Shards of Tomorrow

«Всякое в мире добро можно во зло обратить» Овидий

Гермиона вздрогнула и проснулась, сразу же уткнувшись взглядом в алый запыленный балдахин над кроватью. Боль исчезла, это был всего лишь кошмар. Грейнджер несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить бьющееся в сумасшедшем ритме сердце. «Ну, вот. Начинается…» - Девушка нахмурилась и накрыла глаза ладонью. Как она и ожидала, без кошмаров не обойтись. Один взгляд в окно, и становится понятно, что еще глубокая ночь. Лунный диск все еще высоко в небе, а до утра спать и спать. Гермиона поднялась с кровати и дотронулась дрожащими пальцами до холодного каменного подоконника. Наверно, со стороны она выглядела странно, если не сказать больше. Стоит тут посреди ночи одна, словно призрак и бездумно пялится на практически полную луну. «Псих-одиночка, вот, кто я» - подумала она, улыбнувшись своим мыслям. Да, это все, конечно, отличный способ скоротать время, но если прямо сейчас не лечь спать, то завтра она будет чувствовать себя, словно оживший труп и выглядеть соответственно. Накинув халат, благо было не холодно, начало мая ведь, Грейнджер скользнула взглядом по зеркальной глади, но все осталось по-прежнему: похудевшее лицо, темный круги под глазами, которые грозят стать еще темнее, если продолжить недосыпать и дальше, каштановые волосы, разметавшиеся по плечам в полном хаосе. Ничего нового. Гермиона дернула за круглую медную ручку, и дверь в гостиную со скрипом открылась, взметнув в воздух облачко пыли. Все же, прибраться здесь не помешает. Преодолевая лестницу, гриффиндорка старалась не наступать на скрипящие ступеньки – звук раздражал неимоверно. И вот через несколько долгих минут она все же добралась до картины, закрывающей выход. Обернулась – комната провожала девушку пустым и темным равнодушием, навевала тоску. И с этим определенно нужно было что-то делать! Странно, что сюда еще никого не подселили. Нащупав в темноте перила, Гермиона аккуратно, стараясь не наступить на какой-нибудь пролом, двинулась вниз. Она шла и шла, размышляя о том, как много раз они с Гарри и Роном бегали по этим лестницам ночью, накрывшись волшебной мантией-невидимкой, чтобы попасть в очередное приключение в этих темных загадочных коридорах, хранящих столько интересных секретов и тайн, которые так и манили непоседливых детей. Теперь же это место не казалось Гермионе ни волшебным, ни загадочным, а секреты Хогвартса раскрывать не тянуло совершенно, приключений хватило, похоже, до конца жизни. За неимением света, кроме слабых лунных лучей, пробивающихся через окна, больше похожие на бойницы в старинных крепостях, девушка считала ступеньки и повороты. Через зал с движущимися лестницами она не пошла – не хватало еще посреди ночи оступиться и сорваться вниз, если какая-то из них вдруг решит поменять направление. Гермиона придерживалась рукой о стену и вертела головой по сторонам в поисках поворота, который уже вот-вот должен был быть. На глаза попадались старые золотые, бронзовые и даже деревянные рамы, но картины, увы, практически все были пусты – с некоторых пор люди с холстов находятся только в некоторых картинах некоторых помещений и исключительно группами. Пальцы в определенный момент нащупали пустоту – а вот и поворот. В конце этого коридора Большой зал, а там Мадам Помфри, которая непременно поделится с гриффиндоркой снотворным. Гермиона прибавила шагу, но тут плечо обожгло холодом, будто на нее опрокинули ведро воды. Вздрогнув, Грейнджер обернулась, и ее изумлению не было предела, ведь посреди коридора, зависнув в нескольких сантиметрах над землей и сверкая слабым голубым светом, появилась Нарцисса Малфой. Опять. - Извини. – Нарцисса убрала руку, которой, по всей видимости, тронула девушку за плечо и изобразила на лице улыбку. Выглядело искренне, вот только Гермиона не верила. «Отлично. Ее мне не хватало. – Весьма враждебно подумала гриффиндорка, сама удивившись своему негативному настрою. Она зла, но не настолько же. – Что ей нужно?» - Ты Гермиона Грейнджер, да? – Миссис Малфой сложила руки замочком и подлетела немного ближе, заставив Гермиону отступить. - Могу поспорить, вы прекрасно знаете, кто я. – С вызовом произнесла девушка, прозрачно намекая на несколько их коротких встреч. - Да, прости. – Нарцисса кивнула. Со стороны могло показаться, что женщину что-то мучает, гнетет изнутри. Например, совесть… - Извините, мне нужно идти. – Все-таки желание быстрее закончить этот отягощающий во всех смыслах разговор пересилил в Гермионе любопытство и, развернувшись на пятках, девушка направилась к дверям Большого зала. - О! Стой, подожди! – Нарцисса неожиданно появилась прямо перед Гермионой, и девушка резко затормозила, чтобы не пройти прямо сквозь собеседницу. - Что вам нужно? – Без лирических отступлений произнесла Гермиона через несколько секунд. Сейчас у нее не было ни сил, ни желания вести с Нарциссой словесный поединок, придумывать витиеватые заумные фразы, оскорблять, но только исключительно вежливо. Нет, все это не для Грейнджер. - Мне нужна помощь. – Произнесла Нарцисса и вскинула голову, в ее глазах блеснули слезы. Аккуратные брови гриффиндорки взметнулись вверх, а сама Гермиона резко передумала уходить. В душе бушевали смешанные чувства: гнев – «да как она может просить меня о помощи, после всего?!», обида, любопытство и, наконец, жалость. Грейнджер, как и любой другой девушке, было с детства знакомо это чувство, когда гриффиндорка была маленькой, она вообще жалела всех подряд: собак, котят, детей, которые испытывали недостаток родительской любви, просто обездоленных и побитых жизнью людей. И отдел мозга Гермионы, отвечающий за жалость, почему-то решил, что Нарцисса относится именно к обездоленным и побитым жизнью. Грейнджер мысленно застонала, сейчас ей не хватало только вот жалости к врагам, особенно таким, как Нарцисса Малфой. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что миссис Малфой все же спасла Гарри в свое время, но Гермиона предпочла отмахнуться от этой мысли, как от излишне назойливой мухи и задавить поднявшую голову жалость в зародыше. - Я ничем не могу вам помочь. Гриффиндорка развела руками, всем своим видом показывая, что не только не может, но и не хочет помогать. Вид Нарциссы стал еще более подавленным, заставив девушку усомниться в правильности выбранной линии поведения и почувствовать укол совести. Но, вспомнив нелестное отношение миссис Малфой к себе некоторое время назад, практически услышав ее презрительное «грязнокровка» в ателье на Косой аллее когда-то давно, еще перед вторым курсом, Гермиона посчитала, что имеет полное право относиться к Нарциссе так же, как и женщина относилась к ней. Но некоторые сомнения все же имели место быть. - О, нет, нет, можешь. – Нарцисса всплеснула руками. Гермиона отметила, что женщина почему-то выглядит гораздо лучше, чем при жизни и ведет себя по-иному. Парадокс, однако. - Это чем же? – Девушка сложила руки на груди. - Понимаешь ли, я не смогла дожить до конца битвы, я искала моего Драко в замке, когда меня… убили. А потом очнулась спустя целые сутки уже вот в такой форме. – Нарцисса вытянула вперед руки, растопырив пальцы – они, конечно же, просвечивали. – Я понимала, что уже прошло много времени, но продолжила поиски. Перевернула практически весь замок, но…не нашла его… - Так, может, он мертв? – Не подумав, припечатала Гермиона и тут же мысленно дала себе пинка. Разве можно говорить такое матери, потерявшей сына, какими бы плохими они оба не были. – Извините, я не… - Ничего. – Женщина махнула рукой. – Я и сама понимаю, что такой вариант возможен. Но у него же была палочка. Главное, что у него была палочка… - Кхм…да… - Гермиона стыдливо отвела глаза. Она не собиралась говорить Нарциссе, что палочки у Малфоя как раз не было, причем по ее, Гарри и Рона вине. Тут схема проста: Малфой напал – они отбились и забрали палочку. Выживает сильнейший, а слизеринский придурок совсем не тот, к кому можно испытывать жалость. - Так вот, в Хогвартсе есть несколько мест, куда призракам вход заказан: кабинет директора, некоторые подземелья и госпиталь, который сейчас обустроен в Большом зале. Я хотела попросить тебя… - Нарцисса замялась. – Можешь посмотреть, в госпитале Драко или нет? – Женщина выжидающе и даже как-то жалобно уставилась на Гермиону. - Могу. – Грейнджер кивнула. Она практически точно знала, что Малфоя-младшего там нет. Практически. - Но неужели вы примете помощь от «грязнокровки»? – Гермиона театрально вздохнула и приложила руку к груди. По ее мнению, сейчас самое время, чтобы прояснить этот момент, раз уж Нарцисса сама напрашивается на…сотрудничество. - Да, кстати об этом. – Нарцисса пошарила глазами по стенам, собираясь с силами, а потом посмотрела прямо на Грейнджер. – Я искренне прошу прощения за мое отношение к тебе, ко всем вам. Я очень долго полагала, что мои убеждения единственно правильные, но теперь…все пошло прахом. Вся моя жизнь – ложь. Я раскаиваюсь и приношу тебе, Гермиона Грейнджер, свои извинения. Понимаю, ты ненавидишь меня и мою семью, и не обязана прощать, но, пожалуйста, окажи мне всего одну услугу…пожалуйста…найди Драко… Из глаз Нарциссы совсем не аристократическим образом потекли слезы, сейчас женщина была более человечной, чем раньше. И Гермиона неожиданно для самой себя прониклась. Не простила, нет, но пакостный червяк злобы больше не грыз сердце. Возможно, через несколько минут, как только Нарцисса скроется из виду, гриффиндорка снова накрутит себя в худшую сторону, но не сейчас…странно. - Ладно, я постараюсь найти его. – Девушка сокрушенно кивнула. Она не сказала «обещаю», потому что не хотела лгать. Она не найдет Драко Малфоя, потому что его нет в госпитале. По крайней мере, Гермиона так считала. – Предлагаю встретиться завтра на этом же месте в полдень. - Спасибо… - Нарцисса улыбнулась и, посмотрев на Гермиону, медленно растворилась, оставив после себя лишь облачко голубого света. Девушка пожала плечами и двинулась дальше. Спасибо за что? Она еще ничего не сделала. Но поведение миссис Малфой стоило обдумать. Образ, который Гермиона увидела только что, являлся полной противоположностью того, что она видела ранее. Стоило сесть и проанализировать это, понять, возможно ли, что сейчас это была искусная игра или игрой было все до этого. Гермиона вздохнула – это все так не вовремя, а ведь она надеялась не вспоминать ни о войне, ни о Малфоях. А сейчас в голову волей-неволей лезли разные мысли. Теперь без снотворного точно не обойтись. Гриффиндорка тихо приоткрыла дверь в Большой зал и вошла. Тут пахло лекарствами и кровью. Девушка поморщилась – этот запах она никогда не забудет. Вокруг было тихо, но периодически раздавался кашель, стоны и другие подобные звуки, присущие любой больнице. - Мадам Помфри… - Громким шепотом позвала Грейнджер, поднявшись на помост. Главной медсестры Хогвартса не было поблизости или, может, полутьма сыграла с Гермионой злую шутку. – Мадам Помфри… Гермиона нервно дернулась, когда из-за ширмы показалась встрепанная и бледная медсестра. Похоже, она не ложилась спать. - Что случилось, дорогая? – Мадам подошла ближе, а Гермиона улыбнулась. Помфри всегда была так добра к ней, и это ее «дорогая» звучало так уютно. Очевидно, эта женщина относилась к ним всем, словно к своим родным детям. Ко всем в Хогвартсе. - Нет, ничего серьезного. Я просто хотела попросить у вас снотворного. - Снотворного? – Помфри достала из кармана на белом накрахмаленном фартуке узкие очки в потертой железной оправе и нахлобучила их на нос. Ее взгляд стал серьезным. Похоже, любое недомогание воспринималось, как проявление болезни. – Ты плохо спишь? – Уже серьезно спросила она. - Нет, нет, все нормально. Просто столько мыслей крутится в голове, не могу от них избавиться. – Затараторила Гермиона. – И…в общем… - Кошмары? – Прервала медсестра бессвязный поток слов. - Ну, бывает…иногда… - Ладно, идем. – Помфри махнула рукой и двинулась куда-то вглубь зала. Гермиона последовала за ней. Когда девушка приблизилась, медсестра уже рылась в многочисленных шкафах, перебирая зелья в разноцветных баночках, приговаривая себе под нос разные фразы, наподобие: «слишком сильное» или «это для совсем маленьких». Гриффиндорка улыбнулась, ей казалось, что в Хогвартсе лекарств больше, чем в больнице Святого Мунго. Возможно, это действительно так. Гермиона стояла и слушала звон стеклянных баночек, наблюдая, как Мадам Помфри возится с зельями, но тут тишину разрезал стон, совсем слабый почти неслышный, а потом снова, уже громче. Медсестра отвлеклась, прислушавшись, и, оставив зелья, двинулась на звук. Уже через секунду Помфри исчезла за одной из многочисленных ширм. Послышался шорох и повторный стон. - Гермиона, мне нужна твоя помощь. – Голос медсестры звучал обеспокоенно. Не медля ни секунды, гриффиндорка приблизилась к ширме и, обогнув занавеску, подошла кровати. Она была полна решимости оказать любую необходимую помощь, но все это сдулось, словно шарик, из которого выпустили воздух. Помогать резко расхотелось. В душе поселилось стойкое чувство дежавю. - Мадам Помфри, я не буду ему помогать. – Отрезала Гермиона, бросив ненавидящий взгляд на Драко Малфоя. Презираемый ею слизеринец тем временем дергался и стонал от боли. Гермиона бросила взгляд на его плечо и живот скрутило. Вся рука до локтя была буквально залита кровью, а на предплечье зиял уродливой змеей длинный шрам, края которого сейчас разошлись, и из раны сочилась кровь вперемешку с сукровицей. Мадам Помфри сжимала края раны рукой, пытаясь остановить кровь. Она укоризненно посмотрела на Грейнджер. - Я не помогаю…Пожирателям… - Выплюнула девушка и, отступив на шаг, сложила руки на груди. Это ее точка зрения и медсестра это знала, так что она не может принудить Гермиону помогать. - Хорошо. – Помфри кивнула, заставив Грейнджер нахмуриться. Так просто сдалась? В чем-то тут был подвох. – Но тогда он погибнет. Я не смогу справиться сама. – Женщина уставилась на Гермиону прямым ничего не выражающим взглядом. Предоставляла возможность самой решить: подвинуть на время свои принципы или пойти на сделку с совестью. – Он умрет. <Гермиона струсила. Она бросила взгляд на Малфоя, как тот, стиснув зубы, глухо стонал, его рука подрагивала, то напрягаясь, то расслабляясь, бинты на груди уже окрасились в алый. Он поворачивал голову из стороны в сторону, будто пытался что-то увидеть, но его веки были плотно сомкнуты. И, судя по испарине на лбу, имела место быть высокая температура, очень высокая. «Похоже, он и правда может умереть» - Со страхом подумала Гермиона. Она, конечно, ненавидела Малфоя и все с ним связанное, ей претила сама мысль о том, чтобы помочь ему, но… всегда это «но». Гриффиндорка не хотела становиться причиной чьей-либо смерти. Даже на войне Гермионе удалось остаться незапятнанной насколько это возможно, она не убила ни одного Пожирателя. Кто-то не посчитает это достижением, но Грейнджер думала иначе. - Умрет? - Да. - Что я должна делать? – Убитым голосом произнесла Гермиона. Она помогает слизеринцу. Не просто слизеринцу – Драко Малфою. Но она подумает об этом потом. Пусть он хоть горит в аду, хоть отправляется прямиком в Азкабан, только бы не умер по ее вине. - Стань у изголовья и фиксируй его плечи. – Произнесла медсестра. Она уже достала из многочисленных карманов антисептик. Гермиона зафиксировала слизеринца, положив ладони ему на плечи, но не задевая рану, и перенеся свой вес на руки. Таким образом, он не мог двигаться, ослабленный организм не сопротивлялся. Мадам Помфри кивнула и принялась обильно смазывать разошедшиеся края раны антисептиком. Малфой охнул и дернулся, инстинктивно схватившись второй рукой за ладонь Гермионы, пытаясь оттолкнуть девушку от себя. Гриффиндорка зашипела и попыталась стряхнуть руку, подумаешь – немножко больно. Он не знает, что такое настоящая боль, он всего лишь папенькин сынок, находящийся под тотальной опекой всю свою жизнь. Слизеринец поморщился и заскулил, но тут не было тех, кто мог бы пожалеть его. Мадам Помфри отошла от кровати, чтобы убрать баночку с антисептиком. - Мадам Помфри… эээ… - Гермиона немного расслабилась, как и слизеринец, который перестал сопротивляться, и, кажется, медленно погружался в нирвану. – Почему бы не использовать магический сон, так он не будет дергаться. - Непереносимость. С детства. –Помфри обернулась. Ее рука крепко сжимала волшебную палочку. – Все готово. Держи его крепче. Дождавшись кивка Гермионы, медсестра направила палочку на рану и что-то шепнула. В воздухе появилась иголка и нитка, края раны сами начали стягиваться, а швы накладываться. Малфой уже не вырывался и не скулил, только мелко подрагивал, когда магическая иголка в очередной раз протыкала кожу. Гермионе на какой-то миг даже стало жаль его. Очень жаль. - Все. – Устало произнесла мадам Помфри через несколько секунд. За это время она успела наложить швы и магией сменить слизеринцу повязки. – А теперь тебе нужно отдохнуть. - А как же вы? – Гермиона зевнула и не стала сопротивляться, когда женщина уложила ее на соседнюю кровать. Простыни приятно холодили кожу, а дышать было так легко. - Дежурство, дорогая. Тут много пациентов. – Сквозь слипающиеся веки гриффиндорка увидела, как мадам Помфри задвигает штору, а на другой стороне без чувств лежит Малфой. Его грудь вздымается спокойно и ровно – просто спит. – Похоже, тебе не нужно снотворное… Глаза окончательно закрылись, и Гермиона провалилась в темноту. *** Вокруг было темно, очень темно. И больно, к тому же. Малфой потерялся, не мог вспомнить, сколько времени он уже вот так лежит, не двигаясь, наедине с собственной острой болью. Мысли в голове метались словно рой бешенных пчел, грозясь разорвать ее на куски. Малфой уже привык к темноте, она могла бы стать даже уютной, если бы не этот адский дискомфорт. Кажется, он хотел что-то найти…но не помнил, что именно. Парил в этой обволакивающей невесомости, потеряв счет времени, и упивался жалостью к себе. Иногда он открывал глаза, но они видели только тьму, потом пытался идти, но никуда не пришел. Он пытался вспомнить, кто он такой, и как попал сюда, но получалось скверно. Никто. И будет никем. Он знал, что идет в никуда, но продолжал движение. Чувствовал, что если будет сидеть на месте, свихнется. А потом появилась она – улыбчивая женщина с мелкими морщинками в уголках глаз. Ее светлые локоны были зачесаны назад и удерживались заколкой. И он вспомнил ее – Нарцисса Малфой, его мать. Тогда, кто он сам? Драко Малфой Тьма начала расступаться и светлеть, пока не превратилась в темно серое нечто. Малфой почувствовал, что лежит на чем-то мягком, а вокруг пахнет лекарствами. Было тихо, но это была не та давящая гробовая тишина, сопровождающая его во тьме. Нет, где-то недалеко скрипнула дверца шкафа, и зазвенели склянки. Зазвучали приглушенные голоса. Две женщины, одна, судя по голосу, примерно его возраста. Но не плевать ли, кто там болтает? У Малфоя были дела намного более важные, чем чей-то пустой треп. Он должен найти мать, шестое чувство подсказывало ему, что он отдохнул совсем не немного, как собирался, а отключился крепко и надолго. Кто знает, сколько времени прошло. Судя по шуму вокруг, а, точнее, его отсутствию, битва уже давно закончилась. Малфой резко дернулся и, оттолкнувшись левой рукой от поверхности, сел. К горлу тут же подступила тошнота, а рука заныла с новой силой. Драко распахнул глаза, но ничего не увидел – вокруг по-прежнему была тьма. По коже пошли мурашки, не от холода, но от страха. Он никогда не видел мест настолько темных, что не было видно ни единого очертания чего либо, ни единой тени, белее темной, чем окружающее пространство. И это было странно. В голову пришла мысль, что, может, он сам давно уже в Азкабане, находится в темнице где-то далеко под землей, вот и темно. Но Драко практически сразу отмел эту мысль – в Азкабане уж точно не пахнет лекарствами. Боль в руке все усиливалась, Малфой вспомнил – Сивый вырезал его метку. Ножом. Чертов свихнувшийся подонок! Драко очень надеялся, что оборотень сдох, словно дворовая собака. Что его ждала самая унизительная и мучительная смерть. Рука чуть выше локтя горела огнем и, не удержавшись, Малфой застонал. Было больно и так жарко, словно он лежит на солнце в тридцатиградусную жару. Разговоры стихли. Кажется, женщины направились к нему. Одна подошла слишком близко, овеяв Малфоя тошнотворным запахом медикаментов и сразу схватила за больную руку, а вторая остановилась чуть поодаль. Малфой еле удержался, чтобы не зашипеть, но так он выдаст себя, а он не знает, кто эти двое, и где они вообще, так что лучше пока перестраховаться. Оставался только один вопрос: как, черт возьми, они ориентируются в кромешной тьме?! - Мадам Помфри, я не буду ему помогать. – Произнесла одна из них, та, которую Драко окрестил своей ровесницей. «Мадам Помфри?! – Сердце ухнуло куда-то вниз, и Драко более-менее успокоился. – Слава Мерлину, я в Хогвартсе!» Он мысленно поморщился, все еще было больно. - Я не помогаю…Пожирателям… - Продолжила свою мысль девушка. Ее голос был настолько пропитан презрением, что даже Малфой мог бы позавидовать. Кажется, она его ненавидела. Причем очень сильно. Но Драко не смог бы вспомнить ее, даже если бы вдруг был знаком. Он никогда не запоминал голоса, ориентируясь на что угодно: внешность, успехи, происхождение, но не на голос. Но эта незнакомка звучала приятно, даже говоря такие обидные слова. Ну и что с того, что Пожиратель?! Он никого не убил, не успел. И слава Мерлину, что не успел! - Хорошо. Но тогда он погибнет. Я не смогу справиться сама. Он умрет. – Помфри говорила так спокойно, словно точно знала, что именно нужно сказать, чтобы ее собеседница сменила гнев на милость. - Умрет? - И медсестра угадала. Девичий голос потерял все свое презрение. Он был испуганным и тихим. Она определенно звучала приятно! - Да. - Что я должна делать? – Ничего себе, если Малфой мог бы, он поаплодировал бы мадам Помфри. Гениально. - Стань у изголовья и фиксируй его плечи. Девушка послушно приблизилась и положила руки ему на плечи. Ладони были теплыми, еще теплее, чем сам Драко, и мелко дрожали. Хватка оказалась неожиданно сильной, но Малфою было уже все равно. Его повело, тошнота усилилась, а медсестра начала совершать какие-то манипуляции с его рукой, что причиняло невыносимую боль. Драко пытался вырваться, кричал, но из горла вырывался лишь хрип и скулеж, он ничего не слышал, а жар усилился, ему казалось, что он сейчас умрет. Перестал вырываться, потому что сам себе был противен. Неужели он настолько слабый, что не сможет несколько минут потерпеть, даже если это причиняет адскую боль? Сможет. Время слабости прошло, пора, наконец, повзрослеть. Сделав над собой усилие, Драко отпустил тонкое запястье незнакомки, удивившись, сколько в ней силы, а ведь ручка такая тонкая, что, при желании, ее очень легко сломать. Перестал дергаться. И, какая радость, скоро все закончилось, его руку перемотали прохладными бинтами, вкололи какое-то жаропонижающее, и оставили в покое. Драко снова смог слышать. - Похоже, тебе не нужно снотворное… - Малфой услышал скрип кровати, судя по громкости, соседней, а потом он перестал что-либо слышать, пропустив момент, когда погрузился в себя настолько, что потерял связь с окружающим миром.