5.
19 ноября 2017 г., 15:50
Мое утро, как и всегда, добрым не бывает. Проснулся я в гостиной на диване, чему изначально удивился. Голова раскалывается, и в первую очередь я, естественно, пошел за таблетками, потом в свою комнату, чтобы узнать причину, почему же я уснул не там.
Захожу и вижу что-то укутанное в мое одеяло. Я пихаю это в бок, оно начинает шевелиться, и, кажется, это Рэй. Да, я разрешил ему переночевать у меня. Беру телефон, который валялся на полу, десять пропущенных от его отца, он наверное жуть, как переживает.
— Рэй, вставай, тебе отец звонил целых десять раз, — в ответ я слышу мычание и еще какие-то непонятные звуки, — Бутылка с водой стоит около кровати, таблетки в ванной.
Его рука спускается, находит бутылку и сразу же скрывается под одеялом с ней.
— Фрэнк, у тебя такая теплая, уютная кровать. Ты знаешь это? И даже то, что отец зол на меня, не помешает мне хорошенько отдохнуть в субботний вечер, — он потягивается, высовывает одну голову и смотрит на меня.
— Это не дело. Бегом под освежающий душ, и чтобы позвонил отцу. Не хочу получать еще за тебя, — я угрожающе глянул на него. Рэй быстро понял, что я не намерен отступать от своих слов, и начал потихоньку выбираться из своего кокона.
— Я пока спущусь вниз и постараюсь приготовить завтрак, — направлюсь к двери под его недовольное хмыканье.
Ну как и ожидалось, в холодильнике нет ничего особенного: молоко и пару яиц. Сойдет для омлета. Пока я возился с завтраком, Рэй уже привел себя в порядок и сидел за столом, потирая виски.
— Ты, кажется, искал вчера вечером Джерарда, он разве не в твоей комнате был? Майки сказал ему, где тебя найти можно. У него какой-то важный разговор к тебе был, — я замираю в тот момент, когда он произносит его имя. Хорошо, что тарелка была в паре сантиметров от стола, иначе я бы сейчас ее просто разбил. Я вздыхаю и тоже присаживаюсь за стол.
— Он был у меня, но я так и не понял, чего он от меня хочет. Я попытался выяснить хоть что-то, но он быстро разозлился и просто выбежал из моей комнаты, а дальше сам знаешь.
— Так вы не… — его бровь ползет вверх, и я чувствую, на что он намекает, но, к счастью, его недосказанный вопрос прерывает звонок телефона. Он со скоростью света хватает телефон и поднимает трубку. Я даже отсюда слышу, как на него орут, а он все пытается оправдаться. В итоге он соврал, что я его уговорил в качестве безопасности остаться у меня дома. Еще пару предложений, и его отец просто скидывает звонок.
— Братан, спасибо тебе, конечно, за все, но я должен как можно быстрей добраться домой, — он встает со стула и направляется к выходу. Мы прощаемся, я закрываю за ним дверь и возвращаюсь к своему завтраку.
Сегодня выходной день, домашнее задание я явно не тороплюсь делать. На улице отвратительная погода — туман. Гулять я точно не пойду. Хм, может маме позвонить или не надо, она сейчас занята. Должна вернуться через пару дней, тогда и расспрошу ее.
После того, как я доел свой завтрак, я сразу же направился к себе в комнату, чтобы накинуть теплую пайту, и все же решил поиграть на гитаре. Присаживаюсь с гитарой на кровать и начинаю неспешно наигрывать мелодию из своей же головы. Занятия на гитаре всегда помогали мне расслабиться, я могу не думать о чем-то важном, что как раз-таки и угнетает меня. Я мог проводить так бесчисленное количество времени и даже не замечать, как проходит час или два.
Глухой стук от удара по стеклу. Я перевожу взгляд на окно и подхожу к нему. Все по-прежнему: пустая улица, туман, небольшой газон перед моим домом. Ничего не изменилось. Хмурюсь и все же решаюсь спуститься вниз и проверить все еще раз. Мне пришла в голову мысль открыть входную дверь, хоть у моих друзей и нет привычки кидать камнями в окно. Как только я открыл дверь, холодный ноябрьский ветер заключил меня в свои объятия и стал забираться под одежду. Я поежился и попытался хоть как-то сохранить тепло.
На пороге под крышей сидел тот, кого я явно не надеялся больше нигде увидеть. Помимо школы, конечно же. Я закрываю за собой дверь, чтобы воздух не проник в дом, складываю руки на груди и возмущенно смотрю на него.
— Фрэнки, ты красиво играешь на гитаре. Жаль, что я не смог застать тот период твоей жизни, когда ты учился этому, — он поднимает на меня взгляд и улыбается. Вот так вот он очень любит поступать: врываться в мою жизнь без приветствий и приглашения.
— Кажется, ты вчера мне дал понять, что не хочешь меня видеть. Какого черта ты вообще творишь? Врываешься в мою жизнь, строишь из себя обиженного неизвестно из-за чего, потом приходишь в мою комнату, целуешь меня, а после начинаешь психовать и швыряться стаканами. Ты ничего не хочешь объяснить мне? — как же я зол сейчас на него. Не собираюсь терпеть его очередные заскоки.
— Я хочу все объяснить, но мне нужно время, — он слишком спокойно себя ведет, и меня это начинает раздражать.
— Может, зайдешь тогда? — я указываю рукой на дверь. Он отрицательно качает головой, другой реакции я от него и не ожидал. На улице уже моросит дождь, он сидит в одной кофте, но не собирается заходить домой. Правильно, лучше мерзнуть. Или ты чего-то боишься, Джерард? Присаживаюсь напротив него на том же пороге, и теперь его очередь говорить, даже в этом разговоре он хочет быть на равных. Это глупо, но я соглашаюсь на его условия.
— Ты не должен был уезжать, не должен был оставлять меня одного. Ты должен был бороться, а не так просто сдаваться. Ты понятия не имеешь, как мне было здесь тяжело, после того как умерли родители и ты уехал, я не знал, как мне жить дальше. Я прошел через такой ад. Когда я тебя увидел естественно я захотел с тобой поговорить, ведь ты был всем для меня, — он с силой сжимал кулаки и опустил лицо. По его щекам стекали слезы, и сам он дрожал. Мое раздражение отступило, я потянул руку и стал вытирать слезы с его щек.
— Прости меня, пожалуйста, прости. Я не хотел, чтобы все эти ужасные вещи происходили именно с тобой, ты всего этого не заслужил, — он успокоился и начал убирать мои руки от своих щек.
— Фрэнк, ты дурак, дурак. Я хоть и веду себя слишком эмоционально и вспыльчиво, но у меня есть на это повод. Тогда в наш последний проведенный вместе день я хотел рассказать тебе обо всем. Но меня позвал отец, а потом твоя мать убила их всех, а ты меня предал. И как еще я должен на это реагировать?
Теперь уже больно стало мне, я смотрел на то, насколько же он истощен морально, но ему хватило сил прийти к моему порогу и около получаса слушать, как я играю на гитаре. Его улыбка поражает меня еще больше, такая искренняя. Он никогда не врет. Я протянул к нему руки и крепко обнял его.
— Джи, я больше никогда тебя не оставлю, обещаю. На этот раз все будет по-другому, я никому не позволю причинить тебе боль. Пока ты хочешь, я буду рядом с тобой, — он наконец-то успокоился и расслабился в моих руках.
— Я хочу верить тебе, Фрэнк, но не могу сразу привыкнуть. Я постараюсь, — я поцеловал его в висок и постарался улыбнуться.
***
Все оставшееся время на выходных я провел за домашним заданием и игрой на гитаре, мне не особо хотелось разговаривать с кем-либо. После звона будильника снова начинается привычная для меня ежедневная рутина. Будильник, душ, завтрак, поиск нужных учебников, Майки и Рэй с неизменными разговорами по дороге в школу. Все так же ничего не меняется кроме времени года и уроков, которые будут у нас в школе. Сегодня понедельник, а значит первая история, у нас с Джи этот урок совмещен. Поэтому я кидаю портфель на парту и, не снимая наушников, смотрю на дверь в ожидании того самого. Люди, кажется, не хотят отстать от меня и этого места. Уже несколько подходили и спрашивали, не занято ли, на что я даже не отвечал, а просто продолжал смотреть на дверь. Прозвенел звонок, никого по-прежнему нет, неужели сегодня тот день, когда что-то изменится, а он будет тем, кто это изменит. Нескончаемый круг, а он тот, кто приносит хаос в этот мирок. Даже его отсутствие меня настораживает, что-то явно случилось. Но вся информация доходит до меня в последнюю очередь. Единственный, кто может что-либо знать о нем, — его брат. Впереди целых мучительных полчаса раздумий о том, куда же он пропал. В аудиторию заходит учитель и начинает монотонно рассказывать об итогах первой Мировой войны. К истории я отношусь лояльно, ничего личного, но сегодня мне не до прошлого. Меня волнует этот ветер перемен. Еле как я вытерпел этот урок. Первым выскакиваю из аудитории и сразу же отправляюсь на поиски Майки. Его любимое место — это столовая. На входе я хватаю его за локоть и отвожу в сторону. — Привет. Не знаешь, где Джи? — взволнованно начинаю я. Он же в недоумении поднимает одну бровь. — Если хочешь поговорить об этом, то давай на улице. Сейчас скажу Рэю, чтобы не ждал и не искал нас, — мы расходимся в разные стороны. Я сразу же иду к лавке, которая находится в небольших кустах. Там, где я прошлый раз курил с Джи. Так же достаю сигарету, по пути подкуриваю ее и затягиваюсь. Мнусь на одном месте, как же я не люблю это чертово ожидание. Майки приходит спустя минут десять. Я облегченно выдыхаю и смотрю на него в ожидании ответа. — Я звонил ему много раз, сначала он не отвечал, потом вообще телефон выключил. Так как он очень много пропускал, у него могут возникнуть огромные проблемы, если он продолжит это делать. Директор предупреждал, что его на учет могут поставить, а так как мы живем у приемных родителей, им тоже достанется, — он так быстро все начал рассказывать, что в первые минуты мне показалось, будто я его не понимаю. — Так он дома? — В этом весь и смысл моего беспокойства. Он практически никогда не появляется у нас дома. Шатается где-то, потом возвращается домой на пару часов. Он ненавидит все, ему тошно становится от семейной обстановки. Смерть родителей его сильно изменила, и он не хочет замен. Сколько раз мы его искали и возвращали, но все бесполезно, все равно сбегал. Чаще всего его находили в той заброшенной церкви, не знаю, какого черта он там постоянно ошивается, но если тебе он прям срочно нужен, ищи его там. Я же просто привык, что он всегда возвращается, — он смотрит на время и вздыхает, — Думаю, пора идти к школе, скоро звонок. — Хм, я не пойду на остальные уроки, и так слишком примерным в последнее время стал, — улыбаюсь и, попрощавшись с Майки, направлюсь к выходу из школы.***
Привычный мне вход через окно, битое стекло, запах сырости, я ступаю к лестнице на второй этаж. Здесь все держится кое-как, ступеньки скрипят под моими ногами, страх того, что я могу упасть в любой момент, растет с каждым новым шагом. Сегодня мне повезло, и я благополучно преодолел дистанцию. Теперь я вижу вход в наше «тайное убежище», захожу и замираю. Все изменилось, окно, которое когда-то открывало прекрасный вид на наш город, было завешено плотной тканью и не пропускало больше свет. Все, что стояло на столе, было перевернуто и раскидано по полу, по всему помещению были разбросаны клочки бумаги. В центре всего этого хаоса было свернутое клубочком существо, которое дрожало от каждого порыва ветра. Присаживаюсь рядом с ним и кладу руку на талию. Кажется, что он такой хрупкий, что от каждого неверного прикосновения может развалиться на части. — Фрэнк, уходи, — послышался тихий хриплый голос. — Ты весь дрожишь, тебе нужно вернуться домой к брату, он ждет тебя, — я перемещаю руку на его лоб и готов взорваться от негодования, — Ты весь горишь, черт, что ты делаешь здесь, когда должен лежать в теплой кровати? Нужно позвонить Майки, теперь ты точно обязан вернуться домой. — Нет, я же сказал, свали. Я никуда ни с тобой, ни с Майки не пойду. Только попробуй ему позвонить, — его явно злит проявление заботы к нему, но ничего, я умею настаивать на своем. — Выбирай: либо я звоню Майки, либо ты идешь сейчас же со мной, — он, молча, попытался встать, но у него ничего не вышло. Я взял его за руку, приобнял, тем самым помогая передвигаться. Его руки были ледяные, а лоб был горячим. Когда мы вышли из церкви, то сразу направились ко мне домой. Зайдя домой, мы направились к дивану на кухне. Я помог ему присесть, а сам пошел к прихожей, чтобы оставить куртку, на Джерарде, конечно же, ничего из верхней одежды не было. Вернувшись на кухню, я понял, что ему совсем плохо, и он даже сидеть не может. Мне пришлось взять его на руки, так как сил у него не осталось. Подняться ко мне было более сложной задачей, но, добравшись наконец-то до цели, я положил его в кресло, быстро расстелил кровать, снял с него кеды и переложил на кровать. Укутал его в одеяло и накрыл еще пледом. У нас были где-то жаропонижающее, направляюсь в ванную, чтобы посмотреть. Чаще всего, когда у меня что-то болит, я сам принимаю таблетки, поэтому жаропонижающее найти мне не составило труда. Осталось разбудить Джи. Подхожу к нему и осторожными хлопками по щеке пытаюсь привести его в сознание. Он открыл глаза и посмотрел на меня, я протянул ему стакан с водой и таблетку. Привстав, он выпил ее и дальше лег спать. Я сел в кресло у окна и стал разглядывать его выразительные и безумно красивые черты лица. Он вырос и изменился, сейчас такой спокойный, не пытается убежать от меня или нагрубить. Хочется обнять и не отпускать его. Сейчас только час дня, а меня уже тянет в сон. Мои веки тяжелеют, и я, не сопротивляясь, засыпаю.***
Грохот и неразборчивые крики разбудили меня. Я открыл глаза и увидел Джерарда, сидящего на полу и обнимавшего свои колени. Я подошел к нему и провел рукой по щеке. — Джи, что случилось? — он весь дрожал, но после моих слов поднял на меня взгляд. — Они опять. Я слышу лай собак, пожалуйста, успокой их, я не могу. Голова болит, и мне так жарко, горит все тело, — вот сейчас мне стало страшно, потому что у нас никогда не было собак. Но может он просто бредит из-за высокой температуры. — Джи, все хорошо, иди ко мне, — тяну его за руку на себя. Он кладет голову мне на колени и все-таки перестает дрожать. Я дотягиваюсь до прикроватной тумбочки и беру с нее таблетки и стакан, — Выпей еще таблеточку. Когда он выпил ее, я помог встать ему с пола и лег вместе с ним в кровать, обнимая его со спины. В этот вечер я впервые так быстро уснул.
