острота

Тэхен входит в душевую. На бедрах висит махровое белое полотенце, закрывая его достоинство. Ким не привык, что на его естество будет пялится толпа потных мужиков. Это смущало. Но не обнаружив в душевой ни единой души, Ким с облегчением выдохнув, вешает полотенце на крючок. Здесь громко играет довольно-таки приятная музыка, парят клубы пара и никого нет. Вообще. Но Тэхену, конечно же, все равно и его это нифига не напрягает. Он заходит в одну из свободных кабинок, включает душ, регулируя воду и думает, что же это за фигня недавно была. Что вообще с этим Чон Чонгуком происходит? Почему он ко всем лезет? И вообще, кто научил его так тупо подкатывать? Задаваясь этими вопросами, Тэхен встал под воду, взял мочалку с гелем, намылил ее и начал мыться, смывая с себя грязь. Через некоторое время, он слышит как открывается дверь душевой. «Снова смотреть на голую задницу какого-то дядьки. Зашибись».  Некто заходит в кабинку, находящуюся справа от Кима, и Тэхен думает, что какого хера именно в эту, если есть еще дохера свободных?! Обычно человек пытается, как можно дальше отойти от ближайшего незнакомца, находящегося с ним в одной комнате. По типу: не рушь мое личное пространство, сука. Но Тэхен же у нас пофигист с опытом, так что он должен на это забить. Но появилось одно маленькое «но». Из этой самой кабинки начинают доносится весьма недвусмысленные звуки. «Так, рассуждаем логически. Этот чувак сто процентов знает, что в душевой он не один. Он специально вошел в кабинку рядом со мной. Так, ясно. Он маньяк. Мы вынесли диагноз. Тэхен, беги». Выйти из раздумий Киму помогает стон. Низкий, даже в какой-то степени мерзкий. Тут звук стучащих о пол капель воды прекращается, некто выходит из своей кабинки и не совершает больше никаких телодвижений. А Тэхену стремно. Очень, мать твою, стремно. Он поворачивается, смотрит на дверь кабинки и почему-то начинает молиться, хоть и не верит в бога. Ну самое время начать. Некто медленно движется к его кабинке. Шаги настолько тяжелые, что слышны даже при включенном душе. Тэхену страшно до жути. Сейчас хочется свернутся в клубочек под одеялом и переждать этот момент. Но это так не работает. Дверь со скрипом открывается, и перед Тэхеном во всей своей красе появляется мужик. Тот жирный мужик со стоящим членом. Из раздевалки. С этого момента, Тэхен хочет вынуть себе глазные яблоки ложечкой и положить их в баночку для хранения, потому что на это без слез не взглянешь. На все это. Боясь. — Кто тут у нас такая конфетка?  — Ох, почему-то резко возникло желание дать кое-кому по его жирнющей харе, а? Но есть одно «но». Скорее тот его нагнет, чем Тэхен ему что-нибудь сделает. А вот Ким не хочет, чтобы его нагибали. Ой, как не хочет. — Здорово, онанюга, — но вот по его действиям этого не видно. «Не хочешь, чтобы нагибали, а все равно провоцируешь. Тэхен, тiкай с городу, тобi пiзда». — А что это мы такие дерзкие, а? Давно не наказывали? Сейчас исправим, — «Как свалить из этой дерьмовой ситуации? Как?!» . — И не советую тебе открывать свой миленький ротик.   Чонгук выходит из тренерской с недовольным лицом ибо, почему это именно он должен сейчас идти в раздевалку за полотенцами и относить их в прачку?! Чонгук же у нас сильный, а пакеты жутко тяжелые. Он должен справится. Ага, конечно. Парень заходит в раздевалку и думает, что все и всё уже реально достало. «Чонгук, сделай это. Чонгук, сделай то» уже конкретно заебало. Он тренер, а не мальчик на побегушках! Но сегодня его ненависть к жизни смог чуть-чуть разбавить один зашуганный паренек. Хоть и знает, что получит, но все равно дерзит. А такие Чону нравятся. Он доходит до кладовки, находящейся рядом с душевой, и ищет глазами эти ненавистные пакеты. Но вместо этого слышит оглушительный крик, исходящий из душевой. «Снова какого-то насилуют. Эх, эти любители острых ощущений». Кто же мог потревожить тихий мирок Чон Чонгука? Не задумываясь об этом, Чонгук идет в душевую. А там он лицезреет такую прекраснейшую картину: какой-то мужик... Нет, не так. Тот самый мужик с улицы, которого они видели вместе с Тэхеном, стоит у входа самой дальней кабинки и с кем-то беседует. А, ну и у этого мужика стоит. Чонгуку аж стыдно стало. За мужика, конечно. Мужик, похоже, не заметил, как появился великий супергерой Чон Чонгук, и продолжил вещать кому-то весьма интересные вещи. — Я, блять, так понимаю, что с первого раза до нас не доходит, да?! Давно не наказывали?! — смотря на ухмыльнувшуюся рожу мужика, Чонгук думает, что этот дядя вообще бесстрашный. И тупой. Решил, значит, заняться воспитанием какого-то парня в общественной душевой. Ну тут, кроме мысленного «бля», ничего не скажешь. Но дырка мужика, именуемая ртом, кажется, вообще не планировала затыкаться и продолжала извергать из себя поток слов. — Детка, вставай раком. Настало время наказания, — глаза Гука невольно закатываются, и он решает все-таки прервать эту «интереснейшую» беседу и подойти узнать, что же там происходит. Как будто сам не догадывается, ага. Играем в имбецила. Парень, решивший помыться в одежде, очень даже хорошо вписывается в интерьер душевой. Чонгук вальяжной походкой подходит к голому мужику и с непередаваемым интересом спрашивает:  — Извините, мистер, что вы делаете в общественной душевой? — «Как весело строить из себя придурка!». — А что, не видно? Я моюсь, — маленький Чонгук в голове Чона хочет истерично заржать. Что за глупые стереотипы, что все качки очень тупы? Вот Чонгук не тупой. Он закончил школу с красным дипломом, собирается поступать на журналиста, любит танцевать и весь из себя такой "мимими", что обосраться можно. А это всего-то подработка на лето. — Чонгук, это ты?! Помоги, пожалуйста! Он хочет меня трахнуть! — из той самой кабинки раздается голос Тэхена. Чонгук знал, что мужик с кем-то беседует, но чтобы с Тэхеном. Не ожидал, не ожидал. Блять, да это пиздец, дамы и господа! -Тэхен, а ты хочешь, чтобы он тебя трахнул? — Чонгук выглянул из-за мужика, посмотрел на Тэхена и поиграл бровями. — Нет! Въеби ему, пожалуйста. Желательно между ног, — вид у Кима был, так сказать, не очень. — Уверен? Может где-то глубоко в душе ты до скрежета зубов его хочешь, м? — СПАСИ МЕНЯ, БЛЯТЬ. — Понял, не дурак, — Чонгук отходит на пару метров, и, до этого стоящий истуканом мужик, обращает свое внимание на Чона. — Куда предпочитаешь: между ног, по лицу, ноге, руке, по солнечному сплетение, на крайняк? — перечисляет парень, загибая пальцы. — Вообще ахерел, мальчик? Давно не наказывали? Ну мы это исправим, — мужик начал разминать свои руки, от которых начал исходить этот мозговыносящий хруст. — У тебя рыло заело? Повторяешь одно и то же. Не боишься, что нагну? — кажется, это стало отправной точкой, потому что маленькие поросячьи глазки на лице мужика злобно сверкнули, и он с кулаками понесся на Чона. Парень плавно уворачивается от кулака и тут же наносит удар по солнечному сплетению. Мужик, кряхтя, схватился за живот и упал на колени. — Ради бога, свали нахер, дядя. Ты жалок, — мужик кое-как поднимает свою двухсоткилограммовую тушу и плетется к выходу. Чонгук еще секунду смотрит на удаляющейся силуэт и думает, что уж слишком мало парней ходит заниматься во вторник днем. Но потом его взгляд улавливает Тэхена и, о мой бог, как можно быть таким злым и милым, чудесным и вообще самым сексуальным одновременно?! — Кажись, мое зависание передается воздушно-капельным, — Тэхен машет ладошкой перед глазами Гука, совсем забыв, что стоит перед ним в первозданном виде. — Какой же ты сексуальный, — Гука кроет. Ломает пополам. Херачит из стороны в сторону. Тэхен удивленно распахивает глаза, когда его губ касаются чужие. Господи, да он вообще ни с кем и никогда не целовался! И поэтому он уже почти готов дать Чонгуку по его однако красивому, Ким этого не отрицает (!), лицу. Но почему-то Тэхен не шевелится, не закрывает глаза, не пытается отстраниться и видит, как Чонгук, целуя его абсолютно бездвижные губы, кайфует. Видно, что ему срать с высокой колокольни на то, что Тэхен ему не отвечает. Он тащится и от одностороннего процесса. И Киму невольно хочется углубить поцелуй. Хочется прижаться к Чонгуку и зарыться руками в его шелковистые волосы. Хочется узнать: как же пахнет Чон Чонгук. Тэхену вообще в последнее время много чего хочется. — Иди нахер, гребаный пидор. Срать я хотел на твои тупые подкаты! Для чего тебе правая рука?! Как погляжу, кожа на ней еще не стерлась в конец! А если сотрется, всегда есть левая! Я на тебя в суд подам! Я не гей! У тебя че, левая половина мозга отсохла?! Если да, то сочувствую, блять! — Тэхен отталкивает Чонгука,  обматывается полотенцем и идет в сторону выхода. — Ой, совсем забыл, — возвращается и дарит Чонгук звонкую пощечину и будущий синяк на скуле. — Адьес. Всего, блять, доброго, — бросает парень и хлопает дверью.