Это мой путь ниндзя! Часть 2: Ветер перемен

— Что значит «Использовали Акацуки в своих целях»? — спросил Гаара. — Значит, даже Кадзекаге ничего не знает? — это уже было слишком грубо. — А вы спросите старейшин. Вы использовали Акацуки, чтобы получить преимущество в войне.       Какой войне? Да что он несёт? Тсучикаге откинулся на стуле. — Сейчас все наши страны находятся в стабильном состоянии. Мы перестали наращивать вооружение и начали разоружаться. Напряжение в отношениях спадает, и гонит угрозу войны. И вскоре армии скрытых деревень станут финансовой обузой для наших стран. Но в бездумном разоружении есть огромный риск. А вдруг начнется внезапная война? И кто будет нас защищать? Шиноби без боевого опыта? Но тогда мы проиграем войну! — А чтобы исключить такой риск, — ответил Гаара, — можно использовать наемников. Например, Акацуки. — Обучение хорошего шиноби требует много времени и кучу денег, — продолжал гнуть свое Тсучикаге, — А члены Акацуки, живущие войной, профессионалы и всегда готовы сражаться. Они воюют за мизерную плату. И за эту плату они показывают самый лучший результат. — Не сходи с ума, Тсучикаге! — да уж, кто бы говорил, Райкаге! — С помощью Акацуки деревня Песка уничтожила Коноху. Орочимару… Хоть я и не знаю, был ли он членом Акацуки на тот момент. Из-за него погибли твой отец, Четвертый Кадзекаге, и Третий Хокаге Хирузен… Хотя вполне может быть, что это было чьим-то заговором… — он посмотрел на Хокаге. — Например твоим, старый енот. Но больше всего я подозреваю деревню Тумана. Вы никогда не ведете переговоров, и говорят, что Акацуки образовались именно у вас.       С минуту Мидзукаге молчала и просто смотрела на Райкаге, готовя ему веский аргумент в ответ. Он уже окончательно разошелся и просто отупел от подозрений. Параноик. — Раз пошел такой разговор, — ее голос был странно грустным, — я не буду молчать. Были подозрения, что моим предшественником, Четвертым Мидзукаге, кто-то управлял. Точно это неизвестно, но, возможно, им управляли Акацуки. Поэтому мы не хотели, чтобы кто-то узнал об этом. — Не хотели, чтобы кто-то узнал? — раздраженно переспросил Райкаге. — Придержи язык, Райкаге, — вставил Тсучикаге. — Когда остальные деревни разоружались, наша вооружалась и собирала самые мощные ниндзюцу. И чтобы хоть как-то себя защитить, остальным пришлось обратиться к Акацуки.       От возмущения Райкаге даже вскочил со своего места. — Что ты сказал? — Пока мы опять не начали драться, — вмешался Хокаге, — я хотел бы кое-что сказать всем присутствующим. — Что сказать? — Лидером Акацуки наверное стал… Мадара Учиха.       На лице Каге отобразилось онемение. Я многое слышала о Мадаре из клана Учиха, особенно о том, каким он был жестоким и как был побежден Хаширамой Сенджу, Первым Хокаге. Но все-таки в этой истории явно осталось что-то темное и недосказанное. — Вы думаете, это правда? — уточнила Мидзукаге. — Но ведь он уже очень давно должен был умереть, — высказался Гаара. — Верно говоришь! — согласился Тсучикаге. — Он должен был умереть очень давно. — Я не знаю подробностей, — продолжал гнуть свое Хокаге, — но мне сообщил надежный человек. — Хочешь сказать он бессмертный? — уточнил Райкаге. — Возможно. — Неужели он и есть настоящее чудовище? — глаза Тсучикаге расширились.       Наступило молчание. Райкаге сел на свое место, а я принялась оглядывать сопровождающих. Доверия к себе они никак не вызывали. Никто из них. — Прошу разрешение высказаться как представителя нейтральной стороны, — прокашлял Мифуне. — Глава Акацуки умел читать веянье времен. Он использовал подозрения, росшие между странами, чтобы усилить свою организацию. — Что ты хочешь сказать? — снова бестактно перебил Райкаге. — Сейчас узнаете. Я хочу сказать, что вы должны успокоится. Пять Каге уже многие годы не собирались на Совет. Как вы думаете, может, пока Акацуки не будут разбиты, Пять Скрытых Деревень подпишут первый в истории мирный договор?       А мне нравится эта идея. Заманчивое предложение. — Договор? — ну почему Райкаге нужно обязательно все испортить? — Хорошая мысль, — согласился Хокаге. — Нашей деревне очень сложно. Договор всем пойдет на пользу.       Еще сторонники этой идеи? — А заключив договор, — продолжал Мифуне, — определить иерархию, чтобы исключить любые недопонимания. — Ну и кто будет командовать объединенной армией? — задал достаточно уместный вопрос Тсучикаге. — Если вы начнете обсуждение, то перессоритесь, поэтому позвольте принять решение мне, представителю нейтральной стороны. Я выберу самого подходящего Каге из вас пятерых. Сейчас единственный живой джиинчурики — это Девятихвостый из Конохи. Мы не должны потерять над ним контроль. Что скажете, если я назову главнокомандующим армии Хокаге из Конохи?       Я скажу нет. Он слишком подозрительная личность, к тому же никто ничего о нем не знает. Верните Тсунаде! — Поставить Хокаге во главе войск шиноби? — уточнил Райкаге.       Сейчас я с радостью готова присоединиться к правителю деревни Скрытого Облака. — Если вы так решите, я взвалю на себя этот груз, — сказал Хокаге.       Было заметно, как Райкаге трясется от злости и раздражения. Так ведь и лопнуть может. — Но почему Хокаге? Он же самая темная сторона мира шиноби. И доверять ему никак нельзя! — А кто если не он? — поинтересовался Мифуне. — В Акацуки нет ни одного шиноби из моей деревни. Я не дам командовать человеку, которому нет веры. Лучше я сам… — Я на это не пойду. — Что ты сказал?       Мифуне посмотрел на дырку в столе, которую сделал Райкаге.       Вообще-то был шиноби из Конохи, вступивший в Акацуки — Итачи Учиха. Так что не сыпь мне пыль в глаза, меня не проведёшь! — Я понимаю. Чтобы вести за собой армию, нужны сила и страсть. Но если человек, не умеющий сдерживать эмоции будет командовать армией, она будет разбита, как Ваш стол. Я выражаю мнение нейтрального наблюдателя, видящего ситуацию со стороны. Господин Кадзекаге слишком юн для такой ответственности. Ваши страны его совсем не знают, а одного титула Кадзекаге еще мало. Господин Тсучикаге наоборот слишком стар, а значит его силы уже не те. Кроме того, он часто пользовался услугами Акацуки. Доверия к нему меньше всего. А госпожа Мидзукаге, как уже говорилось, вообще с родины Акацуки, и может быть утечка информации, либо заведется шпион. Мы еще не знаем, зачем Акацуки собирают Хвостатых. Но мы не можем отдать им Девятихвостого. А он живет в Конохе. Я считаю, что главнокомандующим должен стать Хокаге.       Сколько же аргументов он привел! Но в чем-то он все же был прав, говоря о Гааре. Будет вполне логично, если командовать станет Хокаге. — Я не вступлю в союз шиноби, угрожающий безопасности моей деревни, — Райкаге совсем с катушек слетел.       Неожиданный ветер и появление одного из охранников Мидзукаге заставило меня насторожиться. — Господин Хокаге, будьте добры, покажите ваш правый глаз! — потребовал он.       Я сжала крепче свою Пику. Не зря я считала его подозрительным с самого начала. — Показать глаз? — уточнил Хокаге. — Ваш правый глаз. Думаю, что вы забрали его у Шисуи Учихи. — Шисуи Учиха? — переспросил Гаара. — Тот самый Учиха, который считался таким же гениальным бойцом, как Итачи Учиха? — вторила ему Мидзукаге. — Да, — подтвердил ниндзя. — С помощью своей техники Шисуи проникал в разум противника и мог управлять им также, как своим собственным. А тот, кем управлял Шисуи, ничего не замечал. — Хокаге, ты управляешь Мифуне? — спросил Райкаге. — Но как же… не может быть. — И мой глаз — это трофей, добытый в битве с кланом Хьюга, — словно в подтверждении слов сказал охранник Мидзукаге. — И не мне Вам говорить, что это значит. И Вам не удастся обмануть мой глаз, снявший гендзюцу с Четвертого Мидзукаге. А теперь… — Ах ты гад! — Райкаге вторично стукнул стол кулаком.       В этот момент из пола появился странный коричнево-зеленого цвета бутон. Затем он раскрылся, и из него показался человек с абсолютно белой кожей и одним глазом. — Привет! — сказал он.       Я и остальные шиноби инстинктивно выпрыгнули в из своих укрытий. — Прямо лезут один за одним, — проворчал Райкаге. — Акацуки? — только и вымолвил Хокаге. — Похоже на то. — Саске Учиха уже давно здесь. Только вот где же это он прячется?       Саске здесь? Не может этого быть. Неужели он до сих пор жив? Как он пробрался сюда? Когда он успел? Его подослал сюда Орочимару? — Что ты сказал? — взвился Райкаге. — Он сказал Саске? — удивилась я. — Он? — Кто он такой? — У него шаринган? — выкрикнула Мидзукаге. — Он убил Хаку и Забузу.       Деревня Камня смотрелась враждебнее всех. — Кто он? — спросил полноватый паренек. — Один из Акацуки. Точно, — ответил Тсучикаге. — А давайте поищем Саске, — снова заговорило существо. — Все вместе!       Райкаге вышел из-за стола и схватил говорившего за горло. — Где Саске Учиха? Быстро отвечай! Отвечай или сдохнешь!       Я помнила этого человека. Он всегда смотрел куда-то дальше горизонта, всегда жил в своем мире, думая о чем-то своем. Уже тогда можно было понять, что его тянет на темную тропу. Все закончилось тем, что он вступил в Акацуки. Такой поворот судьбы был изначально предрешен. — Где сейчас Саске? А ну говори! — Ну… делать нечего, я вам подска… — затем ему просто свернуло шею. — Ши, приступай. — Есть!       Я вздохнула. — Зря вы его убили. Может быть лучше допросили и узнали что-нибудь про Акацуки. — Ни один Акацуки не выдал бы своих, — ответил мне Гаара. — Они очень крепкие ребята. — Акиски, Уракаку, быстро начинайте поиски Саске, — скомандовал Мифуне. — И объявите вторую степень боевой готовности. — Есть! — Господин Райкаге, — похоже, его присутствие уже обнаружили. — Одноглазый из деревни Тумана, присматривай за Хокаге. Ши, Даруи, за мной.       Проделав в стене огромную дыру, он вышел в коридор и скрылся за поворотом. — Простите, что он сломал стену и стул, — глупо улыбнулся один из его шиноби. — Даруи, хватит извиняться, бежим, — двое шиноби последовали за Райкаге и скрылись в пыли. — Надо же какой вспыльчивый, — усмехнулся Тсучикаге. — Даже став Каге, он совсем не извинился. — Объявить вторую готовность. Приступить к поискам Саске Учихи. Прислать три взвода к башне, выстроить линию. — Есть! — раздалось из динамика радиосвязи.       Я подошла к телу существа и пощупала пульс. — Кажется, он уже не жилец. — Ао, скажи пожалуйста, перестала ли действовать техника Хокаге? — спросил Мифуне. — Да, поток его чакры успокоился, и теперь техника остановлена. — Успокойтесь, несколько раз в день я эту технику не применяю. — Я сам решу, когда успокоится, а Вам больше доверия нет.       Я сжала в руке розовый кулон. На душе стало неспокойно.