Пэпэла. Часть 3

Сладкий сон прервал чей-то тихий голос и легкое прикосновение к плечу. – Эй! Илхами! Проснись! Илико открыл глаза и увидел Бату, склонившегося над ним. – Мне пора уходить? – Илико приподнялся на локтях и посмотрел через зал в окно. Там в красных лучах медленно понимался солнечный диск. – Поехали! – сказал ему Бату и протянул руку. Илико не знал, почему он тут же принял это странное предложение молодого мужчины. Они ехали в открытой бричке по просыпающемуся городу, и Илико с интересом разглядывал своего нового знакомого. Бату можно было назвать очень красивым, если бы не большие залысины в черных волосах. Черты его лица были тонкими и благородными, на складной фигуре хорошо сидел дорогой костюм, а руки были ухожены. – Ты не спросишь, куда мы едем? – прервал молчание он. – Главное, чтобы не ко мне домой, – усмехнулся Илико. – Сварливая жена? – подмигнул Бату. – Пьяная любовница, – вздохнул Илико. Он действительно не хотел сегодня возвращаться домой и видеть пьяную в хлам баронессу, храпящую на кровати. – Так куда мы едем? – За моим счастьем, – ответил ему Бату и с улыбкой посмотрел на красный солнечный круг, поднявшийся из-за горизонта. Через несколько минут бричка остановилась возле заднего входа во двор небольшого двухэтажного дома. Бату тихо свистнул, и в окне второго этажа появился вчерашний жених. Юноша нервно оглянулся назад в комнату, бросил вниз веревку, вылез в окно и стал быстро спускаться. Перебежав двор, он запрыгнул на подножку брички. Бату толкнул в спину возницу, и повозка рванула с места, не дожидаясь, пока новый пассажир усядется. – Мы сделали это, Кемал, – сказал Бату и, притянув юношу за ворот рубахи, поцеловал в губы. Кемал, оторвавшись от губ Бату, уселся рядом с ним и с улыбкой посмотрел на удивленного Илико. – Я исполнил волю отца и женился, – объяснил он Илико. – Теперь я свободен в своих поступках. – Но… как же ваша избранница? – спросил Илико. – Ее право на развод было оговорено в брачном договоре, и она получит половину моего капитала, – ответил Кемал. – А нам с Бату хватит и другой половины. Правда? – Я тоже не нищий, – кивнул ему Бату. – Мы вполне можем начать свое дело. Но это неважно. Главное, что мы вместе. – Погодите, – Илико потряс головой. – То есть вы пара, но отец Кемала завещал ему жениться? – Верно, – рассмеялся Кемал. – Отец знал о моей любви к Бату. Но родители сговорились о свадьбе еще до обряда обрезания. Умирая, баба* оставил завещание, в котором говорилось, что я получу наследство только в том случае, если женюсь на дочери его друга. Я женился. И пусть я потеряю половину, теперь я свободен. Понимаешь? – Да, но теперь я хочу знать: куда мы едем и зачем вам нужен я? – хлопнул себя по коленям Илико. – Мы едем праздновать победу и хотим это сделать в компании. Нам понравился танец и ты сам. Ты ведь не против отдохнуть и потанцевать для нас, Илхами? – спросил у него Бату. – Я согласен, – кивнул Илико. Дорога вывела их за окраину города и побежала вдоль морского побережья. Всю дорогу Бату и Кемал расспрашивали Илико о его жизни и непринужденно шутили. – Так ты правда хотел стал балеруном? – удивленно поднял брови Бату. – Артистом балета, – поправил его Илико. – И я буду им. – Уверен, что ты будешь успешен, – улыбнулся Кемал, и от этой улыбки по телу Илико пробежало тепло. – А научиться этому танцу дервиши трудно? Как ты заставляешь юбки так кружиться и как после танца можешь стоять на ногах? – О-о-о… Это очень старая тайна дервиши, которая передается от отца к сыну, – Илико сделал таинственное лицо. – Если я ее вам расскажу, то мне придется вас убить. Мужчины рассмеялись, и Илико тоже расхохотался вслед за ними. Бричка остановилась у причала, где их ждал небольшой баркас. Расплатившись с возницей, вся троица переместилась на черную от воды и солнца палубу, перетащив туда же несколько больших сумок с провизией. Солнце уже нещадно палило, и путешественники, спрятавшись под навесом, решили утолить жажду прохладным вином. – Я заметил, Илхами, что ты постоянно на меня смотришь, – сказал Кемал, потягивая из простого стакана розовый мускат. – Не скажу, что мне это неприятно, но в твоих глазах при этом грусть. Я тебе кого-то напоминаю? – Да, – кивнул Илико. – Напоминаете одного дорогого мне человека, которого я сильно обидел. Я смалодушничал и бросил его в трудный момент. – Ты можешь поговорить с ним или написать ему. Зачем мучиться и держать это в себе? Или это не все, что ты сделал? – спросил Бату. – Не все, – опустил глаза Илико и неожиданно для себя добавил: – Я воспользовался его слабостью, а потом испугался. Испугался не за него, а за себя. Побоялся ответственности. Побоялся, что эти отношения помешают мне сделать карьеру. – Не грусти, Илхами, – улыбнулся ему Кемал и потрепал по волосам рукой. – Ты разберешься в себе и поймешь, чего хочешь. А потом, возможно, и решишься поговорить с этим человеком. Ближе к вечеру баркас пристал к берегу. Путники спустили вещи и, простившись с кормчим, отправились в сторону небольшого леса, окаймляющего берег. – Это рыбацкий домик, – Бату указал на добротный одноэтажный дом на краю леса. – Мы часто приезжали сюда рыбачить. Помнишь, Кемал? – Наши родители дружили, – объяснил Кемал. – Мы с Бату росли вместе, как братья, пока в один момент не поняли, что любим друг друга. Бату к тому времени уже управлял небольшим заводом, который его отец оставил в наследство, а я только окончил школу. Мы скрывали свои чувства от всех и изредка приезжали сюда, чтобы побыть вместе. Дом состоял из холла, стены которого были украшены чучелами рыб и сетями, небольшой кухни, спальни с огромной кроватью под балдахином и уютной гостиной. Последняя особенно понравилась Илико. Одна стена комнаты представляла собой окно, выходящее на море. Возле другой стены располагалась разукрашенная жаровня с углем, напротив которой стояло два больших кресла и журнальный столик. – Предлагаю для начала искупаться в море, – предложил Бату. – Потом ополоснемся, приготовим ужин и отпразднуем. – Ты ведь не откажешься танцевать для нас, Илхами? – Кемал провел тыльной стороной ладони по щеке Илико. Тот коротко кивнул в ответ. – Скажи, ведь Илхами не твое настоящее имя? – Можно я останусь Илхами? – поднял на него глаза Илико. – Конечно, – ответил Кемал и, распахнув входную дверь, бросился бегом к морю, на ходу скидывая с себя одежду. *Баба – «отец» по-турецки.