки пива и водки, да закуски к ним, вроде чесночных гренок. Но Кота уже мутило от алкоголя, и в ближайшее время ничего крепче кваса он употреблять не собирался. Найдя в меню самый дешевый кофе, он подозвал официантку и ткнул ей в название. Обветшалая вешалка далеко за сорок с пергидрольными волосами бросила взгляд на его выбор и, недовольно скривившись с таким видом, будто он ей в душу насрал, процедила: «спасибо за заказ». Махнув по столу грязной тряпкой, она схватила с него меню и, виляя задом, прокурсировала к дыре входа в помещение для персонала. — Всегда кайфую от здешнего сервиса. Весело улыбаясь, Ден сел к нему за столик. — Ну что, может, по пиву за продуктивное сотрудничество? — Я уже кофе заказал. На бухло смотреть не могу. — Чего, постзапойный синдром? Ладно, тоже кофе закажу. Будем как телки. Эй, официант! Толстая тетка, стоящая у кассы, проигнорировала его выкрик. Но вскоре из служебного помещения выплыл молодой азиат и подошел к их столику. — Что заказывать? — Американо есть? Официант уставился на Дена растерянным взглядом побитой псинки, неуверенно попытался связать доступный ему русский словарный запас в предложение, но потерпел неудачу. Понаблюдав за его мучениями, Денис в конце концов сжалился: — Кофе самый дешевый, короче, тащи сюда. — Кофе? — Да, кофе, давай уже, — нетерпеливо махнул ему парень. Понаблюдав за тем, как азиат болванчиком кивает и записывает что-то в своем блокноте, он скривился, — вот блять, наберут чурок к себе. Ник только кивнул головой в знак согласия, не став развивать вечную тему. — Ну так что у тебя за идеи? — вместо этого спросил он. — О, просто гениальные. Все, на самом деле, очень просто. Ты любишь лазить под землей, кайф от этого ловишь, не знаю. И я подумал, а хули на этом бабки не поднять? Как те, а? Надо сказать, Денис сегодня выглядел прекрасно. Можно сказать, что он просто пылал энтузиазмом, и этот свет спешил вырваться у него из всех щелей и озарить все вокруг. Ник тоже готов был заразиться этим возбуждением, хотя бы просто затем, чтобы занять себя чем-нибудь. Но без вопросов бросаться в сомнительное мероприятие не спешил. Все же Ден был не тем человеком, которому стоило безоговорочно доверять. — Ну, звучит неплохо. А конкретнее? — Да всегда хватает лохов, у которых бабла завались и шило в заднице. Слышал, что говорили? Типа, военные наши устраивали для олигархов спец. охоту — выдавали им калаш, амуницию списанную и в горячие точки отправляли? Типа, экстрим тур? — Кажется, это было в каком-то фильме. — Да если и так, не суть, идея то отличная. Вот я и подумал, а мы че, лохи что ли? Вот как думаешь, мы лохи? — Ден подался вперёд и вперил выпученные глаза в лицо Кота. Но тот встретил его взгляд спокойно, не меняя немного скучающего выражения лица. — Лохи конечно, кто ж еще. — Иди на хуй. Короче, тема простая — я ищу богатых экстремалов, мучу с ними переговоры, то да се. Ты с этим не парься, это мое дело будет. Твоя задача — встречать их в пункте «А» и водить на экскурсии по своим тоннелям. Дело верняк, отвечаю. — А если на ментов наткнемся? Как я с этими придурками драпать буду? И, знаешь ли, там не дом с привидениями. Оголенный провод заденешь и поджаришься к хуям, — Кот все еще скептически относился к этой затее. — Ну, технику безопасности им разъясни. И про провода там эти тоже скажи — пощекочет им нервы. Только не перегибай, чтоб не разбежались. — Ага, ну конечно. Я так и скажу: «Господа туристы, извольте не тянуть свои грабли куда ни попадя, а то рискуете немного сдохнуть.» — Да ладно тебе, Кот. Я в курсе, что у тебя башка варит — сообразишь, как их не отпугнуть и по каким ходам там своим провести, что б все целые вернулись. Я же не прошу с этими мудаками на военную базу тебе лезть. — Еще б попросил. — Да перестань. Смотри лучше — отвечаю, на первых же экскурсиях наберу четыре-пять человек. Сначала сдерем с них тыщи по две-три. Потом по пять, а там и того больше. Потом иностранцев попробую найти — с этих лохов вообще доить будем по двадцать кусков с коровы? А? Как тебе? Выручку делим, ну… семьдесят на тридцать. Цифры, которые называл Ден, были каким-то сумасшествием. И дураку было ясно, тот блефует. Ник про себя усмехнулся. Если они несколько кусков на этом деле поднимут, уже будет неплохо. — Пятьдесят на пятьдесят — А ты не оборзел? Это мой план, вообще-то. — Зато рисковать буду я. Ты левого чувака на такое дело взять не можешь, если хочешь, что б твоя первая экскурсия полным составом не оказалась в каталажке. — Но ты вообще никакую экскурсию без меня не организуешь. — Думаешь, не смогу? — Ник вздернул брови, даже немного обидевшись. Ден в ответ усмехнулся. — Думаю, даже не захочешь. Хах, — Кот откинулся на стуле, — Бля, а ты прав. Еще бы. — Ну, тогда ты должен быть в курсе, что за тридцать процентов мне неинтересно в это ввязываться. Оба замолчали. Подошедшая официантка грохнула об стол чашки с кофе так, что половина расплескалась на блюдца и стол, и неразборчиво процедив парочку пожеланий, видимо, несварения, прокурсировала обратно к барной стойке. Парни притянули к себе свои чашки. Ник сразу взял свою за ручку и немного отпил, тут же отставив ее в сторону — кофе оказался кипятком. Ден насыпал в свою чашку сахар и стал задумчиво помешивать. — Ну что ж, стоило попробовать. Давай так — шестьдесят на сорок. Отличный вариант. — Ну да, неплохой, — кивнул Ник, попытавшись снова отпить кофе, — но я согласен только на пятьдесят. Или я не ввязываюсь. — Бля, что ж ты за… — Денис начал было возмущаться, но натолкнувшись на взгляд Никиты, вдруг замолчал и только развел руки, признавая поражение, — Ладно, бля, ладно. Так и знал. Окей, ладно, так и быть. Пятьдесят на пятьдесят. Теперь согласен? — Ну, теперь уже почти. Как ты собираешься это провернуть? — Это мое дело, можешь особо не париться. Я уже спросил пару людей что да как, рекламку кинем и все заебись будет, — рассказывая о своих планах, Ден снова взбодрился, его глаза засияли от предвкушения будущего успеха. — Как-то неубедительно звучит. — Ник, не парься по поводу этого, твое дело — водить их по туннелям. Клиентов я найду. — Ладно, допустим. Но мне нужно придумать маршрут, спуститься туда, все проверить, найти способ выводить всех оттуда без лишнего шума. Кстати, как бабло будем с них брать? Теперь, когда он почти согласился участвовать, все предприятие перестало быть для Ника какими-то эфемерными фантазиями старого приятеля и начало постепенно обрастать плотью. И даже несмотря на то, что он собирался заняться эти больше из интереса, чем ради выгоды, слепо ввязываться во что-то, имея об этом весьма смутные представления, тоже не очень-то жаждал. — В смысле? — В смысле, не думаю, что кто-то за такое будет платить вперед. — Заплатят, если правильно все подать. Или устроем отложенный платёж через веб-кошелёк как-нибудь. Ты не парься, я с этим сам разберусь. Это были совсем не те ответы, которые хотел услышать Кот. И тем не менее… — Ну, хуже мне-то от этого не будет. По рукам, — наверное, он слишком долго общался с Антоном. Денис довольно потянулся и залпом выпил свой кофе. — Ну что, может че покрепче за такое дело? — Нет, я сегодня не пью. — Ну, смотри. Они посидели еще немного, попытались обговорить детали будущего предприятия. Решили, что Ник займется разработкой маршрута, а в это время Ден подыщет клиентов. И как только все будет готово, они незамедлительно проведут первую экскурсию. Распрощались оба вполне довольные собой. Подойдя к квартире, Ник позвонил в дверь, но ему никто не ответил. Позвонив еще пару раз и выждав несколько минут, Никита, чертыхаясь, полез в рюкзак за ключами. Неужели предки куда-то съебали? Это, конечно, все ахуенно, но предупреждать же надо. Если б он не взял ключи, то что, они ему предлагали в подъезде ночевать? Он ожидал, что внутри будет темно, но, открыв дверь, обнаружил, что во всех комнатах горит свет. Из кухни разносились звуки работающего телевизора, но голосов родителей слышно не было. Стараясь не шуметь, Кот быстро разулся и проскользнул в свою комнату. Судя по тому, что в квартире по-прежнему не было слышно никаких других звуков, его приход остался незамеченным. Стянув джинсы и кофту, Кот завалился на постель и откинул голову на подушку. Удивительно, но его действительно заинтересовала идея Дена. Он никогда не полезет с тупоголовыми туристами на крыши — он никому не позволит осквернить его святыню, его таинство общения с ветром, его игру со смертью. Но каналы — это другое дело. Раньше он лазил туда с другими парнями в поисках острых ощущений, а когда острых ощущений благодаря Ворону стало более чем достаточно, как-то забросил это дело. Но теперь мысль снова спуститься в переплетения темных ходов неожиданно взбудоражила кровь. Да еще бабло на этом поднять. Насчет двадцати штук с каждого Никита, конечно, сомневался — как-то не верилось, что существуют придурки, готовые выложить столько бабла за такое сомнительное мероприятие. Но даже несколько штук со всей группы — это очень неплохо. Жаль, пока за весь этот расчет будет отвечать Денис, но потом можно будет что-то с этим сделать. Незаметно для себя Никита уже стал планировать развитие бизнеса на будущее, перспективы увеличения своей доли и отодвигания Дена от руля мероприятия. Поймав себя на этом, Ник усмехнулся и обозвал себя идиотом. Нехер забегать вперед и делить шкуру не убитого медведя, а то пока он мечтать будет, его сто раз наебут, как лопуха. Как лопуха… Кот хмыкнул. Прокрутил в голове последние мысли и хмыкнул ещё раз. А потом вдруг заржал в голос, не беспокоясь, что его услышат. Кажется, он все же может не сомневаться, что с мужчиной, которого зовет отцом, его действительно связывают кровные узы. Как бы то ни было, он уже почти не думал об Антоне. Не то, чтобы он стал забывать — это было невозможно. Но чувства больше не заставляли Кота бредить наяву, и за одно только это он был благодарен Дену. От хорошего настроения даже разыгрался аппетит, и Никита решил сделать вылазку на кухню, подумав, что сегодня родители не смогут испортить ему настроение. Он вышел из комнаты. Свет в квартире был все так же включен, и по-прежнему не было слышно ничего кроме каких-то воплей из телека, да еще, разве что, мерного жужжания холодильника. Дверь в комнату родителей была приоткрыта, но Ник не стал в нее заглядывать, сразу направившись на кухню. Войдя внутрь, он пошел прямо к холодильнику, особо не оглядываясь по сторонам, но глаза все равно пробежали по комнате и невольно задержались на лежащем на лавке теле в объемном махровом халате. Ник невольно вздрогнул, но тут же почувствовал холодное равнодушие. Опять эта женщина, блять. Ну, хоть вырубилась на этот раз. Посмотрев на холодильник, Кот вдруг понял, что забыл, за чем пришел. Открыв дверку, он задумчиво посмотрел внутрь, достал пакет с соком, даже не посмотрев, с каким вкусом, и захлопнул дверку. Он сделал пару глотков прямо из пакета и поставил его на стол. Сок оказался вишневым — не айс, но терпимо. На столе стоял недопитый стакан с темно-бордовой жидкостью — точь-в-точь его сок. Зачем-то Ник взял его и понюхал. Со смешком он поставил его обратно и цепким взглядом оглядел кухню, быстро обнаружив то, что искал. На полу, рядом с ножкой стола стояла пустая бутылка вина. Никита выбросил ее в мусорное ведро, взял стакан и вылил его содержимое в раковину, и только тогда, наконец, снова посмотрел на спящую женщину. Лицо матери немного опухло и пошло красными пятнами, халат съехал с левого плеча, почти открывая грудь, а вокруг нее висел кисловатый запах испортившегося винограда. Ник несколько секунд смотрел на женщину, а потом отвернулся и, выключив свет, вышел из комнаты. Он вернулся к себе и устало упал на кровать. Эта, блядь, идиотка. Его тошнило от нее. Почему она постоянно нажиралась в одиночестве. А потом так жалко выглядела — это хуже всего. В квартире было прохладно, с отоплением, как всегда, не спешили. Ник поежился и надел домашнюю кофту и штаны. Потом вспомнил, что так и не разогрел себе ничего пожрать. Он снова зашел на кухню и, поколебавшись немного, все же включил свет. Мать все так же в беспамятстве валялась на лавке, халат еще больше сполз с ее тела. Кот подошел и накинул на нее плед — просто по пути взял его из родительской спальни, не хватало еще, что б эта дура заболела. Тогда вообще житья не даст. Отца, кстати, в комнате не было, но Ник уже подозревал, что так и будет. Он достал из холодильника завалявшуюся пару котлет и поставил их в микроволновку. — Ммм, уходишь в школу? Блять, проснулась. — Сейчас вечер. — Завтрак приготовь. Потом перезвони. Тебе достать кроссовки? Она стала подниматься. — Бля лежи, спи! Я сам. — Точно? Ты папе скажи, кофе надо сварить. — Скажу, только заткнись ты уже. — А чего ты так? Пойдем, я тебе приготовлю. Он случайно встретился с ее мутным взглядом. — Закрой свой рот нахуй, говорю! Спи! — Сам закрой нахуй, — злобной заводной игрушкой повторила она, не сводя с сына стеклянного взгляда. — Бля, просто иди спать, а? — Спать? — неужели до нее хоть что-то начало доходить? — Да, спи. — Да, да, пойду посплю. Ты сам тогда кроссовки почистишь? — она снова легла на скамейку и завернулась в плед, как ребенок. — Почищу, мама. Спи, — устало повторил Ник. Микроволновка запищала, оповещая о том, что котлеты разогрелись, и Никита поспешил их достать, пока мать снова не проснулась. Перед тем, как выйти, он невольно вновь на нее посмотрел. В горле образовалась какая-то горечь, Ник поспешил сглотнуть и, выключив свет, убрался в свою комнату. Вернувшись к себе, он поставил на стол тарелку с котлетами, при взгляде на которые начинало мутить. Никита открыл окно, и в лицо ему подул холодный ночной ветер. Прикурив сигарету, он глубоко затянулся и задумчиво уставился вдаль. Из окна открывался потрясающий вид на серую девятиэтажку напротив и уставшие стволы деревьев с трупами листьев на ветках. Если высунуться побольше и взглянуть вниз, можно было харкнуть прямо на шляпу мухомора, торчащего из старой детской площадки. Кот медленно выпускал дым, в голове образовывалась умиротворяющая пустота. Он по-прежнему не знал, чем обернется завтра, не знал, как заставить Антона снова посмотреть на себя, а не мимо. Не знал, что сказать снова свалившему к любовнице отцу или скатывающейся в алкоголизм матери. Но вместе с дымом он впускал в легкие кислород, и каждый раз сделать новый вдох было чуть легче.

***

Антон был напуган и растерян. Он не знал, как себя вести с Ником точно так же, как не знал, что делать с собой. Пришедшая в начале ярость постепенно утихала, уступая место менее однозначным чувствам. Странно, но он чувствовал себя преданным. Последние дни, та отвратительная сцена на квартире Светы — все это перевернуло его устоявшийся мир. Антон, как это часто бывает, несмотря на свою вспыльчивость обычно был довольно отходчивым человеком. На следующее утро после того, как Ник его… поцеловал, а он в ответ избил друга, Антон просто разрывался от злости и готов был убить того, только увидев. И на следующий день ничего не изменилось. Поэтому он не появлялся в школе, боясь своей реакции на их новую встречу. Но время шло, и довольно скоро — слишком скоро — злость начала утихать. И только тогда липкой струйкой стало просачиваться осознание случившегося. Впервые он стал действительно осознавать, что-то, что произошло, непоправимо изменило его отношения с Ником. Это знание окончательно оформилось, когда они оба, наконец, встретились в школе. Антон, принявший решение пойти в альму матер в последний момент, опаздывал. Распахнув дверь класса, он привычно окинул его взглядом, невольно начав искать пару зелёных глаз еще до того, как осознал, что делает. Но вместо взгляда он увидел рыжую макушку, лежащую на задней парте. Пока Антон проходил мимо доски к месту в противоположном ряду, рыжеволосая голова так и не поднялась. Взгляды остальных учеников проводили его до парты и один за другим быстро начали исчезать после того, как он сел. И это все было настолько обычно, настолько обыденно, что вызвало ужас. Жизнь продолжалась своим чередом, прошел урок, наступила перемена. Одноклассники занимались своими делами. Не случилось никакой ссоры, Ник не подошел к Антону, и он не смог подойти к Никите. Антон не знал, на что надеялся, но внутренне, наверное, ожидал какой-то стычки, выяснения отношений. Но увидев Кота, он вдруг понял, что не знает, что тому сказать. Странным образом за несколько дней они стали чужими людьми, лучший друг превратился в незнакомца. Кот был холоден, равнодушен, даже взгляда на него не бросил. Это настолько не вязалось с тем его горячечным «люблю»… Он бы даже понял, если бы друг его ненавидел после того, как он его избил. Но тот, казалось, просто вычеркнул Антона из своей жизни. Ворон хотел наорать на него, спросить, какого хрена он тогда сделал, но не мог заставить себя, каждый раз почему-то отводя взгляд, когда они с Никитой случайно встречались глазами. К моменту, когда пришли каникулы, Антона уже ничего не чувствовал кроме вязкого коктейля из боли, ощущения предательства и тихого отчаяния от невозможности повернуть все назад. Наверное, можно сказать, что ему не хватало духовной силы принять все и двигаться дальше. Он привычно пытался найти выход в драках и алкоголе, но гнетущие чувства в этот раз не удавалось вышибить жаром хорошей потасовки. Наоборот, после нее становилось только хуже, и, каждый раз бредя вечером по району, Антон испытывал тихое отчаяние. В конце-концов он стал рано приходить домой и, когда не было отца — то есть почти всегда, в одиночестве напивался, бездумно залипая на свои сбитые костяшки, или узкую кровать, или черные полоски на светлом линолеуме. Однажды в один из таких пьяных вечеров он кинул взгляд в окно и увидел в нем черную фигуру, неподвижно стоящую у подъезда. Было темно, но Антон почему-то сразу понял, что это Ник. Он оперся обеими руками об окно и буквально вдавил свое лицо в стекло, стараясь разглядеть друга получше. Так и застыл, боясь пошевелиться. От частого дыхания окно давно запотело, а Ворон упорно не отрывал своего взгляда, и все равно пропустил момент, когда фигура вдруг подняла голову и, посмотрев прямо на него, растаяла в воздухе. Утром Антон проснулся одетым на своей кровати, а головная боль заглушила приснившийся сон. Несмотря на то, что драки ему не помогали, Ворон все равно иногда ближе к вечеру выходил шататься по району, не в состоянии выносить тюремную камеру пустой квартиры. Когда приходил отец, было еще хуже. Тот был словно из другого мира — дружелюбный советский инженер, с почти преступной честностью и выводящим всех из себя оптимизмом и верой в людей. К своим сорока шести он приобрел должность старшего инженера на госпредприятии, однокомнатную квартиру на окраине — то, что осталось от роскошной трешки в сталинском доме после развода с женой, которой он совершенно бескорыстно отдал большую часть своих сбережений то ли потому, что еще любил ее, то ли по причине своего природного альтруизма, который некоторые назвали бы бесхребетностью. Еще он имел дачу в шесть соток и грыжу от ее строительства. И, конечно, самое главное — он имел сына, которого с малых лет воспитывал один. Сына Борис Воронов очень любил и желал для него лучшего будущего. А потому беспокоился от того, что тот с каждым годом все больше напоминал его младшего брата — дерзкого мальчишку, превратившегося в криминального авторитета в девяностых, попытавшегося стать законопослушным бизнесменом в двухтысячных и застреленного шальной пулей до того, как смог претворить это в жизнь. А Антон, действительно, еще будучи кудрявым малышом пытался подражать дяде. Тот казался ему каким-то героем, идеалом мужчины, совсем не похожим на мягкого узкоплечего отца в скромном костюме. Нет, отца маленький Антон тоже очень любил. Но дядя для него был героем — в кожаной куртке, всегда громко говорящий, с размашистыми движениями и стремительной походкой. Он таким и остался в памяти Ворона — молодым мужчиной, спешащим жить и старающимся вырвать у этой жизни все — возможное и нет. Может, поэтому его всегда так тянуло на улицы — туда, откуда начал свой путь к успеху его дядя и где он его и закончил. Как бы то ни было, факт оставался фактом — у отца и сына в корне различались взгляды на мир. Тем не менее, это не мешало им быть вполне дружной маленькой семьей. Несмотря на то, что Антон не посвящал отца в свои проблемы и часто насмехался над «стариком», где-то внутри он с детства чувствовал, что всегда сможет найти в его лице поддержку в трудную минуту. Потом как-то незаметно Никита стал второй опорой, удерживающей его в жизненных штормах. И теперь, после того как она вдруг обрушилась, Антон уже не мог быть ни в чем уверенным. Смешно, но раньше он даже не сознавал, как много друг для него значил.