На недобром месте и встречи недобрые

«Так. Давайте уже к делу. Я хочу прекратить сотрудничество с корпорацией и с этого момента отказываюсь выполнять свои рабочие обязанности. Я поняла, что больше не могу соответствовать должности, и Амбрелле лучше существовать дальше без меня, — женщина выступала уверено и требовала настойчиво. — В общем, я хочу уволиться по собственному желанию. Уважьте мое решение. Давайте распрощаемся по-хорошему. Без разбирательств и прочей...» — Эй, Лупо, чего так долго копошишься? Собрание вот-вот начнется. Снова опоздаешь! — в закрытую дверь кабинета громко заговорил и постучал мужчина. Выступающая тут же проглотила рвущиеся из глотки слова, провалив репетицию речи перед зеркалом. Женщина брюзгливо сморщила лицо и прокричала в ответ: — Да иду я! — Давай скорее, — тихо произнес мужчина в замочную скважину и отошел от двери. Сотрудница устало вздохнула и приложила руку к горячей, тяжелой переживаниями голове. Она заново посмотрела на свое отражение, что виделось ей лишь одетой в бледную кожу и офисный наряд бедой, и неловко подергала пуговицы блузки, все больше себе не нравясь. Лупо недовольно отвернулась от зеркала и начала суетливо расхаживать по углам тесного, пахучего старой бумагой и влажной пылью кабинета. На мгновение смирив волнение и клокотание мыслей, она остановилась и сдернула со стола плотно забитый текстом листок. Женщина рассматривала наспех нарисованные дрожащей рукой слова, что несли начальнику смелую просьбу дать ей свободу от работы и послушания. Вычитав заявление, спонтанно родившееся в прошлую ночь, сотрудница сложила громкий лист пополам и заготовилась выходить. Лупо схватилась за дверную ручку и, упершись лбом в дверь, попыталась успокоить хнычущие нервы. «На этом все сегодня и закончится. Нужно только переждать это идиотское собрание, а после я порву с Амбреллой, и никто мне не препятствие. Я не первая такая. И до меня соскакивали. Я тоже смогу, — захрабрилась женщина. — Я больше так не могу. Самое время оставить все это и идти дальше. Вдруг у нас получится. Ради них я должна постараться». Покинув кабинет, сотрудница медленно волокла ноги на пути к начавшемуся собранию. Длинный коридор был пуст и звал в свою тянущуюся даль, строенную из дверей, стекол и стен. Его мертвенную холодность и серость через окна заливал дневной свет, что надоедал женщине своим весельем и дразнил её щурящиеся глаза. Каблуки туфель сотрудницы стучали тихо, и пол под ними визгливо скрипел, словно не хотел он держать идущую на своей кафельной коже. Листок трясся в давящей женской ладони и покрывался морщинами. Пытаясь вырваться и сохранить свою молодость, он стремился ускользнуть из хватки, но четны оказались любые сопротивления. Его война лишь немного царапала ладонь Лупо. Остановившись у нужной двери, женщина подумала плюнуть на обязательство посетить мероприятие и сразу отправиться к директору прощаться. Однако мысли о злобе управляющего на грубость к порядку и картины ужаса его отказа принимать заявление, заставили Лупо бросить пускать в голову вольности. Сотрудница, вынужденная отдавать себя дисциплине и силе правил, широко открыла дверь, ярко заявив собранию о своем прибытии. На гостью обернулись все зрители, словно от начала выступления они впервые увидели нечто интересное. Ведущий речь мужчина робко смолк. Затянутые в костюмы люди, уставились на женщину и скривили лица, возмущаясь её нахальности опоздать и помешать. Сотрудница, словно не замечая щекочущее спину всеобщее внимание, неторопливо заходила вглубь зала и высматривала себе место по душе. Дошагав до последнего ряда, она удобно устроилась на пустующем сиденье, перестав отвлекать интерес собравшихся. Выступающий постучал по тумбе и продолжил озвучивать доклад. — Опять. Ты можешь хоть раз прийти вовремя? — шепотом возмутился худощавый темноволосый молодой человек, сидевший рядом с Лупо. — Моррисон, я буду торопиться куда угодно, но не сюда, — ответила женщина и взглянула на затылки сидящих и увлеченно слушающих. — Что на сей раз ссут им в уши? — Лекцию по правовой грамотности. Начальство хочет, чтобы они разбирались в этом вопросе. — Господи, как эту офисную животину можно чему-то обучать? Им надо бы лишний раз по шеям надавать, а не к знаниям приучать, — сотрудница раздраженно вздохнула и закатила глаза. — Я этих клерков гоняла, как сранный скот, а теперь тут сижу, вся ими окруженная. Невыносимо. — Невыносимо тебе? Не надо было хамить управляющему, — Моррисон не удержал зачесавший глотку смешок. — А у него хорошее чувство юмора. Вместо того, чтобы зарплату тебе задержать или пожаловаться выше кабинетом, он тебя за хамство заставил ходить на эти мероприятия, где ты впустую тратишь свое свободное время. Гениально. Вот за эту находку я его впервые зауважал. — Иди к черту! Ты ведь все эти посиделки для идиотов организуешь и надзираешь, хоть раз за эти месяцы мог бы меня прикрыть. Я бы чем-нибудь полезным занялась. — Ты знаешь, что я не могу. Директору я должен докладывать о твоих посещениях честно. Лупо обиженно отвернулась от парня и от скуки заслушала выступающего. Кряхтящий старческий голос лектора тушил тревожность, что пекла грудь женщины, и селил к её сердцу странного начала жалость, от которой ей хотелось проводить жизнь и уснуть. Уложив лист бумаги на колени и скрестив руки, женщина откинулась на спинку стула, сомкнула тяжелые веки и оступилась, повалившись в дремоту. Моррисон, посмотрев на сонное, занесенное веснушками и утомленностью лицо сотрудницы, решился не тревожить её до конца собрания и все следовавшее выступление слушал не слова докладчика, а её ровное сопение. Иногда посматривая на свои туфли и властно осматривая зал, парень все чаще подмечал смятый лист на ногах Лупо и чувствовал, как надоедливо и больно чесалось любопытство. Сотрудник осторожно протянул пальцы к листку и без замечания уснувшей стащил его к себе. — Эй, подъем! Все уже закончилось, — Моррисон легонько дернул Лупо за плечо. Женщина, вздрогнув, покрутила головой и начала медленно подниматься с сиденья, засматриваясь на проходящих мимо людей. Собираясь с силами на шаг, сотрудница с колыхнувшемся сердцем не нащупала в руках заявления. Женщина кинулась заглядывать на пол и стулья и растревожено просипела: — Моррисон, ты не видел мой?.. — Вот, держи. Ты свои бумажки теряешь, а я их находить теперь должен. Повнимательнее, — Моррисон протянул ей документ. — Надумала увольняться? Неожиданно. Чего это ты так резко? — Не все бумаги здесь принадлежат тебе, — ответила женщина и, отобрав листок, на эмоциях добавила: — Мне давно следовало бежать из этого дурдома. Жаль, что я только сейчас это поняла. — Может, ты ещё подумаешь? — Мне уже плевать на Амбреллу и её трудности. Надоело! — шумно высказала сотрудница и, загоревшись уверенностью и страхом, скорее отправилась видеть начальника. Коридор заболел людьми, задыхаясь от их суетности и жара. Лупо с нервной спешкой пробиралась через толкотню работников, боясь успеть отговорить себя от значимого поступка. Женщина запиналась и посматривала на лица толпы, которая, как она ждала, должна вот-вот начать над ней хохотать. Ей казалось, что уже все знают об её увольнении, знают правду о том, какая она уставшая и больная, глумятся над правдой о том, почему она решила уйти так внезапно, и ради кого она бросает свою многолетнюю успешную карьеру. Лупо стыдливо чувствовала свою суть прозрачной, сочащейся и открытой всем для насмешек. Однако никто из людей сотрудницу не высмеивал, не преследовал и не замечал. Добравшись до кабинета начальника, женщина напоролась на очередь в пиджаках и очках. Выглядел каждый хмурным и готовым на серьезные разговоры, но сотрудница не могла позволить себе уважать время и нервы других. Она быстро обошла людей и без слова извинений вошла в комнату. Заслышав ругательства ждущих и вопль престарелой секретарши, женщина громко хлопнула дверью. Сидевший в кабинете мужчина испуганно вздрогнул и прижал к груди локти. — Ах, это вы. У вас талант появляться с шумом, — дутым басом отозвался мужчина и пригладил седые редкие волосы. — Вы только с собрания, верно? Много нового узнали? Наверное, даже что-то размыслили или к чему-то пришли? — Мир перевернулся для меня, сэр, — с прятанной иронией ответила сотрудница, чувствуя бегающее по костям волнение. — Вот видите, как полезно иногда перевоспитываться. Глядишь, совсем скоро вы поймете, как некрасиво было грубить руководителю, который вам исправно платит и делает поблажки, — старик глумливо посмеялся над дернувшимся в недовольстве лицом подчиненной и в великодушие произнес: — Сегодня у меня необычайно хорошее настроение и я рад делить его на всех. Даже на вас. Можете больше не заявляться на эти лекции для наших ленивых и недообразованных офисных служащих. Я думаю, вы уже давно поняли, что огрызаться на меня впредь не стоит. Свою вину вы передо мной искупили. Женщине стала приятна милость начальника, и комната для неё чуть потеплела и перестала запугивать острыми углами. Собирая мысли в порядок и припирая уверенность к зубам, сотрудница нехотя принялась смотреть в помещение. Без интереса. Лишь бы попрятать от директора полный тревоги взгляд. Кабинет начальника стоял просторным. Слишком просторным для одного хрыча, что часами сидел занятым командованием и затирал глаза об отчетности. Свое рабочее место начальник обставил сильными цветом растениями и дорогими принадлежностями быта. Гостей комнаты он приглашал на просиженный, неудобный низкий стул. Начальник всегда любит смотреть свысока. Боковая стена стояла разрезанной под панорамное окно, от которого мужчина постоянно отворачивался. Лупо завистничела этой роскоши: она бы хотела чаще смотреть на заставленный громадами город, а не на одного лица стены и намазанные спесью и тупостью рожи клерков. Управленец, обыденно одетый в мешковатый костюм, сиживал на высоком зеленом кресле за широким столом, полным бумаг, ручек и позолоченных побрякушек. Из каждого угла помещения веяло игрушечной властью и высоким мнением, который терпеть женщине вусмерть наскучило. Наладив себя на смелое заявление, Лупо вновь взглянула на своего руководителя, крепко сжала листок и начала свою заученную речь, теряя голос и покашливая: — Так. Давайте уже к делу. Я хочу... — Да, вы правы. Давайте к делу. У меня есть для вас новость, — перебил её управляющий. — В ближайшее время намечается серьезная работа. Начальство планирует организовать операцию по задержанию одного из наших ученых в лаборатории при Раккун-Сити. Так вот, спешу сообщить, что вы назначены одним из руководителей этой операции и возглавите новый оперативный отряд, что прибудет к нам завтра. Готовьтесь. — Что? — растерявшись, Лупо не смогла подобрать иного слова. Мужчина озадаченно посмотрел на сотрудницу. Он, привыкший видеть женщину, полной энтузиазма при известии об очередном задании, возмутился унынию и разочарованности на её лице. — К чему этот вопрос? В чем дело? — начальник произнес веско и строго, заподозрив неладное. Седоволосый мужчина сложил локти на столе и прижал подбородок к дряхлой шее, исподлобья разглядывая дрожащие в нерешительности губы подопечной. Сотрудница глубоко вдохнула и, щупая воротник блузки и касаясь рукой пояса юбки, решилась говорить искренне, не вспоминая ученную речь: — На меня можете не рассчитывать. Я не намерена руководить и возглавлять. Вообще ничего не намерена делать. Мужчина откинулся на спинку кресла и раскрыл рот, сраженный словами подчиненной. — Вы что несете? — говорил директор, задирая голос и краснея. — Вы опять мне дерзите? — Это определенно дерзость, — Лупо сделала шаг к столу и протянула заявление управляющем. — Я увольняюсь. Мужчина, не сводя глаз с чудящей сотрудницы, принял документ из теплой подрагивающей руки и раздумал гневаться. Начальник пощупал листок и заметил при себе чувство сардонического сожаления, каким живут люди, видя позорно проигравших и прилюдно упавших. — Вот оно что! Любопытно. — Ознакомьтесь с моим заявлением, — женщина напряженно наблюдала, как руководитель вчитывался в написанное и водил пальцами по столу, выбирая себе одну из уложенных в футляры ручек. — Толково написано. Долго готовили? — Вчера минут за двадцать нарисовала. Покусывая щеки и пыхтя, мужчина окончил чтение и, отписавшись в листке, вручил его подчиненной. Лупо с надрывным ощущением триумфа скорее выхватила бумагу и взглянула на черкания руководителя, однако увиденное сбило сладившееся настроение женщины: ухмылка спорхнула с её веснушчатого лица, а плечи опустились. — Не верится, да? Я сам не поверил, что вас настолько ценят, — бодро произнес мужчина. — Только прошу вас не падать в обморок и не брызгать слюной! Сумма, которую я написал на этом листе, предлагается вам в гонорар за выполнение операции. Начальник знал, что Лупо окажется не при силах говорить громко и уверено, когда на неё смотрят большие деньги. — Руководство видит только вашу персону во главе этого дела. Они очень ждут вашего участия. — Но я ведь все ещё могу уйти? — сомневаясь спросила женщина, не уверенная в желании отставлять брошенной столь большую выплату. — Думаю, да. Можете сказать, что вы приняли решение уволиться по состоянию здоровья и, я уверен, вам не станут угрожать или принуждать остаться, а просто найдут замену. Если вы тверды в своем намерении покинуть нас, то я сейчас же оставлю вас безработной. Правда, придется расстроить кабинет директоров, но они оправятся, — вовсе раздобрел руководитель. Лупо не могла расслышать слова мужчины, слушая свою алчность, что нежно просила женщину сдаться и отказаться от планов ради денег. Соблазн нажиться оказался слишком велик, и женщина отступилась, горько огорчившись своей слабости. Она скомкала листок и уронила его сплющенный труп на свои туфли. — Я возьмусь за работу, — сотрудница стыдилась себя, — а после уйду. Точно уйду. — Пожалуйста. Дело ваше. Теперь поезжайте лучше-ка домой и приведите себя в порядок, а завтра мы во всем четко разберемся. Управляющий поднялся со своего места и указал подчиненной на дверь. Лупо медленно шагала по коридорам и смотрела в пол, не веря в свое поражение и унизительную слабость. Она вернулась в свой кабинет, захлопнула дверь и, оставшись в тишине, наконец осознала случившееся. Сотни вопросов резали её сознание, вынуждая сотрудницу обессиленно усесться за стол и обхватить воспаленную мыслями голову руками. Женщина переживала и отчаянно надеялась, что осталась она только из-за денег, а не из-за любви и привязанности к работе, что рушила её жизнь, но взамен дарила извращенное счастье заниматься делом, в котором ей нет равных. Спустя некоторое время Лупо прекратила споры со своей скромницей совестью и грузным здравомыслием. «Ладно, это не трагедия! Всего одна операция. Последняя операция! Я все брошу. Честно. Если уходить, то уходи на высокой ноте. Такие деньги получить я обязана за все, что здесь стерпела!» Женщина поднялась со стула, открыла окно шумному городу, а после поглядела на себя в зеркало, не узнавая и совсем не любя. Одевшись, она ушла домой в боязни худшего будущего и с надеждой на шанс добогатеть и устроить себе лучшую жизнь.