гроза

Ólafur Arnalds — This Place Was A Shelter Ólafur Arnalds — Lag Fyrir Ömmu

Эйджи всегда рос храбрым мальчиком, с самого детства стараясь поступать по-мужски. Помогать родителям и старшим, — Мам, папа попросил помочь ему в гараже. Я чуть позже схожу в магазин, ладно? — Вы что-то потеряли? — Может, помочь Вам перейти дорогу? защищать тех, кто не мог защитить себя сам, — Как ты смеешь обижать девочек? Это поступок, недостойный будущего мужчины! — Эй, всё хорошо? Помочь дойти тебе до дома? Давай, поднимайся, мы сейчас вместе вернём тебя домой, а завтра проучим этих хулиганов, ладно? подбирать брошенных животных, — Ну пап, мы должны его оставить. Посмотри, как ему холодно. — Но солнышко, это уже четвёртый щенок за месяц. Мы не успеваем находить им хозяев. смело смотреть всем страхам в лицо. — Деку мяч на крышу забросил, придурок! Теперь из-за него мы все остались без мяча. Стой, Киришима, что ты делаешь? — Он полезет на крышу?.. Но он же высоты боится. — Киришима, не нужно! Но был один страх, который Кири скрывал ото всех, кроме родителей и своего лучшего друга, так как тот помогал ему с ним справиться. Каминари, по счастливой случайности, как никто другой знал всё о молниях.

***

Метеорологи пророчили облака и мелкий дождь, но на улице парило ещё с самого утра, а к обеду небо постепенно стали затягивать чёрные тучи. Реальный прогноз на лицо: будет гроза. Дождь дал о себе знать поздним вечером. Так вышло, что именно в это время всё семейство Каминари проходило недалеко от дома своих хороших знакомых, сын которых был Денки лучшим другом. Они в два счёта добежали до подъезда и рискнули позвонить. — О, Киришима-сан! Добрый вечер! Глубоко извиняемся за вторжение, но можно переждать грозу у вас? Боюсь, до дома не успеем. — Да, конечно, поднимайтесь! — а уже на пороге квартиры: — Вы не промокли? А может, голодны? У нас тут такой ужин вкусный! — О нет, нет, всё хорошо, не стоит, можно, разве что, чаю... — Киришима-сан, а Эйджиро наверху? — Денки пальцем указал на коридор, ведущий к другим комнатам. — Ах, да. Боюсь, он не скоро выйдет. Грозы боится, — последнюю фразу женщина произнесла чуть тише, прикрывая рот свободной рукой, а после продолжила всё так же лучезарно улыбаться. — А можно я к нему? — Да, Денки, конечно, тебе он всегда будет рад, — произнесла женщина, а потом вновь переключила своё внимание на гостей, которых так отчаянно желала накормить. Каминари прошёл по коридору и постучал в дверь комнаты, принадлежавшей Эйджиро. — Эйджи, это Денки, я могу войти? Денки услышал шум, а потом щелчок дверного замка, и через мгновение из проёма показалась тёмная голова его лучшего друга. Ками улыбнулся. — Привет. Почему на тебе одеяло? — Быстрее заходи внутрь, пока гроза не началась, — Киришима слегка подтолкнул его рукой в плечо, оглянулся в коридор, а затем закрыл за ним дверь. Каминари повернул голову и глянул на друга. — Залазь в убежище. Денки вскинул брови и улыбнулся, но перечить не стал и залез в сооружённое под столом убежище из одеял и подушек с «ладно-будь-по-твоему» выражением лица. В сооружённом Кири «бункере» было достаточно много места для детей, так что оба поместились там без трудностей. Эйджиро закрыл вход одним одеялом, а другое накинул поверх себя и своего друга. В руке у брюнета был ночник, сооружённый таким образом, что отбрасывал свет на стены (а в данном случае — на одеяла) в форме звёздочек и полумесяцев. Весь «бункер» также был увешан гирляндами и лампочками различных цветов. Денки сбросил одеяло со своей головы, накидывая его на плечи, чтобы полюбоваться зрелищем этого сооружения, которое оборудовал Кири. Ему очень нравилось то, что он видел. Одеяло постепенно сползло и с головы Эйджиро. Он обернулся и наткнулся на друга, разглядывающего стены в тихом восторге. Когда Денки опустил голову, на его лице всё ещё была та лёгкая странноватая улыбка, которую можно было бы описать, как «это довольно глупо, но мило». Он спросил: — Эйджи. Почему ты боишься грозы? Киришима слегка опешил. Он сам понимал, что это правда, и это очевидно, что он боится, но все люди вокруг и он сам привыкли воспринимать его как человека, который не боится ничего. Даже несмотря на то, что он был ещё ребёнком. Особенно потому, что он был ребёнком. В его маленькой голове всё было ещё идеалистично и безукоризненно, без каких-либо погрешностей и частных случаев. — Я не... Я не то чтобы боюсь всей грозы, меня, скорее, пугает сам звук грома и темнота, которая наступает, когда тучи заслоняют небо, и эти неожиданные вспышки света во время молний и... — он тихо тараторил, смущённо опустив глаза в пол и постукивая большими пальцами друг о друга. Он не договорил, так как резкий раскат грома наполнил комнату, и по полу прошла лёгкая дрожь. Такая же дрожь наполнила тело маленького Эйджиро, только в разы сильнее, и он нагнулся и прищурился. Денки больше не улыбался, только смотрел на друга, слегка задумчиво нахмурив брови и поджав губы. Внезапно он произнёс: — А меня ты боишься? — Что? — Киришима был удивлён этим вопросом друга ещё больше, чем первым. — Почему я должен бояться тебя? — Из-за моей причуды. Она ведь тоже связана с молниями всё-таки. Эйджиро отвёл взгляд в сторону, на мгновение задумавшись. — Нет. Ты ведь не пытаешься убить меня, ты же мой друг. Тогда почему я должен тебя бояться? — А обычные молнии пытаются тебя убить? Глаза Кири расширились: — Конечно! Почему, ты думаешь, мама запрещает выходить на улицу во время грозы? Молния ведь ударит в тебя! Знаешь, как это опасно для жизни? — Ну... — Денки наклонил голову вбок и улыбнулся. Киришима исправился: — Ладно, знаешь, как это опасно для жизни человека, у которого нет электрической причуды? Каминари вздохнул и собрался было ответить, как прогремел новый раскат грома, а после этого они оба резко потонули в кромешной тьме. Родители мальчиков сидели на кухне, разговаривая о чём-то за чашкой чая, как внезапно во всём доме пропал свет. — Ничего себе, — произнесла одна из женщин, пока на фоне были слышны тихие мужские смешки. — Постойте, я схожу за свечами. — Не стоит, — произнёс женский голос, после чего одна из лампочек над столом загорелась. — Ах, да. Простите, — мама Эйджиро улыбнулась. — Ничего. Я бы мог включить все сразу, но какая же тогда в этом романтика? — в ответ на эту реплику все присутствующие утвердительно засмеялись. — Это весьма полезная причуда, как мне кажется. — В таких бытовых ситуациях — да, и нам этого более чем достаточно. Но Денки... У него такой потенциал и в восемь лет силы больше, чем у меня сейчас. И... — Дайте угадаю, хочет стать супергероем? Думаю, обоим нашим мальчикам дорога в Юэй. — А Эйджиро... Кажется Вы упоминали, что он боится грозы? — Ах, да, есть такое. Этот страх ещё из глубокого детства. Мы пытались с ним бороться: спали вместе с ним во время грозы ночью, читали на ночь, пытались отвлекать историями, но ничего не вышло. Боюсь, некоторые страхи остаются с людьми на всю жизнь. — Звучит довольно печально, конечно, — кухня наполнилась утвердительными кивками и звуками. — Денки! Что произошло? Где ты? В дом ударила молния? Мы умерли? — Киришима отчаянно озирался и махал руками, пытаясь нащупать своего друга. Уже несколько раз он ударил Каминари по лицу, но не заметил этого, видимо. Пока Денки не схватил одну его руку, затем вторую и произнёс: — Успокойся, Кири, просто резкий скачок электроэнергии, свет выключился, мы живы, я здесь! — Где? — Здесь, — Каминари положил одну руку Эйджиро себе на лицо. — А. Вижу. То есть... — звук грома и резкая вспышка света вновь оборвали его мысли. Денки услышал тихий скулёж. Что-то надо было делать. Он позвал друга: — Эй, Эйджи. Смотри, — из свободной руки Ками вызволилось несколько маленьких молний, и этой рукой он дотронулся до стоящего рядом с ними ночника, и тот, испуская слабые искры, в мгновение вновь наполнился светом, отбрасывая множество звёздочек на стены «бункера». Глаза Кири расширились. Следом Денки зажёг ещё один ночник, который мигом окунул их в мерцающее сияние звёзд, будто они разом оказались посреди открытого космоса. Дальше последовали белые гирлянды. Денки повернул голову и увидел, что Эйджи наблюдал за всем этим с неприкрытым восхищением, а в глазах мальчика друг увидел облегчение и благодарность. Но также он увидел там и слёзы, видимо, невольно проступившие от страха. Каминари нахмурился и взял вторую руку Кири и сжал их обе. Эйджиро опустил взгляд, встречаясь с жёлтыми глазами своего друга. — Я знаю, что ты в будущем хочешь стать супергероем. Я знаю, что ты сам пытаешься стать бесстрашным. Но даже у героев есть страхи, Кири. Страхи, с которыми они не могут справиться в одиночку. И ты не должен. И ты не будешь справляться с этим один, пока есть я, понял? Киришима медленно кивнул, всё так же глядя прямиком в жёлтые глаза, которые горели сейчас ярче любого фонарика вокруг. — Давай я лучше расскажу тебе, как всё это работает, — сказал Денки, резко наполнившись энтузиазмом, усаживаясь по-турецки и отпуская руки Кири, кладя свои на колени. Всё внимание друга было приковано к нему. — Я много читал об электричестве и экспериментах Томаса Эдисона. Ты прав в том, что молния может быть опасной для жизни. Но не каждая молния хочет убить тебя. В грозу на улицу, конечно, лучше не выходить, но если ты оказался застигнут врасплох, то достаточно соблюдать простые правила: не стоять на открытой местности, не стоять под деревьями, отключить технику и спокойно, но в темпе добираться до дома. А в дома, Эйджи, — Киришима снова немного дёрнулся, когда услышал гром, так что Денки пришлось схватить руками его лицо и поворачивать его голову обратно, возвращая взгляд на себя, — молнии не попадут, потому что у нас повсюду стоят молниеотводы, так что мы в безопасности. Ты знаешь, что такое молниеотводы, Эйджи? Киришима кивает, пока его лицо по-прежнему находится в ладонях Денки. — Но я уверен, ты не знаешь, как они были созданы. Так что слушай внимательно мой голос, а не звуковые волны за окном, вызванные быстрым повышением давления и нагреванием воздуха, которые нас, Эйджи, здесь не достанут, — Киришима снова кивнул. — Отлично. Всё началось с экспериментов Бенджамина Франклина. Он первым сопоставил молнию и электричество... — Кажется, дождь почти закончился. Думаю, можно будет дойти до дома. — Да ладно вам, оставайтесь у нас. Места на всех хватит уж точно. — О нет, нет-нет, мы не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством, которое и так не знает границ. Пойду, скажу Денки, что пора собираться. Родители прошли по коридору и слегка приоткрыли дверь в детскую. До них сразу же донёсся полный энтузиазма голос Ками, который воодушевлённо что-то рассказывал. Они не видели, но Киришима слушал его и смотрел во все глаза, обхватив руками колени. — И тогда он придумал, как защитить здания от ударов молнии. На самом деле это довольно простая конструкция. Смотри, он состоит из трёх частей: молниеприёмник, токоотвод и заземлитель. Молниеприёмник, длинный металлический штырь, принимает на себя удар молнии, затем по токоотводу, металлическому проводу, разряд проходит в заземлитель, а заземлитель контактирует с землёй, так что в конечном итоге заряд уходит именно туда, где уже не принесёт никому вреда. — А как мы можем знать, что молния ударит именно в этот штырь? — Молния всегда бьёт в наивысшую точку, поэтому молниеотвод устанавливают на самом высоком месте здания, плюс, за счёт длины молниеприёмника, он сам по себе становится самой высшей точкой любого сооружения. Мама Денки прислонилась головой к дверному косяку, слушая детский разговор и умилённо улыбаясь. Мама Эйджиро спросила шёпотом: — Ну так что, останетесь?

***

Двое парней шлёпали по тёплым глубоким лужам, стараясь как можно скорее добраться домой. До дома Киришимы было ближе, поэтому они направились туда. Даже за десять минут ходьбы они успели промокнуть практически насквозь. Кири бросил ключи на тумбочку и начал на ходу стягивать с себя промокшую одежду, направляясь к гостиной, пока Ками закрыл за ними дверь. — А-а-а, господи, как я ненавижу это лето, которое на лето и не похоже, этот дождь, эту грозу, этот гром, эти сверкающие штуки в небе, это всё, — Эйджиро так сокрушался, пока стягивал с себя мокрую толстовку, что запутался в рукавах, начиная из-за этого злиться ещё больше. Он попытался резко дёрнуть вверх, но голова не пролезла, так что он стал повторять предыдущие попытки, только с большим раздражением. Каминари подошёл к нему и спросил, глядя сочувствующими глазами: — Тебе помочь? Киришима остановился, глубоко вздохнул и просто поднял руки вверх, позволяя парню стянуть с себя толстовку. Сперва один рукав, затем другой, а потом аккуратно высвобождая голову, уши и нос. Денки мягко улыбнулся, когда встретился со взглядом красных глаз. Но Эйджиро нахмурился и буркнул: — Спасибо, — после чего отвернулся и стал уходить. В ответ на это улыбка Денки пропала, и он вздохнул, поднимая глаза немного кверху. Он последовал за ним. Эйджиро схватил со стула сухую футболку и спортивные штаны, на ходу натягивая их, и сказал: — Я отправляюсь в свой бункер пережидать грозу, и я не выйду оттуда до тех пор, пока она не закончится. И там меня никто не достанет, и ты мне тоже ничего не скажешь и не сделаешь, — и в подтверждение своим словам зашёл в свою комнату, захлопнув дверь. В этот раз Денки полностью закатил глаза. Ребёнок. Большой, громкий, красноволосый ребёнок. Он огляделся в гостиной и нашёл ещё одну пару сухих штанов, так услужливо оставленных парнем на спинке стула. Футболку он решил не менять, так как его была относительно сухая. Предварительно заварив чай, Каминари вошёл в комнату и направился к тому самому бункеру, который практически не изменился с тех пор, как они оба были детьми, разве что перекочевал он к стене между окном и кроватью, так как под столом места для них значительно поубавилось. Денки аккуратно залез внутрь, подсаживаясь к Киришиме. Кири сидел, укутавшись в одеяло и обхватив колени руками. Из всего его тела было видно только нахмуренное лицо, всё остальное скрывала розоватого оттенка ткань. Денки пальцами свободной руки попытался разгладить морщинки над его бровями и произнёс, слегка надув губы: — Эй. Ну не хмурься, а то морщины к тридцати годам проступят. Всё хорошо, посмотри на меня, — Эйджиро перевёл взгляд на парня, — вот так. Улыбнись и выпей это, — Каминари протянул ему чашку с чаем. Киришима не то чтобы улыбнулся, но вполне ощутимо расслабился, предварительно вздохнув глубоко, словно с этим выдохом от него ушла часть злости и тревоги, уступив место приятной усталости. — Я уж подумал, ты меня тут одного решил оставить, — произнёс он, освобождая одну руку из-под одеяла и принимая чашку с чаем. — Ну и дурак. Что-то ты совсем расклеился, глянь на меня ещё раз, — Денки поместил свою руку на его шею, приподнимая подбородок и заглядывая в глаза, — да нет, вроде, не заболел. Тогда что не так? — Я в норме. Просто грозы давно не было, и я уже успел забыть, как я не люблю эту штуку. Расскажи мне лучше что-нибудь. — Например? — Денки это приободрило. Он обожал рассказывать Эйджи обо всём, что узнал, прочитал, услышал, увидел, испытал, и обожал то, что он с интересом слушает всё новые факты и истории. — Что-нибудь про своего кумира. — Красного бунтаря или Томаса Эдисона? — Сходи нахрен, — Киришима улыбнулся, закрыв глаза, а Денки на это рассмеялся. — Ладно, но я правда не знаю, что из его биографии я ещё мог тебе не рассказывать. — Можешь рассказать мне и то, что рассказывал прежде, — Эйджиро помешивал ложкой чай, иногда наполняя помещение звуками ударов металла о фарфор. Каминари накинул на себя одеяло, которое лежало неподалёку, задумавшись. Спустя пару мгновений он произнёс: — О, а я тебе про сгоревшую лабораторию рассказывал? И про то, что в восемьдесят лет Эдисон решил заняться ботаникой? А про то, что после его смерти на всех улицах и во всех домах выключали фонари, правда, не так долго, как хотелось бы, чтобы не нарушать работу станции... А ещё он мог бы исправить себе слух, но отказывался от этого, а знаешь почему? — Кири мотнул головой. — Потому что чужие пустые разговоры отвлекали бы его от работы. А ещё... — Так, давай по порядку обо всём. Про пожар. — Да. Это был холодный вечер декабря. Внезапно всю семью и соседей Эдисона разбудил крик: «Пожар!», — а спустя считанные минуты всё горело, химикаты взрывались ярче, чем фаер-шоу, которые устраивает Бакуго. Чтобы потушить этот пожар, съехались пожарные из восьми городов в округе, и всё равно не вышло, пламя было слишком сильным. И знаешь, что сделал тогда Эдисон? — Кири снова мотнул головой. — Он сказал своему сыну срочно позвать сюда свою жену, чтобы она собрала всех людей, потому что нигде и никогда больше они не увидят такой пожар. — Денки сидел близко к Эйджиро, который, в свою очередь, ледяной хваткой вцепился в чашку, впитывая каждое услышанное слово, и был способен только кивать или мотать головой время от времени. После этих слов Ками отдалился и продолжил более спокойным тоном. — В 5:30 утра следующего дня пламя всё ещё горело. Знаешь, ему тогда было уже шестьдесят семь, казалось бы, слишком поздно, чтобы начинать строить сначала то, что было нерушимо годами. Его семья переживала, не окажется ли это слишком сильным ударом для него. И знаешь, что он сказал? — Кири отрицательно кивнул, пребывая в трансе. — Он подозвал всех своих рабочих, сказал им: «Мы будем строить снова» — и начал раздавать приказы. Кири сидел с открытым ртом, не скрывая своего удивления. Он смог выжать из себя полушёпотом: — Охренеть... А про свет, что там про свет было? — О, это была замечательная дань в благодарность от мира не менее замечательному человеку. В возрасте восьмидесяти четырёх лет здоровье Эдисона стало угасать. Пока он умирал, журналисты дежурили у двери его дома, чтобы оповещать людей, и каждый час получали фразу: «Огонь ещё горит». Но в день его смерти в 3:24 утра 18 октября они получили фразу: «Огонь погас». И поэтому весь город в день его похорон погрузился во тьму. Но всё равно работа станции не прерывалась ни на минуту. Я думаю, сам Эдисон хотел бы этого. — Чёрт, Денки, — Киришима поставил чашку с чаем на пол, — это очень грустно. — О нет, прости. Вот тебе более весёлый факт: он был практически полностью глухим, но любил слушать музыку, а точнее, вибрации от фонографа, помещая один конец карандаша на него, а другой между зубами, — Ками прикрыл глаза и улыбнулся, довольный впечатлением, которое произвёл на своего парня. — Денки... — Киришима смотрел на него, не моргая, сдвинув брови к переносице. — Ты у меня такой потрясающий. — О нет, прошу тебя, не сейчас... — тем не менее, Каминари начал постепенно краснеть кончиками ушей. Эйджиро засмеялся и лёг на пол, укладывая голову на живот Денки, сидевшего по-турецки, а затем проговорил: — Ладно. А что там по Красному бунтарю? Что про него расскажешь? — Кири глянул на Денки невозмутимым взглядом, но в красных глазах тот заметил искорки хитрости, которые не могли не заставить улыбнуться. Нельзя не сказать о том, что из детства в этих посиделках остались не только искрящиеся глаза Киришимы, но ещё и одна особенность, которая заключалась в том, что на время грозы парни отключали свет во всём доме. Единственное место, где он горел, был их бункер. Каминари создавал их собственный свет, зажигая те предметы, какие захочется только им двоим. Иногда они могли сидеть в кромешной тьме, освещённые светом одной лишь единственной лампочки, а иногда Денки создавал для них световое шоу из самых необычных гирлянд и светильников. Сейчас они находились в окружении пары лампочек и одной гирлянды вокруг. — Красный бунтарь? Хм, — Ками приложил указательный палец к щеке. — Ну, что я могу сказать, это один из сильнейших супергероев человечества в наше время. Красивый, бесстрашный, отважный, самоотверженный, а ещё я знаю, что он очень добрый и весёлый, и уморительный, как ребёнок, но горячий, словно сам ад, — Денки сидел под лежащим Эйджиро и смотрел ему прямо в глаза, пока говорил. Перед тем как сказать следующую фразу, он запустил руку в красные волосы в области виска и перешёл на шёпот, словно боясь, что их может услышать кто-то посторонний. — А ещё я знаю, что он боится кое-чего. И я хочу, чтобы в конце его биографии, в графе «интересные факты» указали эту маленькую деталь. Чтобы написали, что он хорошо готовит, что выбирает толстовки на размер больше, чтобы рукава были длиннее и закрывали костяшки пальцев, что рано встаёт и поздно ложится, что у него аллергия на пыль, но в комнате всегда беспорядок, и... — Денки замер, наклоняясь ближе, гладя его одной рукой по волосам, а пальцами другой невесомо дотрагиваясь до щеки, потом лба, подбородка. Эйджиро, возможно, уже его бы не слушал, утопая в этих нежных, приятных ощущениях, если бы не контекст сказанных Денки слов, — что он боится грозы. Потому что я хочу, чтобы люди находили это очаровательной чертой, заставляющей их любить его ещё больше. И я хочу, чтобы каждый ребёнок, мечтающий стать супергероем, видел, что даже у Красного бунтаря есть маленькие страхи. Я хочу, чтобы каждый человек, который боится грозы, находил в нём частичку своей родственной души. Я хочу, чтобы люди видели, что делает его человеком. Киришима ещё несколько секунд смотрел на Денки влажными глазами, приоткрыв рот. Затем взял одну его руку в свою и поцеловал костяшки пальцев, а потом прижался к ним щекой, заставляя того тепло улыбнуться. А в следующий момент поднялся, подхватил его под руки и повалил на пол, нависая сверху и забрасывая его ноги себе на бёдра. Каминари приземлился на скомканное одеяло сзади с тихим визгом неожиданности, пару раз моргнув, прежде чем встретиться с взглядом красных глаз в непосредственной близости к нему и осознать, что только что произошло. Тихий шёпот: — Не ушибся? — Нет. — Хорошо, — а следом поцелуй, в верхнюю губу. Красивый, простой, спокойный и нежный, но в то же время долгий, тягучий, выразительный и совершенно достаточный прямо сейчас. — Спасибо. Эйджиро дождался момента, чтобы ещё раз взглянуть на улыбку Денки, а затем уткнулся носом в его шею, закрыв глаза и предварительно оставив ещё один поцелуй на плече. Они повернулись на бок, обнимая друг друга, и с головой накрылись одеялом. И один из них, вероятнее всего, случайно задел ногой чашку с остывшим чаем.