Пэпэла. Часть 3

У Илико было странное ощущение, что он знает этих людей тысячу лет. С ними ему было легко общаться, и он мог рассказывал им то, в чем даже себе не мог признаться. Скинув с себя всю одежду, Илико бросился вслед за Кемалом и Бату в нагретую за день синеву воды. – Эй, – крикнул друзьям Кемал, выпрыгнув из воды, – давайте наперегонки вон до той коряги, – он показал рукой на толстую ветку, дрейфующую в нескольких метрах от них. – Кемал! Тогда дай нам фору. Мы с Илхами от нее дальше, чем ты, – ответил ему Бату и, обняв Илико за плечи, спросил: – Готов показать этому выскочке, что мы быстрее? Давайте на счет «три». – Готов! – кивнул ему Илико и, не дожидаясь команды, нырнул с головой в воду. – Илхами! Так нечестно! – плюхнув руками по воде, возмутился Кемал и кинулся вслед за Илико. – А я, значит, как дурак, самый последний? – удивленно поднял брови Бату и тоже поплыл вслед за друзьями. Добравшись до коряги, Илико издал победный клич и, зависнув на ней, стал трясти головой, чтобы вытряхнуть из ушей воду. Он окинул морскую гладь взглядом, но никого вокруг не увидел. Илико крутил головой в разные стороны, пытаясь найти глазами Кемала и Бату, но они словно растворились воде. В тот момент, когда слегка напуганный Илико хотел уже плыть обратно к берегу и искать их там, под водой его бедра коснулась теплая рука. Потом вторая провела по спине, а еще две скользнули по груди. – Что, перепугался? – из воды вынырнул сияющий Кемал. – Как мы тебя разыграли! – захохотал за его спиной Бату. – Да ну вас, – надулся Илико. – Я уже думал, что вы меня бросить тут решили, а сами уже пакуете вещи и едете домой. – Илхами, – ласково улыбнулся ему Кемал. – Разве мы можем бросить такую красоту, как ты, посреди моря? – и он легко коснулся губ Илико своими губами. – Не накормив, не выпив с тобой вина, – продолжил Бату, целуя Илико в плечо. – Не увидев твой танец, – Кемал провел рукой по мокрым волосам Илико, снимая с них водоросль. – Ладно, – отозвался разомлевший Илико. – Если все это будет, то я не сержусь. А теперь… – он хитро улыбнулся. – На счет «три», кто быстрее до берега, – и не успели Бату и Кемал очухаться, как он громко крикнул: – Три! – и нырнул в воду. Уже смеркалось, когда вся троица, весело смеясь, вошла в дом. Пока Илико принимал душ, Бату и Кемал приготовили быстрый ужин, разложив на большом блюде куски холодной курицы, лепешки и овощи. Следом за Илико в душ пошел Кемал, а Бату и Илико сервировали «стол», расставив на полу в гостиной еду, три глиняных бокала и бутылку вина. В довершение всего Кемал, вернувшийся из душа, зажег несколько свечей и принес кальян. Все трое, облачившись в легкие шелковые халаты, расселись на ковре и с аппетитом принялись за ужин. – Ты рассказывал, что занимался балетом, – обратился к Илико Кемал, раскуривая кальян. – Чем он тебя так привлек? – Он меня покорил еще в детстве, – ответил Илико, делая глоток прохладного терпкого вина. – Потом я долго учился в школе, и ты знаешь, несмотря на боль и усталость, мне нравилось чувствовать, как мое тело совершенствуется. Как движение, которое я раньше не мог исполнить, получается. Я медленно постигал это искусство, меняясь снаружи и внутри. А когда впервые попал на сцену… – он втянул в себя ароматную струю из кальяна и, выпустив изо рта клуб дыма, продолжил: – Это был восторг. Я забыл про страх и просто отдался танцу. Я до сих пор помню это чувство, – Илико вздохнул и опустил глаза. – Теперь все это в прошлом. И у меня остались об этом только воспоминания… – Эй, Илхами! – Бату потрепал Илико по волосам. – А что, если ты сейчас станцуешь для нас балет? Попробуй представить, что мы твои зрители. Танцуй так, как чувствуешь сам. – Точно, Илхами! – Кемал быстро поднялся, подошел к столу, достал из большой коробки пластинку, сдул с нее невидимую пыль и аккуратно положил ее на диск стоящего тут же патефона. Это был Шопен. Легкий и воздушный ноктюрн закружился по комнате, поднимаясь по хрустальным ступенькам нот все выше и выше. Кемал быстро раздвинул по углам кресла, переставил стол, освобождая Илико место. Тот, завороженный музыкой, замер, сидя на полу. Рулады нот завивались легким вихрем, заставляя с замиранием сердца ловить прозрачные капельки дождя стаккато. Илико медленно встал, потянул пояс халата и, скинув с себя тонкую ткань, замер посреди комнаты, вытянувшись всем телом в струнку и закинув руки за голову. Поймав музыку, как ловец птиц ловит мелкую птаху в силки, Илико закружился, вальсируя по мягкому ковру. Легкий прыжок, поворот. Снова прыжок. И вот он уже замер в изящном арабеске. Баллоте, батман, ан дедан. Названия движений всплывали у Илико в голове как имена забытых друзей. Замирая в позах, он с интересом наблюдал за реакцией своих зрителей. Кемал смотрел на него, широко открыв глаза, перебирая пальцами длинный ворс ковра. Бату теребил рукой ворот халата, изредка облизывая губы. Они были явно возбуждены танцем, да и самого Илико била легкая дрожь от музыки, от его наготы и от сознания того, что он снова танцует. Музыка закончилась, и Илико замер в той же позе, что и начал танец. На его щеках играл румянец, а глаза блестели от возбуждения. Он не успел расслабиться, когда теплые руки Кемала легли на его грудь. – Ты прекрасен, – прошептал тот и поцеловал Илико в губы. – Ты пахнешь солнцем, – услышал Илико шепот Бату, и руки погладили его по разгоряченной спине. Желание тяжелой волной прошлось по всему телу и замерло внизу живота. Илико то срывал поцелуи с губ Кемала, то, откинув голову назад, ловил губы Бату. Ему не было страшно или неловко. Мыслей о том, что это неправильно или неестественно, тоже не было. Ощущение того, что он отдался власти этих губ и рук, было легким и воздушным, как только что исполненный танец. Они переместились в спальню, на огромную кровать, и Илико утонул в нежном касании рук и губ к своей разгоряченной коже. Открыв глаза, в ярком свете Луны он увидел бледное лицо Кемала. Тот улыбнулся ему, и на его щеках заиграли милые ямочки. Илико обхватил Кемала руками и, перевернувшись, лег на него сверху. Он целовал губы, срывая с них легкие стоны, как нежные бутоны роз. Он гладил его узкие бедра, вдыхал острый запах его тела. Но видел он не Кемала. Это был Изя… Изя лежал перед ним, закинув руки за голову. Его большие карие глаза были широко открыты, губы – распахнуты навстречу поцелуям, а тело нервно дрожало, напрягаясь от страсти. Илико медленно двигался, стараясь не причинить неудобства, но когда он услышал тихое: «Сильнее!», страсть окончательно заполнила его голову. Когда он почувствовал, как тело Бату накрыло его со спины и его горячее желание уверенно вошло в него, Илико не сопротивлялся. Ощутив внутри себя сладкие толчки, он не сдержался и громко закричал, откинув голову назад. В открытое окно светила яркая белая Луна. Илико устало откинулся на подушки и закрыл глаза. – Мне холодно, – прошептал Кемал и, положив голову на плечо Илико, прижался к нему всем телом. Тот, не открывая глаз, обнял за плечи… Изю… и прижал к себе. Бату прижался к спине Илико и, перекинув руку через его грудь, тут же уснул.