В свете последних событий

Люси

      Сознание вернулось молниеносно. Будто взбешенный заснувшими слушателями музыкант резко протрубил в трубу прямо в ухо. Я распахнула глаза и, под панический ритм сердцебиения, провела первичный осмотр ближайших предметов интерьера, перепугавшись, что упала посреди мероприятия и предоставила журналистам повод для позорных заголовков. К облегчению, оказалось, что я лежала в кровати. В собственной спальне. Это мне помогли определить желтые занавески и кактус на подоконнике, который мне на день рождение подарил Гажил (на большее у Стального фантазии не хватило).       Вопрос о том, как я попала в квартиру, учитывая, что вручение премии проходило не в Магнолии, оставался в числе первых на повестке. Однако сначала я должна была избавиться от похмелья и отвратительного привкуса кошачьих экскрементов, заполонившего ротовую полость и горло.       Логики в попытке затопить горе в алкоголе не было, поэтому я сразу отбросила совесть, эхо криков которой давило на череп изнутри, усиливая гул. Произошедшего не изменить, а переживать я начну после благословенного действия аспирина.       — Пить хочу. — Я озвучила позыв утолить жажду вслух, чтобы проверить, способна ли говорить. Голос, как и ожидалось, принадлежал не мне, а солисту рок-группы, который проорал несколько концертов подряд.       — Йоу, Люси, проснулась?       Глаз задергался с самого первого звука. Когда вопрос завершили, я сложила слагаемые: до дома меня доставил Нацу — спутать его звонкий голос с чьим-либо еще нельзя. Приторможенная реакция, как выяснилось, на сына Игнила не распространялась. Обо всем, что между нами произошло, я прекрасно помнила, как и про то, что бойфренду вход в мои хоромы запрещен.       — Это моя комната! — попытка заорать переросла в осипшее шипение. — Тебе здесь не рады. Что ты тут забыл?       — Не хило ты напилась, раз не помнишь, что мы помирились.       Опровергнуть вердикт «девушка после бодуна» помешал уделанный грязью, остатками еды и лужами от газировки журнальный столик, на который Драгнил закинул ноги (спасибо, хоть не в ботах!). Пачка чипсов, пустая бутылка от саке, почти пустая коробка от пиццы, коробочка с лапшой — типичная захламленная обстановка дома Нацу и Хэппи. Но это не их хибара! И, обжора (отравился бы лучше Эфирионом) вытащил из холодильника припасенную тарелку с сырными шариками в шоколаде и отбивные, которые я готовила на неделю! Даже кувшин с морсом нашел! Превратил чистенькую комнатку в свинарник за несколько часов!       Правый глаз задергался в такт с левым. Нервный тик с таким хахалем заработать не чудно. А вдруг это сон?       — Люси, посмотри, я почистил твою награду!       Хэппи тоже обнаружился неподалеку от товарища. Иксид забрался на комод, куда поставили мой приз.       — Ты ее расцарапал!       Идеальную ровную поверхность статуэтки украшали рваные линии. Пахать над романом столько лет для того, что ее расцарапали когти кошака?! Испортил мою прелесть! Убью. К глазам прибавилась пульсирующая жилка на лбу. Плюс кашель, как результат неспособности громко разговаривать. Больше не пью абсент! Больше не пью ничего крепче кваса.       Вывод напрашивался беспрепятственно: награждение не приснилось, иначе, откуда взяться премии. Следовательно, я бодрствовала. Приступ кашля повторился.       Хэппи слетал на кухню и вернулся, неся в лапках стакан с водой.       — Спасибо, — я выпила воду залпом. — Объясните, что вы делаете в моем доме? Как мы вернулись в Магнолию?       — Не помнишь? Совсем ничего? — Драгнил перестал улыбаться и изучающе посмотрел на меня, от чего стало неуютно. Я покачала головой, ощутив вину, потому что просто так бы меня никто не повез через города посреди ночи. — Ты внезапно свалилась, и я потащил тебя домой.       — Я настолько много выпила?       — Не знаю. Не следил, но официант сказал, что много.       Упоминание о Кае Нацу произнес нечленораздельно, из чего я сделала вывод, что он меня приревновал. Оставалось только надеяться на инстинкт «анти-бабник». С другой стороны, наломала дров осознано: хотела заставить Лакса ревновать. Хотя вряд ли бы попыталась сделать больно через другого мужчину.       Черт. Лаксас. Мы так и не поговорили. Или поговорили? Последнее, что я помнила, как Дреяр выхватил у меня очередной бокал с зеленой дрянью. Между лопаток прошелся холодок. Такое неприятное зудящее чувство по типу забытой важной информации.       — Но как я оказалась здесь? Почему не в отеле.       — Ты по дороге пришла в себя и закатила настоящую истерику, что хочешь домой, а не в гостиницу. Кричала и рыдала, просила увести тебя подальше. Я такого не ожидал и испугался за собственное здоровье, если не выполню просьбу. Так что мы с Хэппи поспешили на вокзал. Успели на вечерний экспресс. Пришлось разориться на купе. От тебя разило перегаром.       В прежние времена я бы извинилась и пожалела Нацу за то, что он пять часов провел в борьбе с укачиванием и вынес мое безумие, умудрившись доставить до квартиры в целости и сохранности. Но в данный момент больше заботили причины, по которым я устроила сцену. Мне абсолютно не свойственны манипуляции чужой добротой и мастерство взбалмошной актрисы погорелого театра. Последний раз я так поступала при жизни отца, когда произошла попытка насильственной выдачи замуж. Тогда я убедила приставленного телохранителя помочь мне сбежать, причем не самым лестным образом: изобразила попытку изнасилования. Обман сработал, я улизнула из отчего дома.       Из одной точки зуд предчувствия распространился по всей спине. Лаксас стал вторым после отца, кто вызывал во мне одновременно ненависть и любовь, восхищение и омерзение. Я обязана вспомнить, что произошло на празднике. Но события после отнятого бокала представляли собой пустой лист.       Одно знала наверняка: Дреяр-младший виновен в моей психозе.       — Из-за чего я взорвалась?       — Люси, если ты не помнишь, то я тем более. Когда я вышел из туалета, ты уже ушла. А попытку найти тебя пресекла Лисанна.       — Она же с Лаксасом была.       — Нет. Она ждала, когда мы поговорим. А Дреяр скрылся, стоило мне появиться на горизонте.       И пошел блондин ко мне, потому что видел, что пью. Или не пошел. Нет. Пошел, но не сразу. Мы с Каной успели осушить половину бутылки.       Жилка вновь запульсировала. Младшая Штраус достала носиться за моими мужиками как курица-наседка за цыплятами. За братом лучше пусть смотрит. Глупая идея возникла спонтанно: лучше пусть Лаксас будет встречаться с Лис, чем с Хисуи — мы сможем продолжить видеться.       Из груди попытался вырваться смешок — обратился в покашливание. Насколько же сильно я заблуждалась в необходимости присутствия внука Мастера в моей дальнейшей судьбе, раз подсознательно искала уже не варианты, а безумные компромиссы с совестью?       — Я подумал, что ты так расстроилась, потому что пропустила годовщину смерти матери. В конце концов, именно она научила тебя любить книги.       — Годовщина? — голова резко повернулась, вызвав дискомфорт в шее. — Какое сегодня число?       Черная дата на настенном календаре обдала меня осуждением. Позавчера. Я никогда не пропускала поход на кладбище, всегда помнила о «днях скорби». Я захотела расплакаться от негодования, но слезы не потекли. Видимо, я вчера истратила лимит.       — Как же это…       " — Элементарно, влюбленная дура: ты поставила грозового убийцу драконов превыше всего и всех. Между вами похоть? Так и продолжишь лицемерить?".       Голос моей темной половины звучал злорадно. Когда все изменилось в сторону худшего сценария?       Обреченность села рядом и обняла за плечи.       — Ммм, знаешь, Люси, — Хэппи попытался разрядить обстановку очередными глупостями. И поняла я о намерении пошутить по тому, как по-идиотски он прикрыл улыбку лапками и закатил глаза.       — Не говори ей, — Нацу скривился, словно съел лимон.       — Что еще?       Впервые я была рада, что Хэппи увязался за огненным убийцей драконов. Если бы не он, то я бы могла изнасиловать Нацу в пьяном угаре. Но крайности обошлись переодеванием и тем, что использовала друзей за место плюшевых игрушек и чуть не задушила. Даже не обратила внимания на ночнушку, в которой спала. И почему я переживала, что Нацу увидел меня голой? Не нонсенс.       — Кажется, я вспомнила.       После такого меня замуж точно не возьмет никто кроме розоволосого парня, что сидел в кресле напротив. Вот как теперь мне расставаться с ним? Я изрядно поиздевалась, а Нацу не жаловался. Ни намека на злость. Все тот же заботливый, осторожный и нежный взгляд старшего брата, которым он смотрел на меня с начала знакомства.       Сегодня не подходящий момент ставить точку. А будет ли подходящий? Я никогда не смогу ранить того, кто мне дорог. Чем дольше буду тянуть, тем больнее ему сделаю.       Как же сложно принимать решения!       — А мои вещи?       — Эльза их привезет. Думаю, они с Греем и Венди уже вернулись.       — Который час?       — Далеко за полдень. Ты долго дрыхла.       Часы на прикроватной тумбе показывали без пятнадцати два. Прошли сутки с ошеломляющей новости о влюбленности Хисуи в Лаксаса, и я все еще не наложила на себя руки.       По щеке потекла слезинка. Я дрожащей рукой стерла ее, не веря, что из-за покойной мамы поплакать не смогла, а из-за левого мужика рыдаю постоянно. Если я потеряла сознание посреди зала, почему мне не помог Дреяр? Он же стоял рядом.       Круг замкнулся там, где я его начертила. Тот, кого хотела, бросал в трудную минуту, тот, с кем не видела будущего, оставался рядом, несмотря на мое нечестное поведение. Когда Лакс уедет в столицу и женится на королеве, я останусь одна, если брошу Нацу. Дреяр не останется ради меня. Какой смысл пытаться отговорить его вступать в ряды личной охраны Хисуи, когда исход известен?       — Люси, — Нацу присел на корточки передо мной, привлекая внимание. — Я могу помочь тебе успокоиться.       И, как и обычно, бестактность Драгнила бьет рекорды. Секс — последнее, о чем я сейчас мечтала. Неужели не видел, что я разбита?       — Надеюсь, готова поработать?       Улыбка в тридцать два — знакомая и такая родная. Смена темы подобно скоростному поезду пронеслась через тоннель в виде моего черепа, и только, проводив последний вагон, я осмыслила услышанное. И кто говорил, что я не пошлая? Секс не единственное успокоительное. Тяжелый труд и занятость намного эффективнее.       — Поработать?       Столько раз я слышала это предложение. И никогда не наскучит. Именно это нас с Нацу и объединяло. Мы не семья, мы нечто больше. Мы — команда. Изменит ли разрыв наши отношения?       — Э-э-э, что случилось?       — Животик болит? Не надо всякую гадость пить. Пей молочко и ешь рыбку, тогда не отравишься.       Нацу и Хэппи перепугались, когда я заплакала. Оказалось, что слезные железы не высохли. И, как назло, поток в ближайшее время не остановится, потому что я достигла точки невозврата. Имея все основные ресурсы для того, чтобы прожить хорошую жизнь, я продолжала оставаться недовольной бытом. К черту Дреяра. Пусть горит в пламени ада с королевой на пару. Ноги моей во дворце впредь не будет.       — Просто я вспомнила кое-что.       И, поддавшись ностальгии, я бросила в объятия сына Игнила, вдыхая его естественный аромат, без примесей одеколона, ища в нем аромат дома.       И не нашла. Сильнее сжала жилетку — толку ноль. Не тот. Ни с тем. И параллельно — тот, близкий.       — Я бы не стала такой, какая есть без тебя. Без Вас обоих.       Рыдания сотрясали тело. Я не могла остановиться. И не понимала, чем именно вызвана очередная истерика. Давка в груди вызывала бесконтрольное желание выплакаться. Было тошно и противно. Одновременно я ощущала благодарность и умиротворение. Странное состояние, не поддававшееся точному описанию. Мне не хотелось ранить Нацу. Он не заслужил быть преданным. Но я уже предала его, когда закрутила роман с Лаксасом. Как продолжать отношения, которые строятся на лжи и уловках? Я должна, как минимум, признаться Нацу, что изменяла ему.       — Люси, я тоже должен кое-что сказать.        Нацу отошел на шаг, разорвав объятия, но оставив ладони на моих плечах. На секунду мы замерли. Я приготовилась к поцелую, которым дело бы могло не закончиться, испугавшись.        — Да пофиг! Нам не до болтовни! Ребята уже заждались! Мы договорились на половину второго! Опаздываем!       Пофиг! Я на эмоциях, а ему пофиг? Вот и уследи за эмоциями безумца!       — Мы всегда будет вместе, так что ты всегда будешь такой, какая сейчас! Потому что я не позволю тебе измениться в худшую сторону.       Очередная улыбка. Очередное обещание. И я понимала, что так и будет. Единственное, о чем можно было не переживать. Эти двое останутся со мной, несмотря ни на что. Я зря нервничала по поводу обличающего разговора. В конце концов, Нацу и с Лисанной счастье построит. Они отлично смотрятся, знакомы с детства, первая любовь.       " — Продолжаешь перечить себе, ища запасной выход. Думаешь, если сведешь их, то Лаксас станет твоим?".       Беседую сама с собой — пора к психиатру.       — А теперь иди быстро в душ, чисти зубы и вперед на миссию!       И Нацу, что называется, впихнул меня в ванную, кинув на голову футболку и шорты. Чрезмерная активность парня напрягала. Либо это от объедания, либо от недосыпа. Возможно, комбо. Я приняла душ в кратчайший срок, переоделась и вышла в комнату, где ожидал очередной сюрприз.       — Ты прибрался?       — Мы будем долго отсутствовать, а от мусора могут завестись тараканы. Кстати, я предупредил хозяйку, что тебя некоторое время не будет.       Никогда бы не подумала, что огненного драконоборца заботит чистота и порядок. Может, Нацу мне не все рассказал, и самое худшее предстояло узнать из газет? Никаких крошек, пятен. Стол отмыл, мусор выбросил, причем, судя по пустому ведру, вынес на улицу. Интуиция упорно кричала: что-то здесь не так.       — Готова?       — Так, а что с вещами?       — Эльза захватила твой багаж из гостиницы.       — А мы собрали мелочи, пока ты спала, — прыснул Хэппи. — Даже твои извращенские труселя положили.       — Их на кой взяли? Кто разрешил в моем нижнем белье копаться?       — Будто бы мы что-то новое увидели, — буркнул Нацу, схватил меня за руку и вывел из квартиры. — Пошли.       Я мельком убедилась, что окна закрыты, а из розеток не торчат шнуры. И это проверили. Ну, молодцы! Точно намечается чепе масштаба Волшебных игр.       На улице ярко светило солнце. Хозяйку я не встретила, видимо, действительно парень к ней наведался.       — Ты внес плату за ближайший месяц?       — Отдашь все, когда вернешься. Хотя, учитывая, что ты моя девушка, не понимаю, зачем нам делить бюджет. Съехались бы, и все было общим.       Если мое молчание и задело Нацу, то он это умело скрыл, хотя обычно мимика и буйный нрав выдавали его с потрохами.       Остальная часть команды расположилась в тени рядом с моим домом. Видимо, они давно ожидали нас, раз Грей походил на ощетинившегося ежа. Странно, что не успел стянуть с себя одежду.       — Нацу, Люси, быстрее! — Венди весело махала нам. Два хвостика. Милое закрытое платье-пальто.       — Вечно вы опаздываете! — буркнула Шарли. Идеальная белая шерстка и пальтишко в тон с нарядом хозяйки.       — Мы уйдем без Вас! — добавил Грей, пиная камень. Кажется, пальто ему подарила Джубия на день Святого Валентина. Выходит, мне вчера и про эту парочку послышалось верно? Встречаться начали?       Ребята ожидали нас в полной боевой готовности. И, конечно, во главе возвышалась гора чемоданов Эльзы. Сама же Алая стояла рядом, облаченная в доспехи, естественно. Некоторые вещи не меняются.       — А что за задание? — обратилась я к Нацу, пока мы приближались к друзьям.       — Помнишь, мы после войны договорились кое-что провернуть? Так вот. Мастер и совет дали добро!       — Столетний квест! — не выдержал Хэппи.       Скоростной поезд снова промчался через мой череп. Не удивительно, что народ радовался выпавшему шансу, как дети, в их глазах горел огонек предвкушения, азарта и страха. Последняя эмоция присутствовала во взгляде у Венди, но она, как и я, ждала возможности. Мы частенько обсуждали желание опробовать способности и навыки на сложной миссии, когда устраивали девичник. Леви, к примеру, сомневалась, что Гажил ей позволит взять что-то сложнее расшифровки письмен, а с учетом беременности шансы подруги на супер-задание упали до плинтуса. Венди, напротив, несмотря на юный возраст, пылала энтузиазмом в вопросах боев и стратегий.       — Люси, — девочка подбежала ко мне, — мы, наконец, это сделаем. Выполним задание, которое никому не удалось расшифровать.Ты рада?       Венди пропала из поля зрения, я впала в транс: уставилась прямо перед собой и не моргала. Новость не вызвала удивления. Я уже знала, что отправляюсь на миссию.       Цепь восстановилась. События вчерашнего вечера выстроились в ряд.       Пропали голос друзей, прохожих. Причудилась музыка фортепиано, доносившаяся снизу. Вместо улицы я обнаружила вокруг стены и двери. Коридор.       — Почему это не важно?       — Потому что ты сама уходишь с Нацу на столетнее задание! — проорал Лаксас, ударив кулаком в стену.       — О чем ты говоришь? Какое столетнее задание?       — Никакое! Мне нет дела до того, сдохнешь ты там или же вернешься брюхатая таким тупым ребенком, как и его папаша. Катись на четыре стороны!       — Люси, ты в порядке?       Эльза слегка толкнула меня в плечо. Я вздрогнула и вернулась в настоящее время. Ошарашенная и не желавшая никуда ехать. Голова снова разболелась от воспоминаний. Вот и закончилась мечта о столетнем задании.       — Ребят, езжайте без меня. Я догоню Вас через пару дней.       На меня уставились шесть пар глаз. Больше всех недоумение считывалось с Нацу и Хэппи.       — Почему так внезапно?       — Грей, я должна кое-что закончить. Мы можем обсудить, где лучше встретиться, чтобы не терять времени попусту? — я говорила грубо, поэтому пришлось убедительно соврать. — Я хочу отправиться на могилу родителей. Неизвестно, когда вернусь. И я поеду туда одна, Нацу. Я поеду одна.       Нацу собирался вмешаться. Я заметила, как он сжал кулаки, разозлившись. Но я не собиралась брать его с собой, потому что я не планировала поездку в родную деревню.       Ложь во благо. Так я себя успокоила. Я не могла уехать, не встретившись с Лаксасом. Потому что я призналась ему в любви. И, кажется, почти получила ответ. Но «почти» не считается.       И «почти», к несчастью, стало намного важнее моей команды. Надеюсь, ребята смогут понять, простить и отпустить. Особенно мой, пока что, бойфренд, чье несогласие слишком ярко выражала вызывающая поза.       Но я обязана увидеть Лакса перед миссией.

Лаксас

      — Дамы и господа, наш поезд прибывает на конечную станцию. Мы будем в Магнолии согласно расписанию. В восемь сорок пять по местному времени.       — Наконец-то.       Поезд начал замедлять ход. Пассажиры, успевшие за поездку задремать, просыпались, потягиваясь и переговариваясь. Мой желудок, подобно Вельвено, затанцевал дикий танец радости. Укачивание — испытание. Скрывать тошноту сложно. Я прилагал максимум усилий, чтобы не прослыть за слабака. Однако репутация — одно, а болезнь — ад. Всю дорогу я просидел с закрытыми глазами, чтобы мелькавшие за окном пейзажи не вызывали к ощущениям и зрительную «скорость».       Пассажиры стали вставать со своих мест, собирать багаж. Мой походный мешок лежал рядом. В нем была пара-тройка вещей. Большего и не нужно. Громовержцев я тоже оставил, чтобы собраться с мыслями.       Последний день для принятия судьбоносного, не послать бы деда, решения. Звучит тупо, ибо я сам строил свою судьбу. Не понимал, как могут люди жить за счет родителей или надеяться на удачу. Кроме тебя самого никто из западни нерешительности не выведет. И все решения нужно принимать осознанно, а не на эмоциях. Если бы все думали головой, прежде чем менять жизнь, то не было бы нищих, самоубийц и сирот. Я собирался сменить гильдию, в которой вырос, на дворец и абсолютно неизвестную обстановку. Есть над чем подумать.       На платформу я сошел двадцатью минутами позже, практически сразу наткнувшись на своих поклонниц, которые, судя по виду, ждали меня со вчерашнего дня. Так, надо мотать. Это фанатки.       Пришлось в очередной раз не по делу расходовать магию: переместиться с вокзала на торговую площадь. В последнее время я раздражался от вида воздыхательниц. Их число увеличивалось в разы. Популярность всегда ассоциировалась с победой, но и у нее обнаружился предел. И всему виной смелость современных женщин. Еще пару лет назад большая часть слабого пола на меня лишь смотрела издалека, а теперь напролом лезут с предложением сходить на свидание или сразу перепихнуться. И лезут полуголые малолетки. Даже не по себе от того, что скромность нынче не в моде. Я тот еще ценитель раскрепощенных дам, но не педофил. Родителям бы удар током послать, авось начнут проверять кровати дочек по ночам.       Однако не только от фанаток зарябило в глазах. Стоял разгар субботы, поэтому на улицах не протиснуться. Особенно много семей с детьми. Стоило погоде разгуляться — все отправились на прогулку. Мои габариты отпугивали горожан — мне обеспечивали максимально свободное передвижение при такой плотности толпы. Идеальным вариантом было бы снова телепортироваться.       — Мистер Дреяр!       Пришлось буквально возвести взгляд на небо. Не судьба уже даже до гильдии добраться без лишних разговоров. Как же меня достали люди! Грубость, правда, пришлось отложить, когда я обернулся и наткнулся на знакомое лицо. От поездки на поезде я раньше галлюцинациями не травился.       — Ваше Величество? — прозвучал вопрос скептически, потому что Хисуи шифровалась под крестьянку, нацепив безвкусный рыжий парик, в котором ей удалось не потерять лицо. Все-таки королевская кровь прививается с материнским молоком. На близком расстоянии королеву легко узнать.       Основательно она подошла к переманиванию меня на свою территорию. Сразу видно, инстинкта самосохранения не унаследовала.       — Удачно замаскировалась, как думаете?       — Вполне. Что Вы здесь делаете в таком… образе?       Пауза вышла длинной из-за скудного запаса синонимов слова «прикид». Вот у болельщицы проблем со словарным запасом нет. И почему я снова про нее подумал? Всю дорогу старался выкинуть из головы вчерашнюю ссору — не преуспел.       — Прячусь, — девушка взяла меня за рукав и отвела в сторону, чтобы не загораживать дорогу. — Два стража наблюдают из угла. Но мне нравится выбираться в люди, чтобы лично оценить масштабы собственных реформ. Как чудесно, что мы столкнулись.       Не доверял я случайностям. Ненавидел слежку. Не показалось, что за мной следили последние дни.       — Да?       Я прилагал максимум усилий, чтобы не позволить ногам унести меня в страну жопотрясов. Я не рвался жениться на Хисуи, вопреки планам девушки.       — Сегодня последний день, чтобы принять мое предложение. Сама судьба свела нас вместе, — она широко улыбнулась.       Скептицизм драл когтями внутренние органы, пытаясь выбраться наружу. Это не просто не дотягивало до кокетства. Худшая попытка флирта на моей памяти. Королева не собиралась стараться понравиться. Ее самоуверенности хватило бы, чтобы наполнить океан.       — Если ссору с моей девушкой можно назвать судьбой.       А я не умел и не пытался учиться скрывать омерзение к тем, кто считал власть поводом манипулировать и палец о палец не делать самостоятельно. За секунду я принял решение в дилемме, мешавшей спать по ночам. Я вдруг осознал, что нелестный отзывы о правительнице страны не на пустом месте созданы. Как и любой монарх, Хисуи не привыкла получать отказы. Каким бы хорошим человеком она не была, я для нее — очередная реформа, которая будет воплощена вне зависимости от мнения меньшинства. И как прикажете с такой уживаться под одной крышей? Я и дрессировка — да вы наркоты надышались.       Как и следовало ожидать добродушие девушки медленно уходило с лица. Поза осталась неизменной, улыбка чуть менее широкой — выдержка. А вот глаза вспыхнула ревностью.       — Почему же Вы не сказали про девушку во дворце?       Аккуратнее предстояло подбирать дальнейшие слова, такого количества яда в тоне хватит для умерщвления всех морских тварей. Зато мы сошлись во мнение о положительном влиянии столкновения. Прямо знамение — заткнуть амбиции за пояс.       — Мы с ней на тот момент находились на стадии недоверия. Да и сейчас не особо уверены в будущем.       Ложь мне настолько не свойственна, что я забыл, когда в последний раз обманывал. И как я мог утверждать, что женщины мужиков не меняют? Из-за болельщицы уже в третий раз пошел против принципов.       Да ликвидируется ли образ заклинательницы из сознания и подсознания когда-нибудь?!       — Так, значит, мое предложение Вам не интересно более?       Интересно, будет ли Люси мне в тюрьму писать. Я разбил сердце королевы — посадят в одиночку, где раньше Джерард сидел. В ту же камеру. Для наглядного примера остальным буйным хвостатым. Как в старые добрые времена: метод кнута и пряника.       — Скажем так, я бы попросил отсрочку, если на той будет Ваша воля.       В клетку нельзя: я свободолюбивый камикадзе — разложу по кирпичам и камеру, и тюрьму, и дворец, заодно, и плевал на антимагическую защиту высшего уровня. Я заметил, что в Хисуи снова заплескалась наглая надежда.       — До конца месяца времени хватит, чтобы все урегулировать?       — Думаю, да.       — Тогда жду вестей.       Я слегка наклонил голову в знак уважения, как требовал этикет, и дождался, пока королева развернулась и пропала в толпе.       — Вот же. Девушка, тоже мне отговорка.       Тем не менее, я выиграл фору — оно и было нужно.       Оставшуюся дорогу до дома я прошел в тишине. И прокручивал одну и ту же сцену, произошедшую вчера вечером.       Темный коридор.       Шумные вдохи.       Прерывистые выдохи.       Сплетенные тела.       Ссора.       Признание.       И раскрытие.       Влипал я в смертельно опасные ситуации, но вчера умудрился открыть очередной способ свести себя в могилу собственными руками.       Отвращение. Я презирал себя. При всем эгоизме, которого во мне в избытке, нельзя доводить интрижки до края: миллиметр — бездна. Мне не следовало исполнять роль няньки. Разумнее было бы проигнорировать, но этот шпендель-бармен, не скрывавший намерений, особенно после откровенного предложения Люси, которое та сделала назло не то мне, не то чешуйчатому кретину, направился в тот же темный коридор, где Люси собралась перевести дух. И я заподозрил, что он мог воспользоваться пьяным состоянием литературного дебюта.       В итоге ситуацией воспользовался я сам. Недооценил градус алкоголя и ревности на нас обоих. Я не стремился остепеняться с Хартфилией, так почему я застрял между А и Б на тонкой нитке под куполом цирка без страховки? И ладно бы сексом обошлось. Цапаться перед Каной — худшая попытка конспирации!       Затем застукали в неприличном виде…       Прогулка на свежем воздухе не особо помогла. Ни на йоту не удалось переключиться на пейзажи и прочих тараканов разума. Амурные твари живучие и здоровые - не прихлопнуть тапками. Тут нужна чугунная сковорода и моющее средство с токсичнейшим составом химикатов: следы я оставил размера мамонта и цвета крови.       Двухэтажный дом, выбранный на окраине и в противоположной от гильдии стороне, сокращал визиты деда в мою обитель. Личное пространство крайне важно для каждого человека. По факту, единственной соседкой была Полюшка (по ряду очевидных причин, не рвавшаяся устраивать посиделки).       Гостя я учуял на расстоянии.       Аромат клубники и ванили — духи, которые я имел глупость подарить девушке Драгнила на день рождение. Я облокотился на дерево, не решаясь идти дальше. Ей не следовало приходить. Что толку? Что изменится? А главное, каким образом Люси оказалась здесь? Я считал, что она отсыпается в отеле в восьми городах отсюда.       Блондинка сидела на крыльце, подперев спиной перила. В походных шортах и желтой футболке. Цвет ей шел. Хотя и не так, как красный, как платье, в котором получала награду за роман. Девушка выглядела напряженной.       Вот и бегай от столкновений.       А с каких пор я убегал от разговоров?       — Как ты здесь оказалась?       Люси поднялась, как только я показался на лужайке. Пока расстояние сокращалось — оба, видимо, пытались понять, что же дальше, потому что нервничали. Сердцебиение что у меня, что у нее - вне нормы.       — Нацу привез.       Глаза цвета шоколада смотрели с гребаной нежностью, которую я бы не хотел вызывать. Но назад не повернуть. Слова сказаны. Я лишь надеялся, что мы разойдемся и больше не встретимся, чтобы не мутить воду. Кто же знал…       И плевать, что ее привез головешка. Мотив важнее.       Надо же к тридцати годам понять выражение «магнитное притяжение» — иллюстративный пример.       — Давай, поговорим.       — Не о чем.       Несмотря на произошедшее, я планировал избегать девушку. И я выставлю ее за дверь. Незачем ворошить улей мармеладных планов: накачаемся тем, что портит кровь — чувствами.       Демонстративно поднялся по ступенькам.       — Есть о чем. И больше шанса может не предвидеться.       — Мы уже обо всем поговорили вчера.       — То, что произошло вчера и разговором назвать нельзя. Потрахались, поорали и разошлись.       Ключ остался не повернутым. Описала четко. Три слова. Три факта. И не придраться.       — Ты меня любишь.       Люси воспользовалась заминкой, голос не дрожал. Сегодня она полна решимости. Следовательно, бесполезно отмахиваться. Проснулась вторая Эльза и третья Эва.       Никто не просил быть откровенным. Разговор? Хорошо, поговорим. В манере Дреяра.       — Что? Болельщица, протрезвей! Ничего такого я тебе не говорил.       — Верно. Поэтому я и пришла. Я хочу, чтобы ты сказал мне о своих чувствах прямо.       — Чувств нет.       — Тогда, как мне трактовать твою вчерашнюю последнюю фразу.       Отличный вопрос! Самому бы хотелось понять, с какого фига я процитировал Арзака. Ему положено жене вещать приторную ваниль.       — Забудь.       — Ты не мерзок. Ты заслуживаешь быть счастливым, как любой нормальный человек.       О, точно. Я нес бред без фильтров. Что-то про детство, что-то про родителей, что-то про психологическую травму — выудил из глубин души ранее неведанное посторонними.       — Верно. Поэтому я собираюсь принять предложение Хисуи. Мое счастье — брак с королевой.       У меня до сих пор похмелье? Что я творил? Полчаса назад заявил Хисуи в точности обратное.       — Я люблю тебя.       Гонор убавился. Снова эта фраза. Только сейчас Люси трезва и не испытывала эйфории после секса. Абсолютно четкое мышление. И снова в груди зародилось давно позабытое тепло. Признанию Хартфилии я безоговорочно поверил. И, пора признать, все шло к любви с той ссоры в парке столицы.       Желание обняться было сильным. Таким же, как тошнота в поезде. Но борьба с укачиванием в разы усерднее. Мне не хотелось противиться сердцу, но Лаксас Дреяр до последнего вздоха будет думать головой, а не тем, что у него под ребрами.       — Неужели ты просто сделаешь вид, что ничего не говорил?       — Да, Люси! — резко развернулся, подошел к ней и хорошенько встряхнул. — Я это сделаю. Не будешь ты со мной в достатке. Я никогда не смогу остепениться. Я всегда буду иметь других баб, приходить со следами чужой помады на воротнике. Ты хочешь таких отношений? А, если появятся дети? Подумала, какого будет растить их, понимая, что делишь мужа с половиной Фиора?       Я хотел, чтобы девушка испугалась. Мне был нужен ее страх. Тот первоначальный ужас, который она испытывала, когда мы познакомились. Целая вечность прошла с тех пор, как я требовал Люси в качестве трофея за помощь в борьбе с Фантомом Лордом и четырьмя элементами. Тогда я издевался, потому что презирал слабаков и считал, что знал, какими должны быть настоящие волшебники. Тогда я видел в напарнице Нацу всего лишь грудастую замену Лисанны. Тогда болельщица вызывала дикую неприязнь вплоть до желания изувечить ее тело. Тогда я был монстром.       Несколько дней назад я вспоминал прошлое, ошибки, каким самодовольным индюком был. И на четыре часа ушел в размышления о том, когда же конкретно я начал видеть в Люси не хрустальную куклу без мозгов. К выводу я пришел тайфунному: она зацепила меня с самого первого дня, как я увидел новенькую с балкона второго этажа — светящуюся надеждами и добротой, открытостью и верностью, от которых аура вокруг нее буквально пылала.       Моя мама была такой же. По крайней мере, так показалось маленькому мальчику, которого вырастил непутевый отец.       Из-за внезапно возникшего сравнения двух женщин я и заметил Люси в толпе, хотя та выглядела типичной мечтательницей, которую легко уложить на лопатки в постели. Естественно, она не такая доступная. Испортил ее я своим визитом в канун Рождества.       В тот вечер Люси приболела. Улицы замело, а Полюшка и дед умудрились разругаться в пух и прах, поэтому старуха не удосужилась принести лекарства. Расхлебывать кашу пришлось единственному магу, способному на пространственные перемещения. Что называется — подфартило. Иксиды — на миссиях, Мест — в совете. Я плюнул на придумывание отговорок, потому что Люси жила недалеко от стрип бара, — по пути. Сначала заскочил к целительнице, получив веником по заднице за место деда, копией которого родился, потом — уже в скверном настроении — появился на пороге болельщицы.       От Хартфилии исходил запах пота и мокроты. Ее состояние к ночи ухудшилось, а я часто ухаживал за громовержцами, если тех хворь одолевала на миссиях. Не думал, что Люси примет помощь, но она впустила и даже разрешила перестелить постель и обтереть губкой. Затем я дал отвар. Девушка заснула, а посреди ночи проснулась и попросила воды. Я должен был уйти, наверное, но мне понравилось наблюдать за спящей красавицей. Тогда это не было влюбленностью или похотью. Я смотрел за товарищем. Обычное дело, пусть не совсем в моем стиле. Когда Люси проснулась, ее температура спала. Она тут же осознала, что в ее спальне сидит не ее убийца драконов. Попыталась начать истерику, но вовремя вспомнила про мою заботу. Я предложил ей принять душ и снова сменить простыни. Ничто не предвещало дикого и яростного секса.       Просто она поскользнулась. Просто я пришел на шум и обнаружил ее голой на четвереньках. И у меня просто встал.       И снова я не ушел, а помог ей подняться, изобразив, что ничего особо не заметил. Я повел себя как джентльмен. А Люси спросила, почему я ее не хочу.       Кто из нас сделал первый шаг? Я не помнил. Только не прошло и десяти минут, как я нажаривал ее в ванной, а потом и в кровати. Воспоминания до сих пор съедали меня изнутри. Нельзя было спать с больной девушкой, состоявшей в отношениях с другим парнем. И какой аргумент весомее? Забил на все.       Не удивительно, что дело кончилось их разрывом с Драгнилом и нашим сближением.       — Ты не такой.       Ни намека на испуг. Все та же несокрушимая вера в дерьмо со шрамом.       — А какой же я?       — Если ты встретишь любовь, то ни за что ее не опустишь.       Пальцы разжали хрупкие плечи подобно крану, когда срывалась балка. Меня залихорадило.       Теперь не в кайф подшучивать над парнями по поводу затяжных ухаживаний и трусости. Я с ними сравнялся.       Впервые за долгое время я открылся. Эмоции Люси легко считала с лица. Потянулась.       — Что на счет Нацу? Вчера он мне сказал, что вы помирились.       И опустила руку. Кувалду я не убирал, лишь отложил.       — Это он так думает.       — Так помирись.       — Ты сам сказал, что мне рано думать о браке.       Точно. Говорил.       — А теперь я сам думаю о браке. И считаю, что семью можно строить с тем, с кем будет наиболее комфортно. В твоем случае — это Драгнил.       Продолжал противоречить себе. Надо будет спросить у Макса адрес его психотерапевта.       — А в твоем Хисуи?       — Выгодная партия.       Официально заявляю — это край. Я повторял слова деда. Совсем тронулся башкой.       — Ты не всерьез.       — Всерьез.       — Отдаешь меня Нацу, хотя любишь?       — Нельзя отдать то, не имеешь, — фраза вышла двусмысленной, пришлось быстро прояснять. — Хотя, постой, я тебя имел. Прямо вчера.       Челюсть от пощечины онемела. Зато я добился ненависти.       — Я не собираюсь мириться с Нацу. Я буду одна. И виноват в моем одиночестве ты. Хочешь жениться на Хисуи? Благословляю. Но, честно, Лакс, я никогда бы не подумала, что ты такой тупорылый кретин.       Первичный отчет оказался неверным. Я четырежды нарушил свои предписания. Не встречаться с чужими бабами, не заниматься сексом в людных местах, не прикрываться женщиной в целях защиты от конкурентов и не влюбляться.       Люси развернулась и побежала прочь. Я снова заставил ее плакать. Но нам действительно лучше порознь. Я не могу гарантировать, что останусь моногамен. Несмотря на россказни Редкофкса о том, что, когда драконоборец встречал пару, для него пропадали другие женщины. Я не привык связывать себя с кем-то одним. Мне нравился секс. Но, чтобы вернуться к образу бабника, мне следовало обрубить петлю.       Но смогу ли я снова спать со всеми подряд, без эмоций, не чувствуя?       Я смотрел ей в след даже, когда ее силуэт скрылся из виду. Я отпустил ту, которую полюбил. Я простоял до самой темноты, не входя в дом, смотря на дорогу.       Видимость будущего затуманилась, а щека продолжила ныть.