Shards of Tomorrow

«Виноватый боится закона, невиновный — судьбы» Публий Сир

Следующие два дня прошли для Гермионы словно одно сплошное полотно алого цвета. Она помогала транспортировать раненых, распределяла их в госпитале, а один раз ей даже пришлось помогать членам Ордена с трупами. Ее тогда чуть не вывернуло наизнанку при виде человека, уже покрытого трупными пятнами. Это было слишком отвратно, чтобы оставаться спокойной. После этого руки Гермионы тряслись еще несколько часов, и это, наверное, не закончилось бы еще долго, если бы Мадам Помфри не напоила ее травяной настойкой. После руки больше не тряслись, но в душе было все так же скверно. Многие не выжили, погибли в ужасных муках в госпитале буквально у нее на глазах, а медики ничего не могли поделать, другие же цеплялись за жизнь, даже если у них не было надежды и прогнозы не утешали. Гермиона металась между ними, оказывая посильную помощь, пыталась сделать хоть что-то, но все было безтолку. Раненые умирали и умирали. Примерно половина из тех, кто воевал, гибли, ведь врачей не хватало, чтобы спасти всех. Но больше всего Гермиону, безусловно, раздражало то, что в медицинском крыле находились не только люди, помогавшие им, воевавшие за Гарри, но и несколько раненых Пожирателей Смерти. Да, их тоже лечили! Гермиона могла понять многое, но не это. Зачем, ведь они сделали столько зла? Как можно лечить убийц наравне с их жертвами? По мнению Грейнджер, этих маньяков стоило отправить в Азкабан, всех до одного. Возможно, она была слишком критична, многие из этих людей действительно находились под гнетом Волдеморта и просто пытались спасти свои жизни, но это их не оправдывало ни в коей мере. Они ничем не лучше тех, кого загубили. В общем, смириться с таким положением вещей Гермиона не могла, но и с протестами не выступала, ведь Гарри – прирожденный альтруист, а Рон просто не осознает критичности ситуации, да и он весьма редко появляется в больничном крыле. Они с Гарри больше времени проводят с членами Ордена Феникса. Именно по этой причине высказывать свои мысли Гермионе было некому, и она медленно закипала, словно котел на огне, от переполнявших ее противоречий. К Пожирателям она старалась вообще даже близко не подходить. То ли из-за отвращения, которое она испытывала всякий раз, когда на глаза попадался кто-то из них, то ли просто по привычке. За эти два, безусловно, самых тяжелых дня в жизни Гермионы ее внешний облик тоже подвергся изменениям. Волосы поблекли и, когда Гермиона затягивала их в тугой хвост, выглядели словно веник. Лицо похудело, а под глазами появились темные круги, сильно выделяющиеся на бледной коже. Глаза утратили свой блеск и теплоту. Резкое взросление и осознание безнадежности происходящего отразились на Гермионе больше, чем на ее друзьях, гораздо больше. За исключением, пожалуй, Невилла. Он выглядел еще хуже. - Гермиона, детка, может тебе прилечь? – Рядом с Грейнджер неожиданно оказалась Мадам Помфри. Или она давно здесь? Похоже, Гермиона все же уснула, раз не заметила ее приближения. В эту ночь девушке удалось поспать не более трех часов, и чувствовала она себя отвратно. - Нет, не нужно. – Гермиона слабо улыбнулась. Мадам Помфри выглядела искренне обеспокоенной, но это всегда так. Она знала каждого раненого и волновалась тоже за каждого. И как ей это удается? – Я в порядке. Я могу чем-нибудь помочь? - Помочь? – Мадам задумалась, а потом ее лицо озарилось улыбкой, будто только что ей пришла в голову гениальная идея. – Нет, тут помощь пока не нужна. Состояние больных стабильное. К тому же скоро приедут медики из Святого Мунго и многих заберут обратно в Лондон. Но я знаю, где может понадобиться твоя помощь. Профессор! Профессор МакГонагалл! – Помфри взглянула куда-то в сторону и приветливо помахала рукой. - Да, Поппи. – Профессор выглядела немного уставшей и потрепанной. Ей бы не помешал отдых. – Что случилось? - Да, вот. В госпитале ситуация стабилизировалась, помощь больше не нужна, а Мисс Грейнджер никак не может усидеть на месте. Помните, вы говорили мне, что в Хогвартсе появилось много призраков после нападения? - Да, помню. У меня никак не доходят до них руки. Ох, бедные люди, они так растеряны! – Минерва покачала головой. – Ну, что ж, Мисс Грейнджер, если вам не трудно… - Все нормально, профессор. Я помогу. – Гермиона улыбнулась. Она готова была делать что угодно, лишь бы не сидеть без дела. В такие моменты одиночество и отчаяние ощущались особенно остро. И она была готова работать день и ночь, лишь бы контактировать с кем-то, не впадать в депрессию. Пусть даже для этого приходилось находиться в насквозь пропахшем смертью госпитале. – Что нужно делать? - Идемте со мной, Мисс Грейнджер. – Профессор улыбнулась. Гермиона всегда нравилась ей своим трудолюбием. По мнению МакГонагалл, таким и должен быть образцовый ученик Хогвартса. Профессор махнула рукой, призывая бывшую ученицу следовать за ней, и направилась куда-то к лестницам. Куда именно они идут, Гермиона поняла уже многим позже, когда Профессор произнесла пароль и статуя горгульи подняла их вверх, прямо в директорский кабинет. Гермиона исподтишка осмотрелась, отметив, что здесь все осталось по-прежнему, будто профессор Дамблдор вот-вот выйдет из-за угла и, повертев в руках одну из многочисленных непонятных штуковин, расставленных в комнате, улыбнется им. Только на столе стало чище, и теперь львиную часть пространства на нем занимали стопки бумаг, а посреди них лежали несколько списков настолько длинных, что они белыми лентами спускались до пола. Списки живых, мертвых и, вероятно, пострадавших – поняла Гермиона. - Дел просто невпроворот. – Профессор тоскливо взглянула на списки и стопки бумаг на которых тонким слоем лежала пыль. Видно, руки до них так и не дошли. МакГонагалл подошла к какому-то непонятному аппарату, внешне напоминающему маггловский рупор, и что-то тихо произнесла. «Минуточку внимания!» - через несколько секунд заговорила профессор, поднеся аппарат к самым губам. Наверняка это какой-то стационарный аналог усиливающего громкость заклинания. «Просьба всем призракам, собраться в классе трансфигурации для получения дальнейших указаний и распределений. Прямо сейчас!» Такого тона МакГонагалл Гермиона еще не слышала. Она говорила строго, будто приказывала, но в то же время в ее голосе была доля сочувствия к бедным призракам. МакГонагалл замолчала, а Гермиона продолжала стоять посреди кабинета, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она ждала хоть каких-нибудь указаний. Распределение на факультеты – это хорошо, но каким образом? Не надевать же призракам на голову распределяющую шляпу. А, может, нужно просто отправить их туда, где они учились в детстве? - Итак, Мисс Грейнджер. – Профессор покопалась в ящике и протянула Гермионе чистый пергамент и перо. – Как устроены призраки, вы знаете? - Да, профессор. – Гермиона кивнула, пытаясь собрать в кучку все свои знания об этих существах. – Призраки – это люди, у которых еще остались неоконченные дела в мире живых. К сожалению, конкретно эти призраки закончить свои дела не смогут по причине того, что они не могут выходить за пределы Хогвартса, так как вокруг замка слишком сильный магический фон, а призраки сотканы из слишком непрочной волшебной материи. Для них этот фон будто непреодолимая стена. – Гермиона умолкла, навскидку она больше ничего не смогла вспомнить, но это и не требовалось. Профессор улыбнулась – она была довольна ответом. - Правильно. От вас требуется лишь сказать им, что, к сожалению, они теперь вынуждены остаться в Хогвартсе, скорее всего, навсегда. Хотя, многие из них и так это осознают. Так вот, если у них будут вопросы, то ссылайтесь на меня. Потом просто разделите всех вновь прибывших на факультеты. - Есть какие-то критерии, по которым я должна распределять их на факультеты? - Нет, мисс Грейнджер, но вы можете спросить их самих. Так все будут довольны, а конфликты нам сейчас не нужны. Потом принесите списки мне и можете быть свободны. - Конечно, профессор. – Грейнджер кивнула и направилась к выходу. Гермиона решила пойти через зал с движущимися лестницами, так короче. Стоило сказать, что сейчас это место было в аварийном состоянии, поэтому девушка тщательно выбирала себе дорогу, чтобы ненароком не наступить, например, на обвалившуюся ступеньку. Задачу упрощало то, что сами лестницы теперь двигались редко и медленно. Будто они были живыми существами и тоже устали от всего этого. Несмотря на аварийность помещения, по ступенькам то и дело сновали медики, работники министерства и просто какие-то люди без опознавательных знаков. Гермиона поражалась, как много здесь народу. А зачем они в Хогвартсе, оставалось загадкой, по крайней мере, для нее. Неужели нельзя заниматься всем этим в министерстве? Гермиона свернула за угол и глубоко вздохнула. А вот и двери в кабинет трансфигурации. Старые и деревянные, с металлическими кольцами вместо ручек, они никогда не скрипели, вот и сейчас Грейнджер удалось проникнуть в помещение бесшумно. Картина, которая ей открылась, поражала воображение – столько призраков в одном месте она не видела никогда, даже тогда, когда они с Гарри и Роном ходили на их вечеринку. Сейчас же комната была буквально переполнена ими. Призраки парили в воздухе, сидели на лавках и столах, точнее, делали вид, что сидели. Пространство было буквально поддернуто дымкой из-за их полупрозрачных тел. Тут были люди всех возрастов: совсем старые, непонятно, что они вообще делали в Хогвартсе, молодые, которые, вероятно, участвовали в битве, и даже, к величайшему удивлению Гермионы, несколько детей с первого или второго курса, не старше. На лицах присутствующих застыло непонимание, удивление, страх, а некоторые даже были в ужасе. Захотелось развернуться и уйти прямо сейчас, чтобы никогда не видеть их подавленных лиц. Гермионе уж точно не хотелось сообщать им плохие новости, а они были таковыми. Но поручение есть поручение. А что она ожидала здесь увидеть? Толпу людей, прыгающих от радости или празднующих свою безвременную кончину? Нет, Гермиона отлично осознавала, на что шла, просто особо не задумывалась над этим. Ей было все равно, а теперь сквозь пелену усталости и головной боли пробилась жалость. Лишнее, но неискоренимое чувство. Тем более, на первый взгляд не было видно ни одного Пожирателя, что не могло не радовать. - Прошу минуточку внимания. – Гермиона вышла на середину зала и магически усилила голос перед тем, как говорить. – Я – Гермиона Грейнджер, являюсь представителем Профессора МакГонагалл. Она просила ввести вас в курс дела. Итак… - Гермиона замолчала, чтобы вдохнуть. Не без гордости она отметила, что призраки, практически все, слушают ее. – Наверняка многие из вас знают, что хогвартские призраки не могут выходить за пределы замка. Теперь и вы принадлежите к их числу. К сожалению, управление Хогвартса ничего не может изменить в данной ситуации, но обеспечить вам комфортное существование вполне в состоянии. Отныне вы находитесь под юрисдикцией Хогвартса, поэтому обязаны подчиняться ряду правил и законов, прописанных в уставе. – Сухо продолжала Гермиона, буквально цитируя строки из учебника. – Но это никоим образом не ограничит вашу свободу или ваши права. Если у вас возникли вопросы, вы можете задать их сейчас или позже обратиться к Профессору МакГонагалл. Когда девушка замолчала, в кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. На собственный взгляд Гермионы, речь получилась максимально информативная и лаконичная, а больше от подобных речей ничего и не требуется. Вопросов возникнуть не должно. - Если вопросов нет…- Произнесла Гермиона через некоторое время, когда стало понятно, что никаких вопросов не будет. – То прошу вас по одному подходить ко мне, чтобы определиться, на какой факультет вы бы хотели. Начнем прямо сейчас, если вам не трудно. – Она, насколько могла, дружелюбно улыбнулась и присела на край длинной лавки, приготовившись записывать. - Ничего себе. – Послышался удивленный мужской голос с нотками веселья. Гермиона подняла голову и увидела средних лет мужчину с пушистыми усами и добрым взглядом. Похоже, он совсем не был расстроен, что судьба его так повернулась. – Никогда бы не подумал, что снова окажусь здесь. – Доверительно сообщил он Гермионе. – Ну, тогда определяй меня на Когтевран, дочка. Я когда-то учился там. – Гермиона кивнула и уже вполне искренне улыбнулась в ответ. После мужчины осмелели и другие призраки. Они подходили чинно, по одному, и вскоре выстроилась длинная полупрозрачная очередь. Некоторые улыбались, некоторые были грустными, но все говорили о выбранных ими факультетах с теплотой, видимо, они все шли туда, где когда-то учились. Больше всего призраков попало на Гриффиндор, хотя Пуффендуй отставал от львиного факультета всего на одного человека, на третьем месте был Когтевран, а самым последним, с численностью всего в пятнадцать душ, был Слизерин. Да, и то, Гермиона определила туда тех, кто сказал, что им все равно и отказался выбирать самостоятельно. - Спасибо за понимание! – Грейнджер встала. Как же она мечтала поскорее уйти отсюда. От улыбки уже сводило скулы, а тело периодически подрагивало от холода – несколько призраков пролетели прямо через девушку, а это не очень приятное ощущение. И вот очередь становилась короче и короче, пока совсем не исчезла. Отлично, теперь осталось занести списки профессору МакГонагалл и можно пойти поспать, за окном уже давно стемнело. – До встречи! – Гермиона махнула рукой и направилась к выходу. Она уже дотронулась до холодного металлического кольца на двери, но тут ее взгляд упал на сжавшуюся в углу фигурку. Она слабо мерцала в полутьме зала бледно-голубым светом и, судя по одежде и фигуре, это была женщина. Она была в длинном платье, простом и одновременно безумно утонченным. Гермиона была уверена, что когда-то это платье было какого-нибудь аристократического элегантного цвета, но теперь уже не разобрать. Женщина стояла к гриффиндорке спиной, поэтому девушка заметила изящную прическу, состоящую из нескольких локонов волос, заколотых гребнем. Грейнджер отпустила кольцо и подошла к женщине. Страдания страданиями, но Гермиона должна была распределить на факультеты всех, и как бы она не сочувствовала бедной женщине, не трогать ее не могла. - Извините. Девушка приблизилась к призраку. Женщина вздрогнула и резко развернулась. Вежливая улыбка тут же слетела с губ Гермионы, а сочувствие растворилось. Перед ней стояла испуганная, но не потерявшая своего достоинства даже после смерти, Нарцисса Малфой. Где-то в глубине души загорелось какое-то непонятное мерзкое чувство, что-то среднее между презрением и ненавистью. И самое пакостное, Гермиона не могла и не хотела от этого избавляться. Эта женщина считала ее грязнокровкой. Эта женщина находилась рядом с Беллатрисой, когда та издевалась над Гермионой круциатосом. Кроме того, Нарцисса была матерью Драко Малфоя, а его девушка недолюбливала с самого первого курса, а когда Малфой попытался убить Дамблдора, вообще возненавидела самой лютой ненавистью. Хоть миссис Малфой и спасла Гарри однажды, это никаким образом не влияло на отношение Гермионы к ней. Брови сами собой сошлись на переносице, а лицо приняло бесстрастное и даже немного надменное выражение. Нет, Гермиона не желала Нарциссе смерти, но раз уж все сложилось таким образом, не сочувствовала ей. - Здравствуйте, миссис Малфой. – Со стальной вежливостью в голосе произнесла Гермиона. Хотя эту фамилию она хотела выплюнуть женщине в лицо, а потом развернуться и уйти. – На какой факультет вы бы хотели? – Кто-то когда-то говорил Грейнджер, что вежливость – лучшее оружие. Так вот, нет, Гермионе легче и куда приятней было бы нагрубить. Делать она этого, конечно, не стала. Встреча с Нарциссой – не повод подводить МакГонагалл. – Слизерин? – Гриффиндорка не смогла удержаться от того, чтобы презрительно хмыкнуть. - Нет. – Нарцисса, кажется, взяла себя в руки. По крайней мере, ее голос звучал спокойно, но не надменно, как раньше. – Когтевран, если можно. - Можно. – Гермиона записала имя Нарциссы под длинной вереницей других имен. – Всего хорошего! – Девушка развернулась и направилась к выходу, посчитав разговор оконченным. Конечно, она не желала Нарциссе ничего хорошего, но пресловутая вежливость обязывала. - Ненавидишь меня? – Прозвучало как-то неуверенно и даже обреченно. Гермиона обернулась и уставилась на миссис Малфой холодным пронизывающим взглядом. - Всю вашу семью. – Выделяя каждое слово, произнесла она, поразившись, как уверенно прозвучал голос. Нарцисса хотела еще что-то сказать, но осеклась и передумала, позволив Гермионе беспрепятственно удалиться. - Возможно, это судьба… - Донеслось ей вслед, совсем тихо, почти неслышно. И гриффиндорка разрешила себе проигнорировать. Грейнджер держала голову гордо поднятой, а спину ровной, зная, что Нарцисса провожает ее взглядом. Только, когда дверь за спиной с тихим хлопком закрылась, Гермиона смогла спокойно выдохнуть. Где-то забили часы, отмерив ровно двенадцать ударов. Уже полночь? Как же долго Грейнджер просидела в закрытом классе наедине с призраками. Так и свихнуться недолго. Злость все еще бурлила в крови, но усталость все же была сильнее, поэтому Гермиона зевнула и быстрым шагом направилась в комнату. Наверняка, профессор МакГонагалл уже давно спит, а если и нет, все равно не вежливо тревожить ее в такое время. Занести списки завтра будет гораздо логичнее. Коридоры, коридоры, освещенные лишь немногочисленными факелами, потом несколько лестниц и снова коридоры. Они, эти каменные мешки, отражали любой звук, поэтому шаги Гермионы раздавались по всему коридору. И вот она уже стоит перед картиной Полной Дамы, входом в гриффиндорскую гостиную. Отодвинув портрет, девушка вошла. Пароля не было. Да и зачем он сейчас нужен – нет ни школьников, ни большинства профессоров, а из всего гриффиндора здесь осталась только одна Гермиона Грейнджер. Нет, здесь, конечно, были и Гарри с Роном, но сейчас они уехали в Лондон, вместе с Кингсли и другими орденовцами решать какие-то важные проблемы. А Гермиона сознательно отказалась купаться вместе с ними в лучах славы, чтобы остаться здесь, в Хогвартсе, и с трепетом восстанавливать то, что ей действительно дорого. Гермиона кинула тоскливый взгляд на комнату. Огонь в камине, конечно же, не горел. Некоторые кресла были порваны, другие стояли целыми. Ковер был словно располосован когтями, а стены потускнели. Все говорило о том, что и сюда добрались Пожиратели. Хотя, девушка уже привыкла. Когда она увидела эту картину впервые, была поражена и напугана. Как они посмели? Она клятвенно обещала себе привести здесь все в порядок, но дел было так много, что руки до уборки так и не дошли. И не дойдут, судя по всему. И плевать, что вид гриффиндорской гостиной навевал тоску, Грейнджер просто отворачивалась, отгоняя слезы и отчаяние, и поднималась наверх, в спальню. Там дела обстояли не лучше, разве что мебель не была покалечена. Кому нужны детские спальни? В комнате было темно, восемь кроватей стояли ровными рядами, и все они были пусты. Лунный свет мягко освещал помещение сквозь высокие окна, а в воздухе витала пыль. Да, Гермиона жила здесь одна. Иногда она закрывала глаза, и ей казалось, что во всем Хогвартсе не осталось ни души, что замок заброшен уже очень давно, а она все еще здесь, неизменная Гермиона Грейнджер. По какой-то причине все забыли о ней, а она не стала напоминать, навсегда оставшись хранителем старого родного замка. В такие моменты Гермиона бежала вниз, к людям. Убедиться, что замок обитаем, а ее вовсе не забыли здесь, словно старую вещь. Но сейчас, когда она снова оказалась одна в этой комнате, казалось, что даже чернильные тени в углах приветствуют ее, старую знакомую, будто зазывают остаться с ними навсегда. Гермиона вздохнула. Еще немного и она сойдет с ума от одиночества. Все чаще мелькала мысль бросить все, забыть словно страшный сон, и уехать к родителям. Но было не время. Ее помощь нужна здесь, в Хогвартсе, действительно нужна. Еще чуть-чуть, и можно будет уехать на все четыре стороны. Грейнджер уже и сама не знала, хочет ли она потом сюда вернуться. Быстро раздевшись, она юркнула под одеяло и практически мгновенно уснула. *** Сначала была темнота, но через время вокруг стали появляться стены, потом камин, с полыхающим в нем огнем. Обстановка все обрастала деталями. Гермиона узнала это место – особняк Малфоев. Голова нестерпимо болела, а руки ныли от неудобной позы. Какой-то безымянный Пожиратель так сильно заломил их, что, казалось, сейчас сломает. Рядом копошились и что-то кричали Гарри и Рон. Гермиона украдкой осмотрелась. В кресле спиной к ней сидел Люциус, рядом с мужем, положив ладонь ему на плечо, стояла Нарцисса. Ее лицо было белым, словно полотно, а испуганный взгляд метался между Гарри, Роном и Гермионой. Но Грейнджер не верила в этот испуг. Рядом с Люциусом в другом кресле разместился Драко Малфой. Он был одет в черный костюм и такую же черную рубашку. Если раньше Гермиона сомневалась на его счет, считая просто заносчивым мальчишкой, то теперь она всецело верила Гарри, Драко Малфой – Пожиратель. - Это они? – Где-то рядом зазвучал голос Беллатрисы, заставив Гермиону вздрогнуть. – Драко, дорогой, посмотри поближе. – Лестрейндж вдруг оказалась совсем рядом и дернула Гермиону за волосы, заставляя поднять голову. – Это она, Гермиона Грейнджер? – Голос Пожирательницы звучал так восторженно, словно ей принесли подарок на день рождения. Малфой встал и медленно, будто нехотя, приблизился. Гермиона бесстрашно посмотрела ему прямо в глаза, она считала ниже своего достоинства отводить взгляд от Драко Малфоя. Его серые глаза оказались совсем рядом, а в нос ударил запах дождя. Гермиона ненавидела серый цвет, а этот запах сейчас вызывал отвращение. Она могла бы вырвать руку, благо хватку ослабили, и выбить ему зуб или даже два, если повезет, но после подобного ее, скорее всего, убьют. Хорек того не стоит! Он все вглядывался и вглядывался в ее глаза, словно хотел там что-то увидеть. Мольбу? Не дождется! Пусть делает, что хочет, мерзкий высокомерный сноб. - Я…я не знаю… - Драко разогнулся и нерешительно посмотрел на свою тетку. – Может…не она… Что?! В то, что Драко Малфой, который на протяжении всей учебы издевался над ней, не узнал ее, Гермионе верилось слабо. Не мог не узнать. Тогда, соврал? Но зачем? Ему-то какая выгода? Мерзкий хорек снова что-то задумал. Как же гриффиндорка ненавидела его в этот момент. Впрочем, как и в другие моменты. Потом картинка сменилась, и Гермиона почувствовала под спиной холодную деревянную поверхность, рука разрывалась от боли, а обзор заслоняли сальные кудри Беллатрисы. - Круцио! – Пожирательница засмеялась, а Гермиона согнулась и заорала во всю глотку. Ей было больно настолько, что, казалось, кто-то изнутри рвет все органы на части, не спеша, наслаждаясь этим. А она все еще жива! Лестрейндж встала, чтобы тут же разразиться безумным смехом. Обзор открылся, и Гермиона сквозь пелену слез увидела худенькую фигурку, застывшую у камина, словно изваяние. С трудом подняв взгляд, гриффиндорка убедилась, что за ее мучениями наблюдает единственная не Пожирательница в этом змеином гнезде - Нарцисса Малфой…