Shadows and fever

"А сзади мы видим сотни могильных крестов, Надгробия тем, кто в отчаянии вскрыл себе вены, А сзади мы видим остатки сожженных мостов, Разбитых воздушных замков замшелые стены" (с)"Стрелы Амура" - Эрени Корали

17 июля — 3 августа 1839 года Было семнадцатое июля, когда Даниэль решился-таки на поездку в Пруссию. На тот момент юноша был в отчаянии, его еженощно мучили кошмары, ему казалось… вернее, он был практически уверен в том, что это из-за него умерли те люди. Сэр Смит, профессор Тейлор и доктор Тейт… Лишь те, о смертях которых он знал, в глубине души с ужасом допуская, что жертв было далеко не три. Даниэль никогда не был убийцей, он даже не мог допустить мысли, что принесёт кому-то смерть, а вот как оно вышло. Письмо от барона Александра заставило вновь загореться в сердце угасшую было надежду на спасение. Длительность пути немного сократила железная дорога, но большую его часть пришлось провести в повозке. К большому сожалению и даже раздражению археолога, этот транспорт ехал слишком медленно. Пока он доберётся до Бренненбурга, Александр может и передумать! Однако приходилось мириться с подобными недостатками. — Как тебя зовут, парень? — спросил однажды, не отвлекаясь от управления лошадью, старик, что вёл повозку. Странно, что он решил узнать эту информацию только после нескольких дней дороги. — Я Даниэль… из Мейфейр, это в Лондоне, — юноша не любил, когда его называли по фамилии. Она напоминала ему об отце, который, хоть и был человеком «высокой» профессии — художником, — но часто мог проявлять грубость. Один раз он, сорвавшись из-за какой-то мелочи, пнул сына ногой в живот, отчего тот рухнул на пол, скорчившись пополам от боли. — А меня зовут Манфред, но друзья меня зовут просто Фред, — старик усмехнулся, словно вспомнив что-то, — когда-то давно я хорошо зарабатывал на жизнь тем, что перевозил людей из города в город. Но потом все будто помешались на этих железных дорогах, и нашу Германию это тоже не обошло. Лет пять назад… — он рассказывал много, пользуясь тем, что собеседник его не перебивал, иногда сбиваясь с английского на родной немецкий. В дороге Манфред, который постоянно просил звать его Фредом (Даниэль решил, что это из-за того, что друзей у этого несчастного было крайне мало), много болтал, рассказывая моменты из своей жизни или разные байки, что ходили раньше из уст в уста. Археолог слушал его вполуха, не особо вдаваясь в подробности, потому что кошмары всё еще мучили его, и из-за этого он недосыпал, но делал вид, что ему интересно. Однако старику, казалось, был важен лишь сам факт того, что его кто-то слушал. …Весь путь занял около семнадцати дней, и только вечером второго августа они добрались до деревушки Альтштадт. За это время те небольшие деньги, которые были у Даниэля (а в последнее время он не работал нигде, всё старался разгадать загадку Сферы), практически кончились, да и дорога сильно его измотала. Конечно, в нормальном сне и пище до самого Бренненбурга ему было отказано, да и кошмары посещали его почти каждую ночь.Поэтому перед финалом своего путешествия из Англии в Пруссию парень позволил себе небольшую передышку и остановился в местной гостинице «Мельница». Остановился ненадолго, всего лишь поесть сытного, только что приготовленного ужина. В разговоре со здешними завсегдатаями молодой археолог упомянул о том, что направляется в замок Бренненбург, и был очень удивлён, когда все разом начали отговаривать его. Однако Даниэль был непреклонен. — О чём вы? — недовольно спросил он у хозяина гостиницы — толстяка с пышными усами, — вставая из-за стола, где до этого сидел, с явным намерением уходить. Мужчина поймал его за руку. — Но вы не можете идти туда! — продолжал он гнуть свою линию, — хотя бы не сейчас! Останьтесь на ночь! Если на тот момент Даниэлем и владели какие-то сомнения, то они вмиг развеялись, когда он понял, в чём дело. Просто хозяин хочет получить денег за снятую комнату. Парень даже тихо рассмеялся, но тут Манфред, до этого сидящий рядом на стуле и молча слушавший, мягко сказал археологу: — Ты сейчас устал с дороги, Даниэль. Я думаю, что с бароном тебе стоит начать знакомство завтра, на свежую голову, как ты считаешь? А на утро я сам отвезу тебя к замку. После его слов юноша действительно ощутил усталость, словно она только и ждала упоминания о себе и разом навалилась на него за все прошлые дни. Недосыпание, недоедание — всё это сказывалось на молодом организме. Даниэлю ничего не оставалось, кроме как снять номер. Войдя в комнату (у него не было сил даже на разглядывание интерьера), он заставил себя переодеться из грязной одежды в ночную рубашку, черкнуть пару строк в дневник (привычка вести его осталась с Алжира), а после повалился на скрипучую кровать, пытаясь уснуть, но у него не получалось — перед его внутренним взором стояли лица умерших. Через пару часов он всё же провалился в забытье. Утро встретило археолога головной болью. Это был тяжёлый сон без кошмаров, хотя и без приятных сновидений тоже, после которого он всё ещё чувствовал усталость и разбитость. Даниэль встал пораньше, но, как оказалось, Манфред уже ждал его внизу. — Доброе утро, — поздоровался юноша, неся с собой чемодан с вещами, коих было не так и много. Когда Даниэль покидал родную Англию, то брал лишь самое необходимое. От завтрака он отказался, так как из-за предстоящего события ему кусок в горло не лез. — И тебе того же. Пойдём. Мужчины вышли из гостиницы и заняли места в повозке. Её хозяин пару раз пытался завести разговор, но Даниэль отвечал односложно и неохотно, и Манфред вскоре бросил эти попытки. Они ехали по извилистой дороге, поднимающейся вверх. Было видно, что пользовались ею крайне редко, если вообще пользовались. Даниэль с удивлением понял, что волнуется, причем, до того сильно, что у него подрагивали пальцы. Какой он, этот Александр? Судя по уверенному, твёрдому почерку — мужчина лет тридцати. Вместе с волнением и, конечно, надеждой на спасение парень ощущал страх. Вдруг барон совсем не тот, кем кажется? Вдруг он не сможет остановить тот ужас, что молодой археолог привёз с собой из далёкой Африки? Увы, но на эти вопросы нельзя было дать однозначный ответ. Вскоре за очередным поворотом он увидел замок — это было поистине величественное строение, вызывающее уважение и восторг и словно сошедшее со страниц какой-то мрачной сказки. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь ветви елей. Повозка подъехала к воротам и остановилась. — Дальше сам, — сказал Манфред, и археолог спрыгнул на землю, а после спустил и свой чемодан, — было приятно познакомиться с тобой. Удачи, парень! Она тебе пригодится… — Прощайте, — ответил юноша, понимая, что никогда уже не увидит этого доброго человека. Мужчина тронул поводья, и лошадь развернулась. Повозка скрылась за поворотом. Даниэль прошёл через ворота и направился к входным дверям замка, не забывая оглядываться по сторонам. Казалось даже, что это место заброшено, настолько сильное вокруг царило запустение. Если здесь когда-то и был сад, то теперь от него остались лишь сорняки. Само здание выглядело вблизи очень старым. «Ему лет триста», — подумал юноша, — «а кирпичам, из которым оно сделано, и того больше…» — мысленно добавил он. Двери были высотой, наверно, в целых три роста парня. Юноша постучал, ожидая, что ему вскоре откроет кто-нибудь из слуг. Ведь в замке обязательно должны быть слуги? Однако прошло уже несколько минут, а Даниэль всё ещё был снаружи, а не внутри, как хотелось бы. Стоило ему снова занести руку, чтобы постучать еще раз, как он услышал шаги, и двери распахнулись, являя его взору мужчину. Быстрый взгляд парня по нему зацепил несколько выделяющихся деталей: седые волосы, разного цвета глаза и вышитую букву «А» на красном камзоле, что могло навести на мысли о том, что открывший и есть Александр. — Даниэль, — спохватившись, представился парень, протягивая руку для рукопожатия. Мужчина ответил на него, коснувшись ладони археолога прохладными пальцами. «Наверное, в замке достаточно холодно», — промелькнула мысль в голове юноши. — Александр, — представился и собеседник, подтверждая тем самым предположение своего гостя. Теперь парень посмотрел на него уже внимательнее. Не смотря на седые волосы, лицо барона выглядело достаточно молодо, а гетерохромия действительно имела место быть: правый его глаз был голубой, а левый — карий. Александр в свою очередь тоже рассматривал археолога не менее пристально и, похоже, остался доволен увиденным, так как добавил: — Добро пожаловать в Бренненбург, Даниэль.