Королевский оруженосец

      — Расширитель доспехов, — бормотал Джон, идя к оружейнику. «Это надо же было до такой дичи додуматься. Но ведь кто-то да поверил. Лансель, к примеру.» Джон не оправдал надежд Ланселя, которому кто-то брякнул, что Старки отдают проигравшим противникам доспехи даром. Сноу огорчил Ланселя, сказав, что он пока не Старк, а Сноу. Так что или золото или… Грустный Лансель куда-то на полчаса смылся и принёс выкуп за доспехи. Хорошо, что Ланнистеры платят долги, иначе Джон вынужден был продать доспехи. У него не было денег на подгонку по росту как и планов выступать на турнирах в цветах Ланнистеров. Одиннадцать драконов весьма хорошая плата за дурацкие турнирные доспехи. Если Лансель и дурак, но он богатый дурак. Теперь у Джона есть деньги, есть на что купить новый шлем. «А может и новый доспех за десять драконов и ещё останется золотая десница.» Лансель оказался не таким дураком, вместо одиннадцати полновесных драконов у Джона было шесть, четыре золотых чеканки Блэкфайра и одна золотая монета-десница чеканки Гарднеров, в половину цены нормального дракона. Джон подумал, что он клевещет на судьбу. Жизнь в столице оказалась неплоха для бастарда. Служба у короля Роберта была и трудной и простой сразу. Джон был не единственным оруженосцем, кроме него и ставшего королевским сквайром Ланселя их было трое. Король обожал охоту, войну и амурные потехи. Поскольку войны в последнее время (к горю Роберта) не было, оставалось участие в турнирах. Но и тут была проблема. Доспехи. Король последний раз влезал в боевые доспехи во время штурма Пайка. Прошло уже немало времени, но в турнирах он все же участвовал. Вот только даже амплуа «таинственного рыцаря» не помогало. Короля можно было спутать по размерам лишь с Горой, братьями Мандерли и Джонами Амберами (не имеющий фантазии лорд Последнего Очага назвал наследника Малым Джоном). Но спутать их можно было лишь в закрытых шлемах и в сумерках. Мандерли куда ниже, Гора и Амберы не были так упитанны. Так что инкогнито почти отменяется. Кроме того, король предаваясь охоте и выпивке, пропустил пару турниров и готовясь к объявленному им «турниру десницы» понял, что в любимые латы он уже не влезает. После чего он велел Ланселю найти «расширитель доспехов».       Джон уже знал об​ этой шутке, на которую Лансель неизменно ведётся.Два других оруженосца должны были найти оружейника, который постарается сделать латы пригодными для короля.Король дал Сноу немного свободного времени, и Джон, похохатывая над Ланселем, шёл по Стальной улице за шлемом.       — Не старье, но и не турнирный доспех. Простой хороший шлем с забралом.       Джон уже пятый раз втолковывал это оружейнику, настойчиво предлагавшему турнирный шлем в виде головы волка за десять драконов и называвшего его «сир».Наконец оружейник вытащил стальной шлем без всяких украшений и предложил его за один дракон и пару наручей за доплату. Джон спросил, нет ли у него и поножей. Наконец после упорного торга и споров из-за золотых монет Джон стал обладателем шлема, наручей и поножей. Оба участника торга были недовольны. Сноу предлагал пару драконов с профилем Деймона и одну золотую десницу, а оружейник требовал четыре полновесных дракона. Но когда Джон обнаружил солидную вмятину на шлеме, а у поножей рваные ремешки, торговец согласился на два дракона Деймона, один Эйгона V (вместо десницы) и двадцать оленей. — Кроме шлема, все это было заказано для Красных Плащей, но их капитан нашёл где-то лучшую цену. Мастер покачал головой, возмущаясь, как его, делающего доспехи для лорда Ренли и сира Лораса, предпочли другому оружейнику. — Не волнуйтесь, сир. Я заменю ремешки, выправлю вмятину, и вы ещё получите бесплатно подшлемник. Джон подумал, что за такие деньги оружейник мог и поддоспешник дать. Но и ему не надо было пытаться платить сомнительными золотыми. Взгляд его упал на странную конструкцию, похожую на помесь булавы, топора и молота. Но шипы и лезвия у штуковины отсутствовали. — Уж не расширитель ли это доспехов? — спросил Джон, которому стало интересно, что за оружие породил сумрачный гений южных оружейников. Показалось, или в окне мелькнула светловолосая голова? Но когда Джон обернулся, головы уже не было. — Доблестный сир, не обращайте внимание на эту глупость моего подмастерья. Он хотел создать оружие, пробивающее любой доспех. — А что у него вышло? — спросил Джон. Оружейник засмеялся, едва не закашлявшись. — Трата хорошего металла, больше ничего. Я пока думаю, перековать самому или заставить это сделать Джендри (это мой подмастерье). — Да, насчёт расширителя доспехов хорошая шутка. Вы видели, как в окно заглянул молодой Ланнистер? Он каждый день спрашивает о нем. Оружейник опять захохотал, приговаривая: «Он видимо думает, что я прячу расширитель для других покупателей!» Джон внезапно понял, что он должен сделать. Он отсчитал десять оленей и с трудом приподнял творение неведомого Джендри. — Хорошо, я беру у вас этот расширитель доспехов за десять оленей, — громко сказал Джон. Оружейник посмотрел на него как на ненормального. На лице читалось: «И ты туда же? А мне казался умным.» — Один золотой десница, — не терпящим возражений тоном заявил мастер. Проклиная себя за странную блажь, Джон расплатился и вышел, сжимая одной рукой мешок с доспехами, а другой «расширитель доспехов Джендри». Не успел он покинуть Стальную улицу, как услышал сзади топот. За ним бежал Лансель. «Ланнистеры всегда платят долги. Может, решил отомстить за поединок? Ничего, я его и «расширителем» отделаю!» Лансель замахал Джону, делая знаки, чтобы он свернул в переулок. Подозревая, что там засада, Джон покачал головой. Лансель торопливо подбежал к Сноу и тихо забормотал: — Продай мне этот расширитель доспехов, пожалуйста! А то король смеётся и говорит, что я ни на что не способен. Я ведь знал, что расширители есть, тебе же его продали! Примерно так понял лепет Ланселя Джон. Похоже, он и мастер не ошиблись, Лансель следил за Джоном и подслушав о «расширителе», решил его перекупить. «Сир Киван, отец этого оболтуса не Тайвин, но все же Ланнистер. Так что этот дурак вполне платежеспособен. Ну, что же, Север суров и не знает жалости, глупое летнее дитя!» — Не продаётся, — рявкнул Джон, перехватывая поудобнее «расширитель». Лансель задумался и просиял. — Я заплачу золотом, ну сколько тебе пришлось выложить? Пять драконов, больше? «Да этот псих совсем деньги считать не умеет. Горе Ланнистерам, если этот дурак как-то сумеет стать главой дома. Они же мигом разорятся.» -Шесть драконов, — остудил ему пыл Джон. Это подарок отцу. Лансель покопался в кошеле и сказал умоляюще: «Так я тоже хочу подарить моему отцу расширитель доспехов! Восемь!». Джону стало жалко Ланселя. В то, что эта штука не «расширитель», он все равно не поверит. — По рукам! Пересчитывая золотые, Джон подумал, что побить Ланселя вышло лишь на три дракона дороже, чем продать ему расширитель. «Мне можно записываться в Гильдию Алхимиков. Я из железяки сделал золото!» На следующее утро король в расширенных латах упражнялся с боевым молотом. Джон, как и прочие оруженосцы, периодически менял манекены в старых латах. Когда король после тренировок с королевскими гвардейцами устроил перерыв, появился Лансель. — Ваше величество, я выполнил ваш приказ, я нашел расширитель доспехов! Король, пивший в это время борское вино из кубка, закашлялся и ошарашено уставился на гордого Ланселя. Тот не спеша вытащил из мешка выкованное Джендри чудо-оружие. Лансель, бросив презрительный взгляд на Джона, вещал о ланниспортском мастере, создавшем расширитель. Роберт пытался понять, как его не самая удачная шутка стала явью. И почему Лансель так зыркает на Сноу? Похвалив «мудрого сына сира Кивана, надежду дома Ланнистеров», Роберт решил потрясти о «расширителе» Джона. — Ну, Джон, как ты смог надуть этого безмозглого сына сира Кивана? Джон, в этот момент тащил Роберту мишень с вонзившимся в нее метательным топором короля. Его величество не забыл забаву, которой он предавался в Штормовом Пределе, и любил метать топор в цель. Джон, каждый раз (когда выпадала его очередь) после метания нес мишень королю, а тот оценивал свой результат. — Ваше величество, он сам за мной побежал, — выпалил Джон. «Зря я радовался. Проклятый Лансель все понял и нажаловался королю.Ну не может Ланнистер быть таким дурнем. » — Был еще один поединок? — заинтересовался король. Он неожиданно для себя угодил в цель. Джон, стыдясь случившегося, рассказал о «расширителе» и о том, как Лансель его перекупил. Король при этом смеялся и хлопал Джона по плечу, уверяя, что не смеялся так лет двадцать. На попытку Джона отдать выманенные у Ланселя золотые король отмахнулся. — Это твой законный трофей, — провозгласил Роберт. — Немногие сумели обмануть Ланнистеров. — Ты удачливее меня, Джон, — шутливо сказал Роберт. — Я, когда на Серсее женился, думал в золоте купаться буду! — А этот гнусный Тайвин только под проценты в долг дает деньги мне, своему зятю и отцу его внуков! — Иногда я жалею, что твой отец не перебил Тайвина и его свору после взятия Королевской Гавани! » Роберт крякнул и заявил: «Но то, что мой оруженосец, да еще сын Неда, сумел обжучить Ланнистера, надо отметить!» Через четыре часа Джон подумал, что рано или поздно это бы случилось. Король инкогнито двинулся в бордель. Вместе с королем были Джон, сир Меррин Трант из Королевской Гвардии и Лансель Ланнистер. Еще вместе с Джоном был Призрак. Лансель знал куда они идут, но вот повода похода к счастью, не знал. Все (кроме Призрака) были наряжены пентошийцами, купцом и приказчиками. Купцом, естественно, был сам король. Несмотря на маскировку, короля узнали и он почти сразу куда-то ушел. Из всей компании Джон остался в одиночестве. Джон, не собиравшийся плодить новых бастардов, молча пил вино в компании Призрака. Король решение Джона одобрил. — Уважаю, ты прямо как твой отец! Я и сам бордели не люблю! Вот вернусь в Красный Замок, и все, ни-ни! Пафос речи короля портили две хихикающие девицы, висевшие на его плечах. Сир Меррин Трант, рыцарь не из первых, но ветеран походов в бордели, решил, что Джон скрытый извращенец. — Ты не бойся, это бордель Мизинца. Слышишь, Ми-зин-ца! Тут на любой вкус есть!  — На вкус Ланселя нашли! И тебе найдут, — заговорщицки бормотал Трант. — Этот бордель сам принц Оберин хвалит. А уж он, простите Семеро… ну, рано тебе такое знать. А может и не рано, а? Так и не выпытав, какие вкусы у Джона, Трант ушел наверх. Джон, оставшись в компании Призрака, задремал. Неожиданно проснувшись, он понял, что ему нужно найти сортир. Сноу, качаясь от выпитого, задел укрепленный на стене канделябр. Стена и часть пола вместе с Джоном сделали полуоборот. Канделябр висел под прямым углом. Призрак проснулся и удивленно посмотрел на хозяина. А тот на волка. «Это ж сколько я выпил, Призрак? Комната другая, маленькая и с маленьким отверстием в стене.» Джон с любопытством заглянул в отверстие. За стеной была богато обставленная опочивальня. И тут в комнату вошли двое. Одного Джон вспомнил. Это Мизинец, мастер над монетой и владелец этого борделя. Второй была женщина, которую Джон с ужасом узнал. Это была Кейтилин Старк. Но, приглядевшись, он понял свою ошибку. Женщина, вернее девушка, была лет на десять моложе леди Старк. Но одета она была в точности, как леди Старк. Вот только представить, что его мачеха будет так униженно стоять перед кем-либо, даже королем, невозможно. Мизинец повел себя странно. Сначала он обвинял девушку, называя ее Кэт, в предательстве. Затем стал укорять, что она предпочла Брандона, а потом его брата Неда, который ее не любил, в отличие от него. Дальше Мизинец разодрал на «Кэт» платье, а затем выхватил плетку… — Петир Бейлиш, именем короля, вы арестованы как изменник, — внезапно рявкнул Джон. Джон не собирался это говорить, его будто кто дернул за язык. Внезапно в голове возник образ странного ворона. В чем была странность, Джон не успел разобрать. Видение исчезло, а Мизинец дико взвизгнул и умчал в открытую дверь. Джон посмотрел на застывшую девушку. Ей он ничем помочь не мог. «Надо вернуться в ту, первую комнату. Похоже, канделябр — это рычаг…» Через пять минут Мизинец и два мордоворота из охраны борделя заглянули в комнату, где спал Джон. Джон валялся под столом, кувшин лежал рядом, запятнав эссоский ковер вином. Сноу громко храпел. Рядом спал белый лютоволк. Он тут же открыл глаза и строго посмотрел на чужаков. — Бастард он и есть бастард, особенно северный, — брезгливо скривился Петир. Мизинец успокоился и, пробормотав, что король кого угодно споит, даже Старка, вместе с охранниками ушел. Наличие спящего пьяным сном Сноу и вполне бодрого лютоволка отбило охоту перепроверять, кто шумел. Едва дверь закрылась, Джон открыл глаза.