Семь мгновений из жизни Элеоноры Галановой

Чтобы сохранить отношения, иногда нужно пойти на уступки.

Один входящий вызов, что заставил Элеонору загружать одежду в чемоданы: внеплановой вылет в Москву. Ее утро не задалось изначально. Во-первых, раннее пробуждение из-за третий раз подряд звонившего мобильного; во-вторых, Михаил, настоятельно набирающий номер хозяйки, сообщил не очень приятную весть: внеплановая комиссия в отеле, а Галанова не в городе. Но он смог убедить, что поводов для беспокойства нет и срываться из северной столицы не нужно. — У нас проверка. — Нас никто не предупреждал, — зевая, ответила та и вновь уткнулась носом в подушку. Пара секунд на представление развития хода событий — сонливость пропадает. — Ты уверен? — Да, мне друг сообщил, очень надежный. — Миш, у тебя же все в порядке, да? — Ну конечно, — заверил он. — Давайте, если что, я Вам позвоню. Не думаю, что Ваше присутствие поможет чем-нибудь. И ближе к вечеру Элеонора действительно была уверена, что все пройдет гладко: она периодически набирала управляющего и спрашивала о процессе. Но в самом конце они обнаружили нарушение (и похоже сильное) в зоне ресторана и кухни. Времени разбираться по телефону не было: нужно ехать. После разговора заказала билеты, позвонив на ресепшен; осталось только сложить вещи и сесть в самолет.

* * *

Через пару часов Галанова уже подъезжала к главному входу в «ELEON». Поспешила расплатиться с таксистом, которому зачем-то кинула «сдачи не нужно», уже захлопывая дверь, после дала распоряжение белл-боям и, заметно торопясь, направилась во внутрь. Напряженная обстановка в заведении чувствовалась уже на пороге: тихие приветствия, персонал сновал туда-сюда — или кажется, и только внутри ее бушевала стихия? Инспекторов и Михаила Элеонора без труда обнаружила в пустом ресторане. Странно: время ужина — народ должен быть. — Добрый вечер, меня зовут Галанова Элеонора Андреевна, я хозяйка этого отеля. Что случилось? — пробежалась глазами по их лицам и поняла: среди них есть знакомый — родственник конкурента. Их внезапному появлению теперь можно дать логичное объяснение, и ей крупно повезет, если она отделается штрафом. — Здравствуйте, меня зовут Дмитрий, — сидящий рядом напарник, поправив пиджак, поднялся и протянул руку женщине. — Элеонора Андреевна, что ж у Вас такой опасный беспорядок…

* * *

Повара около двух часов томились в неизвестности: останутся ли они без работы или пронесет. Комиссия, за которой Михаил и Элеонора ходили по пятам, не редко заглядывала на их рабочую зону и что-то перепроверяла. Заказов не было: гостей не пускали. Мужчины беззаботно сновали между плит, выходили покурить на задний двор, чтобы как-то отвлечься. Через полчаса Галанова и их управляющий вновь оказались внутри. Уже без сопровождения. Кулинары, заметив их, встали со своих мест и направились к ним. Новости? И хорошие? Однако внешний вид начальства сообщал об обратном: подавленное и бледное лицо владелицы, не выражающее облегчение. Элеонора облокотилась на край стола и оглядела всех присутствующих, поймав в глазах большинства надежду, которую она вскоре беспощадно разобьет парой слов, но произнести их так и не решалась. Стояла тишина, нарочно нарушаемая кондиционером. — Элеонора Андреевна, не молчите, — чей-то голос из толпы — шеф-повар. — Мы… То есть… — она аккуратно выбирала фразу, хотя каждый уже знал догадывался, какой вердикт будет вынесен. — Я закрываю ресторан… Нам дали неделю на сборы. Зарплату выдам, не беспокойтесь. А дальше пленка кинематографа рвется, и их пути расходятся. Будет сниматься другая история. Кого-то примут с распростертыми объятиями в шеф-повара нового заведения, а другой будет усердно изучать колонки с предложениями работы в газетах или же зависать на сайтах с той же целью. И лишь режиссер со сценаристом — хозяйка и управляющий — останутся в тех же локациях. Прощание. Были слова, поддержка; ее спрашивают — машинально отвечает; Миша стоит с шефом. А ее бокал виски залпом опрокинут в себя, и Эля покидает помещение… Около лифта останавливает тот, кто вселил доверие год назад. Думала, что он удержит все. Эмоции бьют, и это причина, чтобы сделать виноватыми всех, кроме себя? Разберется потом — завтра или после… — Элеонора Андреевна, Элеонора, у нас действительно все было в порядке утром, — а брюнетка его не ждет и заходит в лифт. Но Гебресселасие не отступает и вслед за ней поднимается вверх. — Они придрались к какой-то ерунде: бумагам инвесторов. Нашли какие-то расхождения между документом и действительностью. И мне кажется, что они специально. Ну Вы же сами знаете. Нас подставили, это сто процентов, кто-то специально намекнул на эту бумагу. Ну не могут из всех кип они почти сразу вытащить только ее. Да и тем более родственник одного из главных конкурентов… Постепенно они оказываются в ее триста тринадцатом люксе, и она может позволить себе быть менее сдержанной. — Я поняла, — резко останавливает его «болтовню ни о чем» — уже не исправить. — Что еще? — бутылка вина поставлена на прикроватный столик, а некогда дружелюбный с ним тон сменился на холодный — не уж-то он не оправдал ее ожиданий? — Штрафовать не буду, если тебе это сейчас важно и ты поэтому сюда пришел, — видит недоумение на лице своего друга подчиненного, получается, что она напрашивается на большее — сочувствие, мимолетное сопереживание? — Иди, — спешно добавляет, уничтожая возможность верно сориентироваться. — Элеонора, ну не надо… И Вам не стоит пить. — Не твое дело, — тошнит от его чрезмерной заботы безрезультатных вечных советов. Показательно ставит бокал рядом. Дребезжание прозрачного стекла о горлышко бутылки — темно-красное вино наполняет шарообразную посуду. — Пройдет месяца два, и можно будет открывать ресторан. Все уляжется, вот увидите… — старается отвлечь ее и как бы незаметно переставляет дорогой алкоголь. — Миша, уходи, — подняв на него взгляд и настойчиво выпроваживая мужчину, с нажимом просит она во второй раз — злится. Мало ли, что учудит — расслабится. Он не должен ее сейчас видеть, так нужно. Или все-таки считает его виноватым в этой ситуации, когда тот доказывает обратное? Ну, немного.

* * *

Первая неделя далась ей тяжело: газеты, журналисты, юристы… И знала, к чему это все приведет, а именно что ее ждет — удар по доходу и рейтингу отеля, немалое количество штрафов, уменьшенный наплыв гостей и прочие другие выпавшие элементы. К концу недели, когда дела были более-менее улажены, Элеонора позволила себе просидеть в номере выходные. Однако отсутствие ресторана доставляло больший дискомфорт, чем она думала: набирая номер бывшего шеф-повара, вспоминала, что ее личный «room service» временно не работает, из-за этого пришлось заказывать доставку невкусной еды в отель — идти до ближайшего ресторана не хотелось, как и вставать с кровати; мини-бар в люксе давно опустошен, а принести очередную бутылку персоналу не разрешает Михаил, самостоятельно навещая Галанову и убеждая не увольнять персонал. Включенный телевизор вещал о смене еще одного шеф-повара в крупном ресторане Москвы — «Claude Monet». Кажется, в нем работают Катя и Баринов — первый муж и по совместительству отец дочери. Или только Катя, а Витя уже на пенсии? Она не помнит. Жизнь своего первого мужа ее волновала крайне мало. Последний раз Элеонора его видела года полтора назад, точнее его фигуру, из окна высокого этажа.

Полтора года назад.

— Как ты могла вылететь из академии? Столько лет на это убито потрачено, все обучение оплачено, а ты! — в голове Элеоноры не укладывалось, что дочь отчислена и продолжать обучение не сможет. — Тебя же на рабочее место никто не возьмет! — Мам, ну хватит уже! Я не маленькая. Специалистов молекулярной кухни не так уж много, как ты думаешь. — По крайней мере, у них есть диплом, — четкое замечание. — Найду я себе работу, — отстаивала свое мнение Семенова. — Ну-ну, зарабатывать когда начнешь? Через полгода, год? Не всю жизнь же мне тебя содержать. Не хотелось продолжать эту тему, поэтому Катя поспешила удалиться из комнаты. — Ты куда, мы не договорили, — Элеонора не готова была терпеть выходов со стороны дочери. — Мы обо всем договорились, мама. — Да? Хорошо, тогда сама себя обеспечивай, Катя. Двадцать пять лет. В твоем возрасте… — Ой, мама, знаю я, в моем возрасте ты уже и меня родила, и с отцом развелась, и нового мужа искала. Великие достижения, — девушка по-турецки уселась на диване в своей комнате и потянулась за книгой. — Ты совсем обалдела, как с матерью разговариваешь, а? Найдешь работу — съезжай с квартиры. Я твой характер терпеть не буду, — сгоряча и не подумав. Да Эля сама не восприняла себя всерьез, в отличие от Кати, которая открыла ноутбук и забила в поиске «квартира, съем».

* * *

Уже прошло время, а Галанова все еще прокручивает в памяти этот момент. Когда она последний раз нормально общалась с дочерью? Во время летних каникул в академии. Девушка увлеченно рассказывала о своих успехах и забавные истории во время учебы — в их доме звучал смех. Вечера превращались в представления красивых экспериментов и дегустации кулинарных шедевров. И, кроме дочери, ей никто не нужен: ни мужчина, ни друзья. Потом наступала осень, а вместе с ней «до встречи», брошенное в аэропорте, и вылет. Становилось снова одиноко… И холодно. Галанова начинала нуждаться в ком-то «ненадолго» или «до пока смерть не разлучит нас». Какая любовь? Пробовала, не верит. Тот, кто согреет ночью под одеялом, пожалуйста. В нее не влюбляются надолго — влюбляются в других, а ее просто однажды любят. «Навечно» не для таких, как она. Случайный любовник — лекарство от простудившейся в молодости депрессии и зациклившейся мысли о постельной грелке, которая заранее ждет на кровати, если сама ее туда положишь. Одна ночь с анонимом, таким ненужным потом, и она с легкостью выходит с критичного больничного. Но со временем надоело, и она встретила Галанова. Познакомились, разговорились, съехались. Все случилось быстро. А сейчас, когда прошло полгода, ей снова не хватает «грелки» и анонима на ночь, которого Элеонора теперь бесстыдно цепляет в ресторане уже своего отеля. Наступит утро, и она незаметно покинет номер того, кто еще пару часов назад дарил ей утешение. Ей все еще необходима дешевая подделка. Днем Галанова встретит Михаила и задаст немой вопрос. Ведь при выходе из ресторана с не первым мальчиком женщина замечает взгляд, полный жалости, смирения, отчаяния и еще чего-то, что она так и не разобрала — неизвестное или хорошо забытое прекрасное и старое. Знающий очевидный the end запланированного ею сценария, по которому несколько лет отыгрывается черт-знает-какой-по-счету спектакль, и так явно кричащий всем своим видом «остановись» и «ты же знаешь, что это неправильно». Она молча остановится — сделает вид, что уронит клатч. Подумает, а надо ли это ей? Но желание берет свое. И Элеонора нагибается таким образом, что золотой избранник откровенно может разглядеть зону декольте. На утро не упустит возможности поругать себя — легкомысленную дуру. Возвращаясь к себе, снова встретит его, проверяющего этажи. И этот взгляд, однако в нем читается то же самое, вот только в немного другой форме: «ты же знаешь, на что шла и что это бестолковое утешение. И он тебя никогда по-настоящему не полюбит. Не трать время». Потом она мысленно в подсознании начнет зачем-то оправдываться, мол, хочется чувствовать себя нужной хотя бы пару часов. Даже не подозревая, насколько бы могло быть неприятно человеку в синем костюме, стоящему напротив, слышать такое от нее. «Элеонора, тебя уже любят — ты просто не видишь.»

* * *

Второй устроенный выходной начался с головной боли и звонка управляющему с просьбой принести стакан воды и, если найдется, аспирин. В ожидании Элеонора уселась в центре кровати и запустила пальцы в растрепанные после сна волосы. «А-ай,» — повороты головой давались нелегко и отражались мгновенными вспышками боли, плавно растекающейся по всему черепу. Да, перебор с алкоголем и неправильное положение шеи, когда поздно ночью, размышляя, она случайно заснула, давали о себе знать. — Элеонора Андреевна, доброе утро, — негромко поздоровался Миша, еще находясь в другой комнате. Но не получил ответа. Не растерялся и последовал в спальню. — Я пришел. Аспирин и вода, как Вы просили. Что-то еще? — настроение хозяйки явно не радовало. — Спасибо, — едва слышно. Непривычно для обоих. — Да, еще. Еще… — изучает его глазами и замечает тот самый взгляд, который умеет говорить. Или подсознание шепчет правду? Галанова неумело подбирает слова, чтобы выразить просьбу. Однако все умение тщетны — прямота побеждает: — Еще, пожалуйста, посиди со мной, Миш. Миша, я по-человечески прошу тебя, посиди, — отодвигается, чтобы освободить место. При других обстоятельствах не позволит себе такой роскоши, а сейчас скинет маску, будет собой. А вечером или завтра объяснится, свалив все на непредсказуемый алкоголь. — Конечно, — садится на край матраца, где только что лежала она; чувствует, что Элеонора облокотилась на него; понимает, что это ее мимолетная прихоть и на следующий день та об этом, возможно, и не вспомнит. — Что мне теперь делать? — риторический вопрос с ее стороны. — В каком смысле? Вы про отель или… — Ресторан, — шумно усмехается. Забавно, как завуалировал. Вроде, и не сказал, а женщина догадалась. — Я на нуле. Даже если открывать снова, то на что? Да и кто ко мне придет работать после такого перетирания названия отеля в газетах. — Повара всегда найдутся, а кредит одобрят. Хотя, я думаю, что затрат будет по минимуму — оборудование и дизайн остались. Да, частично придется заменить зал и вложиться в открытие. Но в целом основа есть, — Михаил не знал, что говорить еще, поэтому потянулся за бутылкой и таблетками. — Ты куда? — так как она сидела к нему спиной и облокачивалась на мужской корпус, то потеря опоры стала неожиданной. Повернувшись и получив понятный ответ в виде протянутых воды и аспирина, женщина приняла вещи и отпила треть бутылки в пол литра, которую следом отбросила к изголовью кровати. Мужчина вернулся на место, также оказавшись спиной к хозяйке. Элеонора встала на колени, положила руки на его плечи и на ухо негромко произнесла: — Миш, обними меня, — а сама обвила руками его шею. Что она хочет? Да, в сердце Михаила она запала еще в Турции, но быть очередным мальчиком не готов. Словно прочитав его мысли, она добавила: — Я не имею в виду большего. Мы же друзья. Как друг.

* * *

— Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, а Элеонора Андреевна сегодня здесь? — светловолосая девушка с яркими губами подошла к стойке портье. Стрелки часов за спиной администраторов показывали половину третьего, а это означало, что мала вероятность сильной занятости Галановой. На сколько блондинка помнила, то хозяйка заведения не просыпалась раньше полудня, если нет важной встречи, которую бы она провела либо часов в девять-десять, либо уже вечером после семнадцати. Поэтому четырнадцать тридцать — идеально. Рядом же стоял управляющий и подошел к девушке, услышав имя владелицы. Портье здесь не будут столь полезны, а он, вдруг что-то не так сделают подчиненные, не получит по голове будет выслушивать выговор. — Здравствуйте! Добро пожаловать в отель «ELEON». Я управляющий, могу ли Вам чем-нибудь помочь? — заученная фраза и приветливая улыбка. — Да… Мне нужно встретиться с Элеонорой Андреевной, где я могу ее найти? — А Вы по какому вопросу? — Поговорить, — делиться своими планами с ним не собиралась. — Она назначала встречу? — Нет. — Хорошо, я ей позвоню — предупрежу, как Вас представить? — Не нужно ей сообщать, прошу Вас. — Но… — Она моя мать, — весомый аргумент. Действительно, как отреагирует мама на ее появление, Семенова не знала. Они не общались нормально около года. — В каком она номере? Михаил удивленно посмотрел на нее: не знал, что у хозяйки такая взрослая дочь и что у нее вообще есть дети. Галанова никогда не говорила на эту тему, а Катя никогда не появлялась в отеле. — Давайте я Вас провожу. — Хорошо. Галанова в этот час действительно, как и полагала дочь, была не сильно занята: в люксе женщина изучала подведенные отчеты за последние два месяца и сравнивала прибыли с рестораном и без. Придя к выводу, что, несмотря на большие затраты за поставки продуктов, ресторан все-таки нужен: и количество звезд, и удобство как гостям, так и ей, и дополнительный доход. — Извините, Элеонора Андреевна, к Вам пришли, — постучав, Михаил заглянул и оповестил ее, сидящую на диване. Заметил легкий кивок и пропустил внутрь девушку. Неуверенными шагами блондинка зашла в помещение и посмотрела на стоящую женщину, сильно удивленную. — Привет, мама. Едва слышное, робкое приветствие. Выдавливает улыбку, дрожащую. Тройка шагов, и Семенова уже близко. — Здравствуй, дочь. Без имен. Словно напоминают, кем являются по-настоящему. Жестом показывает Мише, чтобы оставил их наедине, и дожидается глухого хлопка, после чего, взяв себя в руки, оброняет следующую реплику: — Говори, что нужно. Ты же мать через год навестила не ради ее самой. И почему она не выставит девушку, а разговаривает и взглядом приглашает сесть на рядом стоящее кресло? — Слышала, что у тебя ресторан закрылся. К делу, так к делу. Однако Элеонора права — «не ради ее самой». Звонками по Дням рождения и на Новый год замечательно ограничивались. Обе гордые — одна что-то доказывает, другая не возьмет свои слова обратно. — Отец счастлив безумно, наверно. Усмехается. Откуда такая уверенность? — Он не знает, чем ты сейчас занимаешься. Не обманывает. Папа не интересовался, а она и тему не поднимала. И то, что она здесь, Баринов не знает тоже. — Впрочем, как и я про него. Шеф-повар или на пенсии? — Его Нагиев уволил. Мам, а ты новый ресторан открывать ведь будешь? Плавно и ненавязчиво переходит к сути своего присутствия здесь. — За отца просишь? Элеоноре все стало ясно: Катя действительно здесь не из-за нее — не соскучилась. Горько усмехается, поджимает губы и перетягивает невидимую нить их взглядов на себя, что заставляет Екатерину опустить глаза в пол. — Да. Что и требовалось доказать. Как в геометрии. Собираешь все улики воедино и приходишь к верному выводу. Точно мозаика, пазл. Если все элементы на руках, то разложи в нужном порядке. Картина написана. — Мама, ну, пожалуйста. Возьми его шеф-поваром в новый ресторан, когда откроешь. Ты же знаешь, как папа готовит… Ищет аргументы, опираясь на факты. — Я что, похожа на тех, кто подбирает уволенных людей с биржи труда? У меня престижный отель, следовательно, при нем должен быть и элитный ресторан… Да, ловит унаследованных танцующих чертят в Катиных глазах — не отступит. — Папа сопьется, ему нужна работа. Когда ее волновала печень своего первого после развода? — Найдет, раз такой уж великий повар. Действительно, не она одна в городе, кто открывает ресторан. — Мама, папу никуда не возьмут — Нагиев постарался еще до завершения конкурса. Я думаю, что ты слышала. В «Claude Monet» проводилось шоу, где победитель станет новым шефом. Победила женщина — любовница Нагиева, отодвинув папу на второе место. А вот это уже не честно. Почему у нас все делают связи, а талантливые люди остаются в тени? Даже жалко. — Ладно, уговорила. С тобой спорить бесполезно. Ловит счастливую улыбку на лице дочери и тихое «спасибо». Ради этого стоит это все. — Вот только, уверена ли ты, что Витя захочет работать в моем отеле под моим руководством? — Можно сделать так, чтобы он не знал, что ты хозяйка? До открытия. — Попробую.