В свете последних событий

Лаксас

      Начавшийся десятью минутами ранее ливень порядком успел выбесить. Барабанил по крыше, но создалось впечатление, что забивал гвозди в мои нервы. Погода будто специально решила спеть в дуэте с моим пессимистическим настроением.       Прозвучал очередной раскат грома. Молнии напрямую связаны с моей силой, с их помощью легко удавалось восполнить магическую энергию. Но сегодня, хоть я и был слаб, толку от подзарядки ноль.       Нежелание двигаться и бессилие исходили от душевной раны. Я плакал. Впервые за долгое время проронил не скупую мужскую слезу, как в мыльной опере, — прорыдал добрую половину ночи, не зная, как справляться с эмоциями. Столько лет держал чувства под контролем, корчил глыбу льда, что не справлялся с нахлынувшими переживаниями.       Я не айсберг. Когда Люси ушла, на пару часов канул в прострацию: не думал ни о чем и действовал на автомате. Переоделся, сготовил поесть, но не поел, потому что кусок в горло не лез; пошел принять душ, а когда отдернул штору, ванная комната напоминала парилку: я провел под струей воды почти час. Но мыслей так и не было. Затем я все же решился через силу перекусить. И, пока пережевывал стейк, вспомнил, что последний раз ел данное блюдо на этом же стуле, в этой же кухне, только готовила его Люси. То был единственный раз, когда я позволил заклинательнице задержаться после очередного внепланового визита.       И вот тогда меня и прорвало. Одна слеза, две, три. Вскоре я не ощущал вкуса мяса: оно стало соленым.       Редкое явление — слезы Лаксаса Дреяра.       После ужина перешел в гостиную, рухнул на диван, не включив света, и провалялся до того момента, как начался дождь.       Размышлял обо всем: о жизни, о семье, о друзьях, о сексе, о любви, о себе — запутался окончательно.       В сложившейся ситуации существовало два варианта: либо я уходил из гильдии и переезжал в столицу, либо объявлял всем, что встречался с Люси, а значит придется пережить ад, ведь я увел чужую девушку. Третий вариант — пройденный: разгульная жизнь и образ морального урода. Однако я осознал, насколько сильно устал быть гавнюком. В двадцать это казалось круто, теперь — нет. Почему так решил и когда на меня снизошло озарение, я не разгадал. Но, скорее всего, переломный момент наступил на банкете.

Флешбэк

      — Это правда, что ты будешь новым Мастером?       — Если на то будет воля деда.       А мечтал мой дед о внуках от королевы.       Лисанна попыталась привлечь мое внимание, но разговор не клеился: отсутствие общих тем способно накрыть самые крепкие узы, а мы и так никогда особо не общались. К тому же платье цвета жвачки — оттенок одежды, который бесил: напоминал о соплях, куклах и девчачьей наивности, вызывавших рвотные позывы, а парни в рубашках этого цвета ассоциировались в однополой любовью. Миллион раз чертыхнулся, что откликнулся, когда она позвала. Бикс свалил, чтобы подцепить телку и забыть о разбитом сердце. Надо было солидарно проигнорировать младшую из четы Штраус — затупил и не убег. Зато сестренка Миры отвлекла от детального разглядывания новоиспеченной литературной звездочки, занимавшей меня последние десять минут после известия о «шикарных» планы ее команды.       — А ты справишься?       — Куда денусь.       Коллапсы и я, как правило, ходили по разным сторонам шоссе, увы, сегодня построили мост через дорогу везения, — попался на лжи. И спалил товарищ по команде. Мой шпионаж за книжным дебютом не ускользнул от Бикса, дававшего в проницательности фору Мире. Товарищ сопоставил недельное воздержание с рвением ввязаться в драку с Нацу, прибавил ту самую неосторожно брошенную десятью днями ранее фразу о том, что отношения головешки и болельщицы трещат по швам из-за третьего лишнего, и высказал догадку. Отвертеться не получилось, потому что выяснилось: мое эмоциональное поле уже перешерстили, да и Эва ни о каком любовнике Хартфилии не слышала. Зря я ссылался на нее, как на источник слуха.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Лаксас Дреяр стал лажать.       По-другому быть не могло: в громовержцах собраны сообразительные кадры. Во избежание подозрений следовало давно порвать с подружкой Драгнила, а я не спешил, - вот и напоролся на колкие замечания в виде подтвержденных улик. На удачу, обошлось.       Уважал Бикса за качественно завинченные болты в обоих полушариях и за мужскую поддержку. Он, ни о чем не расспрашивал, с ходу посоветовал решить, хотелось ли мне жениться на Люси. Сказал, что знал меня сто лет, и я не любил никогда. Подкинул решение: определиться с простым вопросом и действовать напрямую, а не через треугольник. Если о браке и общем будущем речи не шло, то следовало отпустить, — это интрижка. Если появятся сомнения, а чувства взаимные, то Драгнила слать, хотя гадить согильдцам не подобало.       Совет от доверенного лица позволил перестать искать Нацу в толпе на какое-то время. После, правда, я понял, что таким образом Бикслоу попытался перевести стрелки с его попытки устроить скандал с использованием магии. Ему не понравилось, что я завел разговор о стычке друга с Каной, которую едва не проглядел, спасибо Эльзе! Тяга делить постель с чужой бабой — высшая степень аморального поведения в понятиях мага душ. В гильдии никто не уводил чужих подружек. Каждый из хвостатых уважал остальных. Кроме меня, наверное, раз я проигнорировал честь и мораль. Бикслоу поддержал из-за собственной неудачи. Не факт, что, протрезвев, он не возьмет совет обратно. Не факт, что протрезвев, он не предпримет попыток развести нас с Хартфилией бесповоротно и окончательно, что называется. Подозревал — Бикс запросто подключит остальных громовержцев, а то и деда. Не чтобы насолить — образумить, предотвратить катастрофу. Но зазря. Насколько глубоко повязли я и Люси в изменах — проблема, из-за которой попытки найти компромисс проваляться.       — Слышала, это ты поспособствовал тому, что Фрид и моя сестра стали официально встречаться.       — А я слышал, что они еще не пара.       — Мира сказала? Она слишком придирается. Сам знаешь, сестренка ненавидит недосказанность и ложь.       — Поверь, я отлично изучил ту, которую Фрид почти на руках повел в гостиницу.       — Да, она сегодня что-то совсем расслабилась, — девушка стыдливо отвела взгляд. Не каждый день старшая Штраус напивалась в зюзю, позволяя журналистам делать провокационные кадры.       Надо было поспорить-таки, когда Мира вырубится. Выдержала ровно семь минут после моего ухода. Я как раз натолкнулся на Бикслоу, когда раздался звон битого стекла. Мираджейн наделала шуму: уснула, уронив бокал. Фриду и Эльфману пришлось осторожно увести демоницу, а Эва успокоила толпу и пригрозила папарацци. Праздник продолжился без задержки, но заголовки появятся, пугали ли их авторов. Через пару минут на место Миры пришла Люси, до этого вылетевшая из задней комнаты, где, как думал, помирились с головешкой. Однако вылетела блондинка с разъяренной миной, из чего я сделал приятный для себя вывод: Нацу облажался. Так что, параллельно обмену репликами с Лис наблюдал за удивительной картиной «две пьяные дуры», что происходила у барной стойки с тех пор, как Люси подсела к Кане и они заказали выпивку. Трио так и не образовалось. Эльза, решившая примкнуть к партнерам по экзамену на мага S-класса, убежала от них, словно за ней гнался Наныч, простояв рядом с подругами с полминуты и подавивших выпивкой, которую ей предложила попробовать болельщица. Проснулось любопытство: что Люси пила и о чем спросила Алую. Цвет лица Эльзы после вопроса приобрел оттенок помидора — пулей полетела прочь. Слух драконоборца в такой суматохе оказался бесполезным бонусом.       Внутри позлорадствовал. Скарлетт испоганила мне настроение — вот и получила собственную ложку дёгтя. Гнев и беспокойство клокотали в груди, разрывая меня на части двадцать минут с момента оклика Лисанны. Отчасти, сестра Миры подвернулась кстати, ибо после ухода Бикса, я вновь нацелился избить согильдца. Новость Эльзы выбила из седла самоконтроля, заставив руководствоваться инстинктом и набить синяков и парню Хартфилии, и командирше их команды. Способности Драгнила, Фулбастер и Скарлетт вне сомнений, однако Люси и Венди, несмотря на их навыки и характеры, не дотягивали до столетнего задания. Куда смотрел дед? Или же я подходил к вопросу не рационально? Мог ли я, Лаксас Дреяр, руководствоваться эмоциями в поспешных выводах? Болельщица не слабая волшебница, ее усилиями, можно сказать, выиграна война с Арболесом. Откуда тогда возникло столько сомнений в том, что касалось возможностей заклинательницы звездных духов? От того ли, что я зациклился на блондинке? Оставался ли шанс обойтись без влюбленности? Я смогу сосредоточиться на собственной жизни и плюнуть на любовницу, которая уйдет на миссию и, скорее всего, не будет после искать встреч? В моей голове полнейший бардак. Неужели так и происходит с адекватными мужиками, когда дело доходит до отношений? Тогда мне стоило опасаться падения в яму путаницы действий и решений еще глубже, ибо я далек от обычных парней. И я так и не определился, что чувствовал.       Раздражающий месяц! Не прошли для меня даром многочисленные нудные толки про романтику и прочие амурные сладости. Даже сейчас не мог отвести от нее взгляд, как ни пытался. Я попытался обратить внимание на местных барышень, только не преуспел: испытывал интерес лишь к одной девушке во всем Фиоре.       Как же Люси шло красное платье и волосы, собранные наверху. Какая же у нее потрясающая шейка. Особенно на вкус. Плюс выемка у основания шеи напоказ — эрогенная зона.       — О, Нацу!       Замигали лампочки, заставив забеспокоиться толпу.       Спокуха. Нельзя устраивать махач из пылинки при куче свидетелей из высшего общества. Дед не переживет, если мы превратим в руины здание главного журнала королевства. Вдох. Выдох. Никакого замыкания.       — Чего делаете? — спросил Драгнил, он же искрившаяся от счастья елка, когда освещение снова стабилизировалось.       Нестыковочка.       Люси в гневе, Нацу — счастлив. Он же не решил за болельщицу помириться? Этот кадр, будучи официальной парой Хартфилии, ее характер до конца явно не понимал.       — Болтаем. Как Люси?       — Простила.       — Ты голодный?       По тому, как Лис переключила внимание на друга детства, нашелся ответ, почему она со мной заговорила: нужен был повод, чтобы не пропустить, когда Драгнил выйдет из сортира. Чьи-то чувства никуда не делись, несмотря на то, что безответны. Синие глаза расширились, дыхание у девушки участилось — влюблена по уши. Почему Люси не видела, что на ее парня покушалась другая светловолосая волшебница? Хотя Нацу слепой и недалекий. Переживать особо не о чем. Драгнил за собственной девушкой присмотреть не может. Он нашел Люси взглядом, но не заподозрил, что надо оттаскивать ненаглядную от барной стойки. Куда там! Кинулся рьяно обсуждать с Лисанной меню и качество еды на банкете. Разгребать придется грозовому убийце драконов. Как и обычно.       — У меня дела.       Воспользовавшись моментом, я скрылся в толпе.       Чего не планировал — находиться рядом с тем, кого хотел превратить в горстку пепла, и, в отличие от Драгнила, я умел наблюдать и видеть, когда людям нужна помощь не только на поле боя. Ему учиться и учиться, как нужно строить отношения с противоположным полом. Никак не возьму в толк, почему Люси с ним в итоге сошлась, - саму периодически направлять нужно — без твердой мужской руки не обойтись.       Я остановился, сраженный выводом: мы подходили друг другу не только в плане интима. Люси делала меня мягче, против воли, а я, невзирая на истерики, учил ее не держаться за привычки, стоять на своем. Первая женщина, которая умудрялась воздействовать на поведение лицемерного внука Макарова положительным образом. Удивительно. Я был на сто процентов уверен, что такая девушка никогда не родится — появлялись новые поводы пересмотреть взгляды на будущее.       — Извините.       Толчок незнакомца, случайно врезавшегося в мою сто девяностосантиметровую тушу, заставил двигаться дальше.       Чем ближе подходил к бару, тем лучше удавалось настроить слух и уловить суть… пьяного бреда. Девчонки в хлам. И, если для Каны меры не существовало, то Люси не просто превысила норму — переборщила с алкоголем в двойном, а то и тройном объеме. Я это понял по обсуждению — тема, которая остается в стенах наших квартир.       — Тут слишком шумно, — Люси чуть не упала со стула, вовремя вспомнив, что у табурета нет спинки. Она недовольно сжала губы, отметив неудобство, после сделала глоток зеленого коктейля. — И, честно, я устала держать в себе обиду. Оргазма я от него за год ни разу не получила.       Догадки, что Драгнилу нужно читать книжки по сексу подтвердились, но Люси выбрала не лучшее место, чтобы обсуждать сексуальную жизнь. Мне предстояло пережить очередную стычку с блондинкой: позволять ей чесать языком не рекомендовалось. По соседству навострили уши, как минимум, две сплетницы из знати.       — Постой, — Кана с секунду не отвечала. Лоб покрылся морщинками — ловила воспоминание в глубинах памяти. — Могу поклясться, что я однажды ночью слышала, как ты кричала от удовольствия. И оно было не наигранным. Кажется, это было в начале зимы. Я хотела зайти, чтобы выпить, но решила не мешать, услышав звуки жесткого секса.       Не удержался и фыркнул. Если речь шла о нашем с Люси первом разе, то определение «жесткий секс» попало в яблочко: разбили зеркало в ванной и сломали ножку у старой кровати Хартфилии. Впоследствии, когда доломали остальные, мне пришлось покупать заклинательнице новую кровать, а дальнейшие «свидания» проходили в моем доме. Крупно повезло, конечно, что Альберона тогда не зашла в гости.       — Зимой?       — Да. Я еще удивилась, потому что ты болела, а Нацу, кажется, был на миссии. Я же не выдумываю бред. Ты же не изменщица? С кем ты могла быть, если не со своим парнем?       Вовремя подоспел, Люси собиралась сказать глупость, которая обернулась бы крахом ее имиджа. Я резко вклинился между девушками и отобрал у болельщицы бокал, а, заодно, подумав, и бутылку.       — Какого черта! — начала заклинательница, но осеклась. — Дреяр?       Абсент.       Божий одуванчик Хартфилия наглоталась семидесятипроцентного спирта с погаными добавками, причем явно не без причины.       — На полках полно менее крепкого пойла, болельщица. Коньки отбросить захотела? Ты с вина порой танцевать на стол лезешь.       — Брось, Лакс. Дай девочке отдохнуть. Она заслужила, да и я тут. Прослежу, — сказала Кана, но я сознательно проигнорировал шатенку, продолжив обращаться к литературному дебюту.       — Хочешь попасть на главную страницу победительницей или пьяной дурой? - я снова посмотрел на бутылку. От подобной гадости на голодный желудок уже должны мерещиться грибочки на макушках элитного общества.       — Тебе какое дело? — Вызывающе-агрессивная поза: ногу на ногу перекинула, плечи расправила, живот втянула, взгляд источал ненависть. — Ты мне папочка? Или парень? Муж?       Расстояние в несколько сантиметров наэлектризовалось в мгновение ока. Я смотрел на нее, она — на меня, на нас — Кана и сплетницы. На фоне — классический вальс. Натуральный мюзикл. Нюх подсказал, что Люси возбуждена, также уловил и страх. И страх стал неожиданностью — боялась-то меня.       — Позвать Нацу? Или Грея? У них на тебя еще осталось влияние? — из моего голоса ушел самоуверенный тон, появились обиженные нотки. Шарахаются от тех, кто довел. Задевало, что я в который раз оказался виновником бед Хартфилии. Надоели дебильные ярлыки. За шкирку Драгнила надо тащить сюда — пусть извиняется. Сто пудово блондинка стыдится, как я отреагирую на ее одностороннее «перемирие» с головешкой.       — На меня никто не может повлиять, — тем не менее, Люси страх скрывала. Хотела казаться независимой. Что звучало комично — язык заплетался. — Особенно парень.       — Феминисткой заделалась?       — Я, между прочим, — болельщица резко спрыгнула со стула, угрожающе тыкнув в меня пальцем, — стала…       Корпус девичьего тела наклонился в сторону — успел среагировать. От прикосновения кожа к коже по телу прошелся разряд, который моментально оживил нервные окончания и зону ниже пояса. Сегодня я заправил рубашку, поэтому эрекцию увидят… порядка двух сотен человек минимум. Заводила с пол-оборота.       — Ты на ногах не держишься, — я улыбнулся, думая, что разбавлю обстановку, но от меня отскочили, как от кактуса.       Или не увидят. Запал угас, когда не услышал ускорившегося пульса в груди блондинки. Такое происходило впервые. Обычно, если тело хотело, то и ее сердце откликалось соответственно.       — Не трогай меня, — Люси перестала строить стерву, обхватила себя руками, — козел.       Оскорбление прозвучало жалко. Между нами явно пробежала неизвестная мне черная кошка. Я привык спрашивать в лоб, но не при свидетелях же.       — Так, я тебя спас.       — Ты меня уничтожаешь, — в глазах цвета темного шоколада появились слезы: вспомнили, что мы ранимая натура. — Морально. Да и физически тоже. Снова. И снова. И снова.       Кана оторвалась от бокала, озадаченно вытаращившись на нас. Очередной спойлер, Акнологию за хвост. Люси была расстроена, и не следовало ей грубить, но все катилось к краю. Меня завтра и так Бикс мог сдать деду с потрохами. Или хуже — Эвергин, а та способна свести с ума воспитательными методами. Представить боялся, что будет, если о романе напишут в газетах, — допустимый вариант с таким количеством писак под боком. Я не стыдился похождений, но ненавидел, когда из личной жизни человека раздували шумиху по стране. Слухи — виселица. И повесят на них всех троих: меня, Люси и Нацу!       — Болельщица, ты явно перепутала меня со своим розоволосым хахалем. Я — Лаксас — последний мужчина, с которым бы ты создала семью. Помнишь? Блондин. Высокий рост. Хорошая родословная. Я не бесхребетный сын дракона. Алё!       — Ты сам напился что ли? Я знаю, кто ты.       — Уверена? Осмотрись по сторонам.       Кивнул на картежницу. Люси нахмурилась. Ее желание рассказать про измены скоро выплеснется из краев корыта совести, но я заметил, как она сощурилась, потом прикрыла глаза, помотала головой, отгоняя дурман, — открыла глаза.       — Не сегодня, — добавил я губами так, чтобы услышали лишь одни уши.       Музыка играла на средней громкости. Кому надо — подслушают. По-видимому, банкет подходит к завершению. Оркестр полностью перешел на медляк.       — Мне просто нужно проветриться.       Отлично, благоразумие победило — ожидаемо. Девушка медленно зашагала в дальнюю часть малого зала, откуда можно было подняться на верхние этажи. Я провожал ее встревоженным взглядом. Не в Нацу дело. Не только в нем.       — Если под «проветриться» Люси подразумевала балкон… — начала Кана.       — То праздник закончится сломанной шеей литературного дебюта, — на выдохе закончил я.       Беспокойство заставляло пойти за беглянкой, но я склонялся к версии отправить следом Кану. Особенно, учитывая, как подозрительно дочь Клайва на меня пялилась. Лишь надеялся, что алкоголь удалит последние пять минут из памяти свидетельницы.       Как же проще жилось, когда я пробовал каждую ночь новую бабу, не повторяясь.       — Или нет. Вон Кай за ней пошел. На месте Нацу, я бы за девушкой следил. А то еще переспит с кем-нибудь.       — Ты о ком?       — Бармен. Люси ему прямым текстом предложила провести время вместе. Думаю, он решил воспользоваться шансом.       — Что она предложила? — переспросил я. Не каждый день челюсть отвисала. Никогда Хартфилия непристойные предложения незнакомцам не делала: миссии не считались. — До того, как написалась или после?       — Позови Драгнила, а я прослежу, чтобы все обошлось. — Альберона встала с решительной миной.       — Куда тебе-то? — захотелось добавить, что Кана идиотка, раз позволила подруге напиться, и что картежница сама достигла того состояния, когда простой комплимент сулил применением магии. — Сам разберусь.       — Уверен?       — Абсолютно.       Придется сослаться на желание поздравить с победой, если я собирался остаться наедине с Люси и разобраться, что происходило в писательской головушке. К тому же, Нацу так и не появился, чтобы проверить благоверную, а похотливый бармен меня настораживал. Абсент в любую секунду произведет эффект кувалды по затылку, и, если парниша — насильник, то блондинка крупно влипла.       — Отправляйся в отель, — я быстро отыскал ближайших членов гильдии. — Макао! Вакаба! Кана в ауте. Тащите ее восвояси.       Вечная парочка стариков-друганов отвлеклась от комментариев в след каждой мимо проходившей молоденькой девушки. Пожалуй, эти двое — наше с Биксом будущее, если в итоге женимся. В молодости Конбольт и Майн отжигали похлеще современной молодежи. Затем встретили по половинке и превратились в примерных семьянинов, а старые привычки минимизировали до саркастический пошлостей при каждом удобном случае.       — Я в порядке! — возмутилась Кана.       — А то я не вижу. Даже по твоим меркам — перебрала. У тебя косой взгляд. Скольких меня видишь?       Альберона скорчила недовольную рожицу.       — Допустим двоих.       — То-то.       Только двоих? Я думал уже четверых.       — Неужели даже наша бочка наклюкалась? — подколол Макао.       — Как будто бы сама выиграла приз, — добавил Вакаба, которому пришлось воздержаться от трубки: в здании не курили.       — Проследите за ней, — Кана попыталась на меня залезть, но я ее быстро скинул. — Мартышке пора бай-бай. Путает людей с деревьями.       — А ты сегодня добрый, — дочурка Гилдартса в сотый раз поправила лямку платья. Для таких открытых нарядов она чересчур активна. — Люси тебя козлом обозвала — бровью не повел. Что между Вами происходит?       — Я пошел.       И так потерял лишнюю пару минут.       — Она ведь не с тобой была под Рождество?       Альберона обзавелась мозгами. Надеюсь, ее бред старики не примут всерьез, иначе по возвращении в гильдию мне грозил массовый игнор. На месте Каны я бы не позволял Люси заглушать эмоции выпивкой. Уверен, если бы не скандал с Биксом картежница отнеслась к замашкам болельщица серьезнее, но собственные трудности всегда перекрывали проблемы окружающих, даже самых близких. У кого нет оправдания — у Нацу. Спасать его девушку от изнасилования приходится левому дракону, пока главное заинтересованное лицо трепится с Лисанной.       Уже третий человек заподозрил, что я сплю с Хартфилией. Когда конспирация перестала работать? Почти год никто не догадывался.       Толпа отказывалась пропускать, пришлось расталкивать людей, игнорируя нелестные отзывы. Из главного зала вышел напролом, через малый — пробежал, обратив внимание на музыкантов, складывавших инструменты. Конец банкета? Или будет диджей? Возле парадной лестницы людей почти не наблюдалось. Я осмотрелся. Люси пропала. Зато я заметил, как наверх поднимался парень, похожий на бармена, о котором сказала Кана.       Со спины выглядел хилым. Звездные духи с таким быстро справятся, если понадобится, но оставался нюанс с призывом, который хозяйка могла запороть из-за зеленой гадости, пущенной по пищеводу ранее. Я поспешил на второй этаж, перескакивая через две ступеньки. В тени лестницы обнаружил целовавшихся Эльфмана с Эвой. Наконец, перестали ругаться. Фрид повел Миру в отель без помощи ее брата.       На втором этаже ждало разветвление, однако я увидел, в какую сторону пошел «маньяк», — налево. Шустрый какой. Расстояние от стены до стены давало свободный проход. Иногда в офисах коридоры вызывали клаустрофобию. Лимонная краска воздействовала на восприятия из-за яркого тона — не лучший выбор дизайна. Справа насчитал два лифта и три кабинета, слева — пять. В дверь последнего помещения коридор и упирался, делился на очередную развилку.       — Эй, бармен.       Кая, или как его там, нагнал на повороте. Если бы мотнулся за ним секундой позже, то не проследил. Слишком много мест, куда могла забрести Люси. Парень повернулся, недовольный моим появлением. Смазливый. Худощавый. Наглый. «Корона» так и грозится слететь с головы, настолько громоздкая. Тусовщик из среднего класса. Тип, способный отыметь девушку в бессознательном состоянии, причем после накачивания наркотой. Дав характеристику брюнету, я взбесился не по-детски.       — Что надо?       Представив, чем обернется его шпионаж за Хартфилией, я покрылся молниями, для наглядного примера.       — Иди, работай, пока от твоей туши не осталась черная дыра в полу.       Брюнет перестал строить крутого и быстро струсил, выставив ладони вперед, сдаваясь.       — Я понимаю с первого раза.       Кто бы сомневался.       — Супер, — я спрятал магию. — В какую сторону она пошла?       — Туда.       Правый поворот с прямым выходом на балкон. Почему нельзя было выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом? А, точно. Под градусом. Клянусь, я отучу болельщицу пить. Ее едва не поимели, потому что захотелось побыть роковой женщиной. Кому только плохо хотела сделать? Драгнилу? Себе? Мне? Тупая блондинка.       — Вали.       Эта часть здания находилась прямо над залами, где проходил банкет. Здесь также были кабинеты. Работников сегодня отпустили раньше, поэтому никто не попался на глаза. Шаги отдавались эхом по паркету. Пройдя путь до конца, я заглянул на балкон. Прохладный ночной воздух приятно коснулся кожи. Я и не подозревал, что в редакции так душно. Думал, кондиционеры спасали. Узкий балкон выходил на другое здание окна в окна, разделенные небольшой дорогой. Тут негде посидеть, а высота стеклянной ограды превышала средний рост человека — не выпасть, перелезть проблематично. Люси не обнаружил — вернулся в помещение. С одной стороны — стена. С другой — тупик.       — Куда делась?       Всхлип услышал в последний момент (когда уже собирался трубить тревогу, решив, что бармен меня надул). Он доносился из-за двери, которую не увидел из-за огромной пальмы в углу. Затем последовал новый всхлип.       Класс. Нюнями и тешимся. Когда же в болельщице появится стержень. Как малое дитя.       В комнате — мрак. От скрипа двери Люси испуганно ойкнула. Отблески с улицы отчетливо позволяли рассмотреть силуэт: сидела на стуле, у окна, за письменным столом. Не удивлюсь, если по дороге от двери девушка набила синяки об углы. Я не стал запираться, чтобы видеть комнату между мной и блондинкой, если придется подойти ближе.       — Почему ревешь?       — Перепила.       — А кто просил столько пить?       — А кто просил тебя флиртовать с каждой девушкой в здании?       — Они сами лезли…       Пришлось прислониться к стене и оборвать речь на полуслове. Вышли-таки за отношения «перепихи по мере возможности».       — А я надеялся, ты Нацу приревновала.       — Ревнуют тех, кого любят.       Люси прошептала признание, которое, я догадался, давно скрывала. И, конечно, ей известно про слух убийц драконов. Следовало ожидать в будущем такого поворота. В груди закололо, услышав, что чувства заклинательницы перешли с Драгнила на меня.       Необычное ощущение.       Наверное, Бикс прав. Я по ходу впервые в жизни втрескался. Заботился, защищал, готов был убить любого рядом стоявшего человека, если тот угрожал спокойствию и здравомыслию болельщицы, взять Кану; представлял общее будущее, задумывался о моногамии, не прогонял, невзирая на принципы; вообще перестал думать о рамках, которые поддерживали облик последние десять лет моей жизни. Привык видеть в женщинах способ снять напряжение или причину для мигрени — вот и пропустил, когда уподобился Фриду. С разницей в очередности проявления влюбленности. Джастину старшая Штраус приглянулась на роль спутницы жизни задолго до того, как они начали встречаться, я же к Люси привязался после длительного неплатонического периода. Но не стоило опускать формальность про наличие бойфренда, которого я трижды за сутки планировал убить.       — Тебе нужно протрезветь. Давай, я тебя выведу на свежий воздух.       — Игнорирование не поможет, — Люси встала. Я заметил, что волосы распущены. Надеюсь, заколка не дорогая — посеяла, по-любому. — Совсем нечего сказать?       — Повторяю. Прислушайся, наконец, ты не во сне. — Я склонялся к реалистичному исходу: Люси будет жалеть о признании. — Завтра ты не проснешься, будто ничего не было. Придется иметь дело с последствиями банкета. Ты едва не раскрыла нас! Почти высказала Кане, что изменяешь Нацу. И ладно Кана. Журналисты. Сплетники. Кто угодно уже сделал выводы и готовится сравнять тебя с землей. Им обсуждать нечего, а ты подаешь тему, которая выстрелит.       — А тебя беспокоит, что Кана о тебе подумает? С ней тоже трахаешься?       — Обкуренная? Ты знаешь, что из всей гильдии я сплю только с тобой.       — Может, ты не такой порядочный. Может, ее имеешь по средам, а Мира тебе отсасывает втихаря в подсобке по четвергам. Или ты с Лисанной играешь в доктора и медсестру на выходных? Иначе, как узнал, что Нацу был с ней, когда мы должны были ужинать?!       Под конец убойных обвинений Люси уже вопила. И как я должен на ЭТО реагировать? С Зерефом справиться и то проще, чем с разъяренной бухой бабой с богатой извращенной фантазией! Откуда наловила подобной ереси в пруде воображения. Вот же надумала, не разобравшись.       — Протрезвей, — я отвернулся, чтобы уйти. — Поговорим, когда мозги вернешь в черепушку. Они где-то вывалились.       Сам заводился. Я хорошо переносил алкоголь, при условии, что не бесили, однако Люси переходила все мыслимые границы. Мира и Кана — близкие подруги. Ярость и опьянение не повод поливать грязью невиновных. С другой стороны, я поступал именно так. Нахваталась от меня дурного.       — Я хотела, чтобы ты пошел за мной, — ее голос звучал ниже. Не собиралась просто отпускать. — Почему ты пошел?       Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем зашел обратно. Долго переминался с ноги на ногу, взвешивая за и против, — достали женские слезы. Точнее слезы Хартфилии. В итоге вернулся в комнату. В неизвестность. Всерьез собирался пустить события на самотек. Я хотел поговорить наедине — мысли материальны, но я не был готов к тому, что Люси начнет истерить больше обычного.       — А ты ждала бармена? Брось, мы оба знаем, что на третьего парня твоего сердца не хватит.       Планировал скинуть приход на поздравление, а перевел стрелки на бармена, словно ревновал.       Ревновал?       Да, ревновал, пора свыкнуться.       — Горевать от одиночества я тоже не собираюсь. Что мне остается? Я разлюбила Нацу. Ты женишься.       Как говорится, куй железо, пока горячо: признавайся, а то будет поздно. Причина страха и гнева найдена. Люси и королева неплохо ладили, логично, что Хисуи спросила относительно «возлюбленного» у той, с кем я состоял в одной гильдии. Остальные женщины приходили и уходили, но Величество собиралась забрать навсегда.       — Я еще не женюсь.       — Но женишься, — Люси вытерла очередные слезы рукой. — Выгодная партия. Выгодные условия. Классное будущее. Мастер в восторге, надо полагать. Мне уже называть тебя будущим королем? Обращаться официально?       — Тебе нужно подышать воздухом. Продуктивнее — отоспаться.       Заладил. Только либо это, либо я уматывал. Меньше всего хотелось размышлять о предложении королевы. И без того накаленная обстановка.       — Единственное, что мне нужно, — муж, которого я люблю и который любит меня. Я хочу быть счастливой. Почему тебе так сложно дать мне то, о чем я прошу? Потому что ты моральный урод? Но это же всего лишь психологическая защита! Ты просто переживаешь, что превратишься в Ивана, что по твоей вине погибнет любимая женщина, что твоему ребенку придется расти, зная, какой его отец козел. Мастер не при чем. Ты хочешь семью, но дети и жена в корне изменят привычный расклад. И, давай откровенно, ты ревнуешь к Нацу. Эти отношения начались, потому что ты хотел быть со мной. Я не боюсь, что ты можешь начать изменять. Я знаю, что ты будешь верен. Вопрос в том, сколько еще ты планируешь обманывать самого себя. Лакс, ты влюбился задолго до Нового года.       Лишь два человека влезли в мою душу: дед и Бикс. Когда отец ушел, я поклялся, что создам семью только с той, кто сможет понять мои чувства. Я не ждал, что этим третьим окажется Люси. Я планировал расстаться еще на прошлой неделе, а сейчас захотелось подбежать, предложить встречаться, послать королеву и гильдию, захотелось отношений. Того, что не в моей природе. Сердце сжималось, будто у меня начался приступ. Истинные чувства пробились, и я оказался не готов их принять.       Включились запрограммированные манеры поведения.       — Заткнись. Бесишь.       — Я слишком долго выжидала, когда ты поймешь, что я не просто одна из сотни. Я люблю тебя. А ты уходишь к Хисуи.       Люси обогнула стол и вышла в центр комнаты. Несколько шагов — я дотянусь. Прикоснусь к ней — заезженный сценарий без одежды. Лучше уйти.       Темный волшебник воскрес, а мне не сказали? Отказывался от секса в угоду благоразумию. Но никто не имел права копаться в моем прошлом.       — Какая разница, куда я ухожу? И то, что ты меня любишь, значения не имеет.       — Мои чувства, по-твоему, ничего не значат?       — Мое мнение не важно.       — Почему это не важно?       — Потому что ты сама уходишь с Нацу на столетнее задание! — проорал я, ударив кулаком в стену.       Эмоции перестали копиться. Они выплеснулись. Я психанул — оказался загнанным в клетку зверем. За решетками свобода, клубы, вечеринки, миссии, стриптизёрши — полный спектр удовольствий. В клетке же рамки, постоянная девушка, ответственность, куча препятствий и головоломок для спокойного будущего.       И бесился не из-за решеток.       Как она посмела обвинять меня в уходе, когда сама сбегала. Мне что ли легко было узнать о столетнем задании? Да и от кого? От Эльзы!       — О чем ты говоришь? — гонора поубавилось. — Какое столетнее задание?       — Никакое! Мне нет дела до того, сдохнешь ты там или же вернешься брюхатая таким тупым ребенком, как и его папаша. Катись на четыре стороны!       Именно будущее и гложило. Сны, в которых дети Люси плевались огнем. Я больше не хотел быть холостяком, устал от порочных однодневных связей, завидовал Гажилу.       Вот попал.       — Я не знаю, о чем речь. Объясни толком, какое еще столетнее задание?       Дрожь сотрясала все тело. В горле встал ком. Понадобилось время, чтобы утихомирить силу, едва не обличившую мои чувства. Я в прямом смысле утратил почву из-под ног. Я любил Хартфилию, и она догадалась, что я почти признался, но внимание девушки сосредоточилось на первоначальной информации. Драгнил приготовил сюрприз — ей не известно про планы ухажера.       — Эльза предупредила меня, что дед одобрил запрос твоей команды. Отправляетесь на днях.       — Клянусь, я не знала.       — Мне плевать.       — Не плевать. Иначе бы ты не оставил такую дырищу в стене.       — Откуда знаешь, что она большая. Люстра выключена.       — Потому что ты светишься.       И правда.       Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.       Я влюбился. Это бесит.       Молнии пропали. И внезапно я осознал, что больше не слышал музыки. И свет из коридора не пробивался. Кажется, я устроил короткое замыкание.       Выйдя в коридор, обнаружил полнейшую темноту. В редакции есть запасной генератор или капец тусовке? В этой части здания был балкон — капля света с улицы. Такой исхода разговора с болельщицей я даже вообразить не мог. Разобраться разобрался, да хуже только сделал. Давненько я не терял контроль над магией.       Проблематичная барышня. На кой я с ней связался? Я буквально разделился на две личности. Которая возьмёт вверх?       — Даже твое волшебство устало лгать, — Люси тоже вышла из комнаты, умудрившись не споткнуться по дороге. — У тебя ко мне чувства.       — Заладила.       И вдруг я ощутил ее руки на своем торсе. Люси прижалась к моей спине, обняла — выбила из равновесия. Впервые между нами появилось что-то помимо вожделения. Начальная стадия романтики. Подавай хэппи-энд. Что дальше делать? Не посылать же. Устал я уже бегать за сегодня за девкой Драгнила.       — Как ты узнала про маму?       Прощупаем почву. Про мою семейную драму слышали немногие. Я старался не распространяться.       — Не злись. Эва проболталась. Отец предпочел темную магию жене. Выбор оказался для нее роковой.       Впервые мы обсуждали мою жизнь. Обычно времени хватало только на судьбу Люси. Я не страдал от нехватки любопытства. Наоборот, радовался, что не лезла. Выходило, что за спиной она обо мне расспрашивала. Умная. И не показывала, как много выяснила. Хотя Эвергрин предстояло объясниться.       — Я до семнадцати лет не знал, что на самом деле произошло. Когда дед выгнал отца, то мы поругались. Тогда и пролился свет, один из экспериментов Ивана угробил жену. Отец пытался найти лекарство для больного сына. Мама противилась «черным» методам. Насколько я понял, во время очередного скандала, она уронила на себя одно из зелий в отцовской лаборатории. Та гадость проникла под кожу. Вскоре мать умерла, и я умудрился долгие годы винить не отца, а деда, потому что тот мне лгал. Я уважал отца, который убил мою мать. У меня из-за правды психоз с депрессией начался, причем затяжной. Оклемался, когда дед вышвырнул из гильдии.       Поток слов лился изо рта, но мозг не соображал, что происходило. Я дошел до кондиции — расслабился под воздействием момента. Оказывается, приятно постоять вот так в обнимку с девушкой. Без оскорблений, без подколов. Просто разговор. Понятно, почему парни превращаются в слюнтяев рядом с половинками.       — Мне жаль.       — Естественно. Люси Хартфилия, тупая блондинка, слабачка по кличке болельщица пойдет на все, чтобы пробить броню Лаксаса Дреяра.       — Зря иронизируешь. Я искренно отношусь к тебе.       Какое-то время мы так и простояли. Лично я, трясся как на первом свидании. Я умел обращаться с женщинами в постели, однако в ванили — неуч. Поэтому сказал самое, на мой взгляд, простое и подходящее.       — Мне не хочется становиться королем. Но еще больше мне хочется проживать следующие месяца, теряясь в догадках, жива ли одна крикливая упертая блондинка, у которой обе ноги левые.       — Что ты пытаешься сказать?       Я развернулся.       — Что я хочу запереть свою женщину дома и не отпускать ни на какое убийственное задание ни с каким-либо бывшим парнем.       Инициативу проявила она. Поцеловала. Трепетно. Нежно. Мне понравилось. Возникло ощущение возвращения домой после долгого отсутствия. Я не планировал, что мы зайдем дальше, но вокруг было темно, мы были пьяны, поэтому не остановились. Или правильнее сказать, Хартфилия решила зайти дальше. Второй поцелуй вышел долгим и страстным. Третий перешел на мою шею. Вместо четвертого — эротичный массаж зубами мочки уха. С пятого, который начал я, сбился, потому что в ход пошли руки: мои ладони опустились на женскую грудь, слегка сжав, ладони Люси стали нервно расстегивать ремень на брюках.       — Может, остановимся? Мы тут не одни.       — Избавься от нижнего белья и замолчи.       Приказ я исполнил, и мы занялись любовью у стены в темноте пустынного коридора на втором этаже редакции журнала «Еженедельный волшебник», над головами наших согильдцев и сотен гостей. Я хотел зайти в комнату, но Люси умудрилась перехватить инициативу, обхватив член и направив туда, где было влажно и жарко, а оттуда не возвращаются до финиша.       — Второй раз за месяц в этой позе. Но давай сделаем удобнее, — я закинул левую ногу заклинательницы себе на плечо, получив возможность проходить глубже, девушка вскрикнула. — Тише.       Я пытался двигаться медленно, чтобы продлить удовольствие, но получалось через раз. Было сложно сдерживаться. Секс отличался от предыдущих. Я как будто бы заново познавал тело, которое перестало быть для меня загадкой, а стало открытием. Рубашка намокла от пота, подол платья пошел по шву…       — Я люблю тебя, — проскользнуло между поцелуями. — Как же я тебя люблю.       И внезапно меня переклинило. Вместо того чтобы дать аналогичное признание, я остыл. Протрезвел. Разум прояснился за миг, как от ледяного душа. Таз продолжил поступательные движения, но все, что выше, — замерло. Я понял, что натворил. Разоткровенничался, впустил в душу и сердце человека со стороны. Я переспал с Люси, как с девушкой. Она воспринимала происходящее практически помолвкой. Я перестал ее целовать. Любовь? Тайна смерти матери? Моя женщина? Я должен был избавиться от бармена и вернуть болельщицу в зал. Я не должен был признаваться ей в чувствах и, тем более, трахать!       Драгнил же на первом этаже! На Люси мой запах.       — Люблю, — простонала заклинательница, обхватив мою шею, потянув на себя, чтобы снова поцеловать.       Я сбросил ее руки.       — Люси, это все равно ничего не меняет.       — В смысле?       Момент испорчен. Мы замерли на середине движения. Через пару толчков бы кончили — я ощущал, как напряглись стенки влагалища.       Включился свет. Я зажмурился, а, когда глаза привыкли, скинул ногу девушки с плеча и отступил, оставив обоих болезненно неудовлетворенными. Мне с трудом удалось застегнуть ширинку — член остался твердым.       — Это последний раз, когда я сплю с тобой. Мы расстаемся. Раз и навсегда.       — Издеваешься? — Люси выглядела сбитой с толку. Не злой, не грустной. Ошалевшей. Надумала сказку.       Я поднял с пола ее трусики и отдал владелице.       — Удачи на задании. Надеюсь, что ты вернешься обрученная с головешкой. Ты ведь этого так хочешь.       Последние остатки виски выветрились. И я снова стал собой. Бабником. Чудищем. Мудаком.       — Не смей.       — Пока.       — Дреяр! Не смей так поступать со мной!       — Я уважаю тебя, поэтому давай остановимся. Хочу, чтобы ты улыбалась. А со мной будешь страдать.       Уходить было тяжело. Было нестерпимо больно. Однако я не обернулся. Сделал вид, что снова использовал и кинул. На этот раз мы точно поставим точку.       Картина, в которой я срываюсь и иду в стип-клуб, а Люси рыдает из-за измен встала перед глазами слишком ярко. Интуиция подсказывала, ничего не получится. А как же свобода и образ холостяка? С Люси я не загуляю — под каблук попаду. Не действовал ли я также, как и она, под влиянием выпивки? Проснуться утром и жалеть о вчерашнем дне — как свалиться в загон для свиней. Грязь. Вонь. Отвращение. Я хотел отношений, но нам с Хартфилией запрещено встречаться.       Я свернул за угол… И наткнулся на парня, пахнувшего гарью. Он, молча, пялился перед собой, по щекам текли слезы.       — Забирай свою ненаглядную. Ей надо трезветь.

Конец флешбэка

Появление Драгнила полностью разрушило попытки скрыться. Нас мог застукать, кто угодно, но это был он. Потому что, когда выключили свет, не смог найти подружку и пошел на ее запах. А где он был, когда Люси напивалась? Когда за ней шел маньяк? Где Нацу был, когда холодными ночами его девушка рыдала от одиночества? Я не испытывал угрызений совести. Не моя проблема: простит или бросит. Потому что я отпустил Люси. Наконец-то. Пусть и по-зверски. Дождь закончился. И мои слезы тоже высохли.

Люси

      Восход. Тонкая полоска зарождавшегося солнца проникла через щель между шторами и пролегла через всю комнату. После дождя с крыш капала вода — задний фон, на который я обращала внимание в короткие промежутки выныривания из депрессивных размышлений. Я проплакала весь вечер и целую ночь. Пока шла от дома Дреяра плакала. Плакала, зайдя в квартиру. Плакала, когда легла в постель. Плакала до рассвета. Сновидения не снизошли. Моральное истощение не довело до забытья. Может, дело в позднем пробуждении, может, в страхе, что, закрыв глаза, увижу кошмар, который вынудит заново пережить вчерашнее посещение дома внука Мастера. Секунды тянулись медленно, но новый день все равно настал слишком быстро. Подняться придется, распорядок вынудит заняться бытовыми делами. Не сегодня, так завтра. Организм требовал еды, живот бурлил от голода. Я не хотела есть, не хотела двигаться. Легла, не переодевшись, в начале восьмого, и повторяла в течение двенадцати часов:       — Это какой-то бред.       Если бы кто-то зашел в гости, то я сейчас преспокойненько лежала бы в палате лечебницы, где психиатр пытался подобрать правильные антидепрессанты. Я повторяла фразу, как заевшая кассета, лежа на животе, лицом к подушке, не меняла позы несколько часов. Мешок из-под навоза — из меня сделали удобрение для грядок лицемерия. Дважды признавалась, что люблю, — дважды унижали, сравнивали с ничтожеством. Параллельно сбивали с толку намеками на взаимность. По статистике подобный расклад ведет к самоубийствам в приличном проценте. Переживу. К тому же, невзирая на отказ, я продолжала искать подтверждение интуиции.       — Это какой-то бред.       Лаксас Дреяр — уникум, всегда это подозревала. Однако поведение парня не укладывалось ни в какой психологический тип. Я прочла кучу книжек, пересмотрела массу фильмов. Такие чудики не существовали: настолько запутавшиеся в желаниях. Про блондина достаточно известно: делал, что хотел. В плане общения со мной — неразбериха. Каждому станет очевидно после моих рассказов и наблюдений, что мы отлично подходили друг другу и что все взаимно. Я отказывалась признать последние две ссоры. Расхождение на расхождение. Между нами секс — спас от позорных заголовков. Ненавидит за измены парню — ревнует к бармену. Оглядываясь — продолжалось весь месяц. Пострадала на миссии — пришел в лазарет, не отправился по девкам, выключил свет, когда попросила. Продинамил Нацу — заглаживал за него вину, не оставил одну. Поссорилась с Драгнилом — дождался возле покоев королевы, успокоил, дал совет. И гель, чтобы мой запах другие драконоборцы не учуяли, ради которого он потратился, нашел, кто бы создал состав, не укладывался в бюджет эгоиста. Намеков — море, если поискать. Он меня любил, но упорно противился чувствам. Но поводы? Не женат. Нет расовых или классовых предрассудков. Никто не запрещал. Нацу — не то препятствие, которое нельзя преодолеть. И с каких пор Нацу стал препятствием? Дреяр никогда не скрывал, что сын Игнила ему не ровня по разным критериям.       — Полный бред.       И больше всего давил разговор на банкете. Впервые Лаксас позволил проникнуть в его внутренний мир. Лишь щепотка — и то подарок. Я ощутила, как наши отношения перешли с неприязни и похоти в привязанность. Насколько же очерствело сердце парня — не желал счастья. В упор не видел, что у ног лежало будущее.       — Полный бред.       Все, что сказала под градусом, — выводы, а не доводы. Я уверена, что Лакс давно в меня влюбился, спал не из-за инстинкта. Я признавала, что приходила, когда не дожидалась Нацу, но Дреяр не был обязан впускать. Секс — отговорка, соответствовавшая имиджу главного Казановы Фиора. Чтобы спать с тем, кто тебе неприятен, нужна весомая причина. Никакой бабник, самый отпетый, не вставит член в дырку, в которую нельзя, бесплатно. Как там подобрал определение? «Клуб тех, кто идеально насаживался на член»? А такой есть? Я достаточно часто общалась с Эвергин и Мирой, и никто из подруг ни разу не упомянул о «постоянных» шлюхах. Наоборот, они откровенно недоумевали, как блондин умудрялся оставаться здоровым мужиком с таким послужным списком: давно пора заразиться половыми болячками. Я засомневалась, что не единственная с кем он спал больше трех раз.       — Да бред это полный!       Со злости забила по подушке. Хватило на три удара — сил не осталось.       Предположительно, переживал за мою репутацию, за то, что подумают друзья по гильдии. Но какое, простите, кому дело, с кем я встречалась? Мира не удивится, что я изменяла Нацу. Кана, как поняла, тоже подозревала недоброе. Леви беременна — ей забот хватало. И с какого перепугу Лаксас трясся за мою честь? Изо дня в день грязью поливал, обзывал ветреной и тому подобное, а тут вдруг начал нравоучениями заваливать и беспокоиться? Фантазия подкидывала безумный вариант. Он заранее продумал, что сначала изобразит любовь, — потом кинет. И тут нестыковка характера и поведения. Зачем прикладывать усилия? Однажды отказал — и я бы точно успокоилась. В закрытые двери не ломятся. Пожалел — передумал? Лакс и жалость — по разные планеты. В первый раз не остановил, а должен был, согласно общественному мнению о его повадках. До Рождества я считала, что не дотягивала до уровня девушка Лакса. Вместо подтверждения — подпустил к телу и не отпускал до позавчерашнего вечера. Собственники так и поступали, а в собственность относились те, к кому неравнодушны. Для тупорылой болельщицы — подобралась слишком близко к душе внука Макарова. И он это допустил.       — Бред.       Сказал, что я должна улыбаться, — с ним буду страдать. И то, что проорал, я не буду с ним в достатке. Не знай я парня, решила бы, у него с самооценкой проблемы. Истерически засмеялась. Без вариантов — мимо. Самооценка с небоскреб. И брак с Хисуи приплел. Очередная отмазка. Очевидно же — не хотел он королем становиться и покидать Магнолию. Чего тянул с отказом? Всем известно, что внук Мастера в своих решениях скор и беспощаден. Не уж то вместо него клон? Вдруг Лакса подменили? Не-е-е. Никакой фантастики. Драма зашкаливает.       — А-а-а-а! Бесит. Бесит. Бесит!!!       — Хватит орать, ненормальная! Шесть утра.       Сосед снизу подал голос — стены тонкие. Показала вниз средний палец. Умудрялся издеваться и грубить, когда встречал, особенно после ночей, в которые выслушивал мои стоны. Закон жизни: сам жену не удовлетворял, поэтому орал на тех, у кого в постели схвачено.       Вот что совсем клеилось — Лаксас отказался кончить, ушел со стояком. Низ живота, лично у меня, до сих пор ныл. Он — драконоборец, они не в состоянии остановиться, когда процесс идет из-за обостренных инстинктов. Для Дреяра подобный стоп-кран работал как для наркоманов доза. Чтобы отказаться — девять кругов ада надо пройти, а он остыл за какие-то считанные секунды, потому что понял, в чем признался. Конечно, в теории, инициатором была я, Лакс, возможно, не был возбужден настолько сильно, но с ним теория не работала. Только практика. И не стоило упускать из внимания сцену у бара. Дреяр не оставил меня в беде, пришел и сделал то, что должен делать бойфренд: отобрал бутылку и предотвратил падение репутации любимой женщины в обществе. Принц-спаситель. Можно же забить и забрать выпивку без лишних объяснений, не защищать от насильников. Лаксас Дреяр не беспокоился за Люсьену Хартфилию, не беспокоился ни о ком без надобности. Надобность обуславливалась эгоизмом, бонусами в угоду собственным интересам. Я прекрасно знала, в какого человека влюблена. Он не ангел, он — дьявольски сложный убийца драконов. Считалось, что Дреяра-младшего могила изменит. Вчера я увидела того, кто казался нереальным. Мужчину, желавшего измениться ради другого человека. Не слепая я! Это он идиот!       Вспомнилось, как рьяно Леви убеждала меня, что Гажил не такой опасный и холодный, каким казался, хотя, откровенно говоря, половина гильдии боялась вступать с ним в конфликты. В итоге Леви доказала, что права и сошлась с Редфоксом — ее противоположностью. У нас с Лаксом похожая ситуация. Правда, даже Гажил о внуке Мастера имел специфическое мнение: шизанутый на голову — я обеими руками за.       Откинув одеяло, села на кровати. Если продолжать сопоставлять, то Лаксас сейчас на стадии принятия чувств. Следовательно, парню нужно время, чтобы понять, как сильно я ему необходима. В моей башке кавардак. Почему нельзя было связаться с библиотекарем без загонов. И столетнее задание. На кладбище к родителям надо съездить. На все про все три дня. Потом я догоняю команду в «Пяте Русалки». Эльза захотела заехать к Миллиане и Кагуре. Невовремя подвернулся шанс уйти на длительное задание!       Живот снова забурлил. Холодильник пустой — постарался один обжора.       Пожалуй, пойду, куплю выпить и сладкого. Я настолько долго думала, что места не осталось для новых мыслей. Расслабиться я смогу только посторонними средствами. Заодно от похмелья избавлюсь. Поднявшись на ноги, я убедилась, что голова не закружилась. Слегка подташнивало, но я дошла до зеркала, не упав, хоть и пошатываясь.       — Ох.       Из волос свили гнездо, одежда помялась. Надеюсь, в шкафу остались вещи. Не хотелось бы распаковывать багаж, приготовленный для поездки. Я быстро причесалась, залезла в джинсы и кофту, накинув легкий плащ. Денег оказалось немного, как раз на пирожные и фруктовый ликер.       По лестнице спустила, перешагивая через ступеньку, летя навстречу кислороду. Переживания продолжали кружиться роем, но прохладный утренний воздух помог проветриться. Я ничего не изменю на данный момент. Нельзя же ставить крест на здоровье и благоразумии из-за парня. Я и без того напортачила. Напилась до потери памяти, пыталась соблазнить бармена, переспала с Лаксом посреди банкета, чуть не отказалась от миссии, о которой грезила последний год.       — Люси, ты сегодня ранняя пташка! — прокричали рыбаки, который опять умудрились проплыть мимо, когда я показалась на пороге. И как им удавалось так делать?       На улицах, несмотря на раннее время, были люди. Я надеялась, что удастся незаметно прошмыгнуть до ближайшей круглосуточной лавки и обратно, но не тут-то было. Попалась пара знакомых, которые поздравили с наградой — в газетах я была на главной странице. Еще несколько незнакомцев пытались заговорить. Победа сделала меня звездой на ближайшие недели три. С трудом удалось избавиться от поклонников (не и думала, что есть мой фан клуб). Тираж у книги небольшой, а у меня просили автографы, только было не на чем ставить. Какой-то алкаш попытался заставить расписаться на его груди — дала деру. Извращенцев не хватало. Вышла в магазин, называется. Надеюсь, за углом не прячется журналист с фотоаппаратом. Воображение отменное. Явно перебарщивала с собственной значимостью.       — Осторожно!       Окрик заставил меня в последнюю секунду пропустить велосипедиста. Едва не попала в аварию. Лаксас бы за локоть оттащил. И зачем я к нему пошла вчера? Надо было пойти на миссию. Хотя я бы ее завалить могла, копаясь в догадках. И снова о нем. Вот так и ошибаемся по жизни, выбирая сердцем сложности.       — Снова глупишь, болельщица.       Покачала головой. Докатилась — мне уже хриплый голос Дреяра мерещится. Чего бы ему тут с утра пораньше делать. Сделала шаг вперед, намереваясь свернуть на перекрестке — врезалась в кого-то, потому что задумалась.       — Смотри, куда идешь.       Секунду. Опасливо подняла взгляд — отскочила на добрых два метра. Собственной персоной. Я протерла глаза — видение не пропало. Как такое возможно? Подобные совпадения за гранью реальности.       — Бред. Тебя здесь нет.       И встретились они на перекрестке трех дорог у моста через речной канал. Еще как начну любовный роман с этой фразы. Тенденцию наталкиваться в критические моменты ликвидировать не так просто, как сказать, что все кончено. Судя по виду, Лакс тоже всю ночь не сомкнул глаз. Бледный, синяки под глазами, грустный, одет как при последней встрече, волосы в беспорядке. Шел со стороны клуба? Я прикинула местоположение. Нет. Он шел в сторону гильдии. Зачем? Чтобы взять задание и уйти с головой в работу? Не поддавался мужик логике. Без телепатии видела, что страдал, но это ничегошеньки не меняло, нельзя брать то, что не твое. Господи, какой дурак.       Правильно отреагировать не смогла. То ли накричать, то ли проигнорировать.       — Я тебе кое-что не рассказал.       Сам решил, как обычно. Третий вариант — самый абсурдный: давай, поговорим, ведь я всего лишь разбил твое сердечко, но есть еще сто три способа ранить словами. Поднимаю брови, не скрывая негодования.       — Серьезно? Забыл вставить омерзительный комментарий? Или передумал и решил, что надо забрать слова назад, ведь ты нормально спать не сможешь, зная, какую боль мне причинил.       Дреяр дернулся, когда я упомянула про сон.       — Прекращай.       — И не подумаю. Буду говорить в твоем присутствии, что захочу. Только я не хочу говорить с тобой. И видеть. И дышать одним воздухом.       Обида никуда не делась. И видя это идеальное лицо и безупречное тело — я едва ли не выла от невозможности подойти и пасть в знакомые объятия. Я решила обойти парня, чтобы не портить настроение сильнее, хотя ниже оно уже не могло упасть.       — Нацу нас застукал.       Упало. На дно упало настроение.       — На банкете?       — Да.       Запах. Нацу же учуял запах Дреяра, он же меня провожал до квартиры. Какая же я дура! Я была права, вот почему он казался таким странным и вел себя не по-Драгнильски. Вот, что я натворила, пойдя на поводу у ревности и похоти. Не следовало мне напиваться до беспамятства.       — Черт, — пришлось сесть на корточки. Посреди дороги. Плевала я на людей.       Перед глазами расплылась брусчатка. Впереди опасное задание, требовавшее полной отдачи. Не дай Бог наши с Нацу личные проблемы встрянут во время выполнения миссии. Озабоченным Вулканам и тем известно, что разборки парочек причина провала операций. Только Нацу не подал намека, что уличил в измене. Я сказала, что не помню, а он предпочел не ворошить. Значит, не хотел ругаться, значит, хотел просто забыть. Повел себя, как понимающий и заботливый друг. Он не заслужил узнать, что я наставляла рога, таким образом. Рано или поздно все бы открылось, но я бы рассказала лично. Хотя теперь врать не придется. Однако все же некрасиво вышло.       — Дам совет напоследок, — я снова услышала Лаксаса. — Если он сделает вид, что ничего не произошло и простит, то помирись с ним. Если один в паре любит по-настоящему, а другой не испытывает неприязни, то отношения не рухнут. А тебе, кроме Драгнила никто не светит.       Произошло явление, которое довелось увидеть немногим. Я отпустила сдержанность и терпение. Предстала настоящей. Той, кем мы бываем только наедине с собой. На банкете я была пьяна, но я могла быть стервой и в трезвости. Я провела сутки в состоянии близком к коматозному из-за этого гада. Хватит быть слабачкой и молчать.       Дреяр стал удаляться, но я разорвала оковы приличия и сдержанности. Как он посмел так спокойно вылить на меня в очередной раз ведро помоев? Это не моя вина, что я увязла в порочной связи с грозовым убийцей драконов! Он сам меня впустил в свою жизнь. И не фиг корчить мудака!       Вскочила на ноги, развернулась. Я была слаба морально, но магию применила. Как и обычно, новая способность проявилась, когда я достигла края в ярости. Золотое сияние отогнало троих прохожих, которые находились близко к нам, а Лакс поднялся в воздух и отлетел в проулок между закрытым пабом и сувенирным магазином. И мне понравилось, как он полетел. И жесткое приземление на мусорный бак — улет. Хорошо бы набил синяков, а то и сломал позвоночник.       — Болельщица, ты свихнулась?! Я тебе спуску больше не дам.       Лаксас начал покрываться молниями, но передумал, когда я с улыбкой палача направилась к нему, окутанная светом.       — Думаешь, тебе все можно? Считаешь, что ты такой непобедимый? Да тебя же просто не пытались убить разозленные бабы. Травили? Уверен, что я не подсыплю в еду яду? — Остановилась, загородив единственный выход. Он, конечно, телепортируется. Но я досчитала до десяти, а парень не удрал. В шоке, что спал с психбольной. — Я только что забрала награду за лучший литературный дебют. Это значит, что у меня безумная фантазия. Ты силен, но туповат. Не сможешь предугадать и половины тех способов умерщвления, которые я подготовлю для твоей белобрысой хари.       Подходить ближе я не стала. Такой Дреяр меня не видел. Такой меня никто в гильдии не видел. Внутри проснулась тьма. Ничего хорошего я не обнаружила под кожей. Я выплакала доброту. Лютая безразличность к последствиям действий. Внук Мастера не один из сильнейших волшебников Фиора. Сейчас он — причина краха моего будущего. Я его не боялась. Пусть ударит молнией. Хуже той боли, что он уже причинил, только смерть.       — Я не тупая блондинка и не девочка для битья. Захочу, буду также орать на тебя и поливать грязью. И плевать, убьешь ты меня при этом или нет. Потому что мне нечего терять. Ты уничтожил самое лучшее, что было в моей жизни. Ты что, не разбираешься в женской психологии? Женщины не только слезы льют. Мы — монстры, когда теряем любимого мужчину, а ты умудрился лишить меня сразу двоих таких людей.       — Кроме тебя никто не виноват.       Повторный выброс энергии отбросил его еще дальше — на пустые коробки. И снова он не исчез. Значит, признал вину передо мной. Позволит избить, если мне полегчает.       — Бей, сколько хочешь. Я заслужил.       Наглый. Самоуверенный засранец. Посмотрел прямо в глаза… и я увидела то, что он скрывал. Эта эмоция появилась впервые. Мне пришлось успокоиться. Я добилась эффекта. Сожаление. Он хотел забрать слова назад. Он не знал, что делал, поэтому пытался построить непробиваемые барьеры. Так происходит, когда обстоятельства перечеркивают привычный уклад, а ты не готов, к примеру, стать главой семьи после смерти отца или отказываться от игрушек, хотя стукнуло четырнадцать. Возможно, впервые в жизни Лаксас попал в безвыходную ситуацию. Но, как бы я не желала прожить с ним остаток жизни, я не могла за него потравить червей, жравших его мозги. Я сделала все, что в моих силах. Теперь его очередь меняться. Это его судьба: ломать или принять.       — Я тоже дам тебе совет. Женись на Хисуи. Потому что, когда я вернусь со столетнего задания, обо всем расскажу ребятам. И, поверь, моя репутация не пострадает. Потому что Люси в Лакса влюбиться могла. А вот Дреяр в Хартфилию — из ряда вон. Тебя затравят. Упирайся сколько угодно. Не стал бы ты связываться с девушкой, с которой состоишься в одной гильдии, ради секса. Вот, что я поняла. Прислушайся к собственным словам. Ты по всем параметрам влип, Дреяр. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь сохнуть на моих глазах от безысходности, потому что перестал контролировать собственную жизнь. Так что лучше женись и свали. И не смей мне угрожать! Не поднимется у тебя больше рука на тупую болельщицу. Потому что ты ее не ненавидишь, не презираешь, а желаешь и любишь. Иди в жопу, лампочка Дядя Степа.       Лаксас молчал, потому что я попала в точку. Не попытался поднять, продолжил лежать на ящиках, смотря на меня так, будто бы заплачет. Неужели он способен плакать? Мое нутро ныло от близости, но впервые за последний год верх взял здравый смысл. На сегодняшний день мы с Дреяром ни к чему не придем.       — Ты научилась давать мне отпор.       — До скорого, — я покинула переулок, направилась за вещами — и на вокзал. Я должна убраться из города. Высказав все, что наболело, я ощутила умиротворение. Я не прежняя Люси. Человек передо мной вынудил измениться. Я не буду больше приходить ради секса, ради очередной порции унижения. Не буду даже разговаривать с ним. Уйду, сделав вид, что Дреяр умер. У него проблемы с приоритетами, а я четко их расставила.       Напиться перехотелось. Уехать на столетнее задание — идеальный способ поставить многоточие, потому что история не окончена. Останусь ли я с Нацу. Переедет ли Лакс во дворец? В свете последних событий, думаю, нам обоим есть, что переосмыслить и о чем задуматься. Любопытно, как сложатся наши судьбы в дальнейшем, но мы узнаем ответ, когда я вернусь со столетнего задания.       Одно известно: на данном этапе я отпустила Лаксаса Дреяра. Послала к черту его же собственными методами.       И поэтому хочется проплакать целую вечность, но нечем.