Вето, вариация, вывод, шпион, плод.
28 июля 2017 г., 18:28
Она — ленивый ребенок из высшего света.
Она не умеет шить или печь. Она не умеет не начинать свой день с какого-нибудь крайне изысканного блюда. Она не умеет жить просто.
А он пропал, утонул, погиб – он в нее влюбился.
И теперь, как шпион, он пытается следить за ней, пытается понять, насколько испорчена эта барышня.
О, если бы он знал, что она безнадежна, и у него нет шансов: она любит только одного человека самой искренней и чистой любовью – саму себя.
Когда ей становилось совсем скучно, она садилась возле зеркала и ворковала:
-О, мессир, неужели Вы думаете, что сможете завоевать меня? И не надейтесь, я лишь плод вашего больного рассудка, - и она смеялась, и смех ее был прекраснее самого чистого звона серебряных колокольчиков.
А когда ей не было скучно, а это случалось крайне редко, она могла что-то почитать или пройтись по магазинам. Но все зависит от ее настроения, легкого и переменчивого, как морской бриз.
А он пришел к выводу, что жизнь его кончена. Просто не может его жизнь быть яркой и полной красок без нее, этой прекрасной кокетки в сиреневой шляпке. А она без конца флиртовала и подмигивала всем, кого считала крайне привлекательными. В общем, слыла она особой крайне легкомысленной.
И решил он сам для себя наложить вето (запрещавшее ему мечтать о ней), но, разумеется, суспензивное, чтобы в случае чего самому с собой поспорить и отменить его, ведь жизнь его без нее, как уже известна, лишена радостей.
И перед сном он прокручивал множество вариаций того, как подойдет к ней, мужественно посмотрит в глаза и признается во всем, или вдруг спасет ее от кого-нибудь (он особо не продумывал этот момент, неужели важно от кого надо спасать прекрасную принцессу?).
Но шел день за днем, год за годом. Он лишь тяжко вздыхал, любовь его не проходила.
А она взрослела, умнела, училась готовить, и, к сожалению, не знала о нем совершенно ничего.
А потом на похоронах будут читать его дневник и качать головами: «Какая любовь прошла мимо нее! Ах, глупая самовлюбленная девочка, а он ведь ее так любил, так любил!»
