Unfinished Business

Лекса застыла на месте, просто глядя вперёд и раззявив рот, пока её разум наконец не нагнал то, что видели глаза, и когда это случилось, её подбородок опустился, а глаза упали на пол, как у маленького ребёнка, готовящегося к тому, что его сейчас отругают, когда поток, который можно было описать лишь стыдом, омыл её тело. Чёрт. — Дядя Гус, — произнесла Лекса, едва выше шепота и всё ещё не глядя вверх, когда мысли начали лететь вперёд. Почему он здесь? Как он тут оказался? Его не должно здесь быть. Анья сказала, что говорила с ним, и он сообщил, что уезжает. Так что он делает здесь? В этом просто не было смысла. Его не было в доме Гриффинов на празднике годами. Годами! Так почему он здесь сейчас? — Привет, Лекса, — Он любезно ей улыбнулся. — Ты ведь не думала, что сможешь избегать меня вечно, не так ли? Лекса сомкнула челюсть, когда влага собралась в её глазах, и покачала головой. Это не было абсолютно справедливо. Дело не в том, что она избегала его. С чего бы ей его избегать? Это было нелепо. Она не избегала его, она была просто занята — действительно занята, и это… Это было просто… Это было… Ладно, да, она избегала его. Это не было преднамеренно, по крайней мере, не в начале, не до Сан-Франциско, но после него — да, это было правдой. Она просто не могла заставить себя встретиться с ним. Не после всего, что произошло. Не после того, как она вела себя. Разумеется, она говорила с ним пару раз за последние несколько лет, но даже тогда ей всегда приходилось держать разговоры очень краткими и заканчивать их раньше, чем они могли бы стать слишком глубокими. Дело не в том, что она не хотела с ним разговаривать или даже видеть его, если на то пошло, просто она не могла. Она просто не была готова. Она знала, что в течение последних двух лет Анья держала его в курсе её дел, и что он тоже был немного ей разочарован. Не за решение, которое она сделала, поскольку он растил их сильными и способными принимать их самостоятельно, но скорее из-за того, как она выбрала разрешить ситуацию в целом, а если более конкретно, то с Кларк. В конце концов, его позиция всегда была ясна, когда речь шла о принятии решений. Решения были частью жизни, каждый должен уметь их принимать, и правда заключалась в том, что не всем понравятся или не все согласятся с теми решениями, которые вы сделали, и это нормально. Однако, как только вы приняли решение, вам нужно принять и последствия, и хотя Лекса, по сути, взяла на себя ответственность за согласие на должность в Сан-Франциско и проследовала этому до конца, она также завернула причину своего решения в такую ахинею, какую только смогла придумать в то время, и она знала, что именно здесь оказывается задействованным его разочарование. Он воспитывал их лучше. Но здесь было кое-что ещё. Её дядя не знал о её расстройстве. Он не знал о том, что в последние годы слабость завладела её телом. Он не знал, что без каких-либо предупреждений она могла стать полной противоположностью тому, кого он вырастил. Он много лет учил их, как быть сильными и как быть уверенными в себе, но теперь, с её дурацким расстройством, каким-то образом всё его время и усилия просто оказались напрасными, потому что правда теперь была таковой, что иногда слова «сильный» и «уверенный» больше не были частью её словаря. И то, как это могло его разочаровать, было больше, чем она могла бы выдержать. Это не было правильно, и это не было справедливо. За всё, что он сделал для неё, он заслуживал лучшего, чем эта блеклая тень… — Густус! — вдруг раздался весёлый голос Джейка. — Ты сделал это, — добавил он, когда пересёк комнату и протянул руку. — Привет, Джейк, — поприветствовал его Густус с улыбкой. — Спасибо за приглашение. Лекса наблюдала за их обменом и чувствовала, как значительно учащается её сердцебиение. Джейк пригласил его? — Конечно, — сказал Джейк, просто пожав плечами. — Ты же знаешь, что тебя всегда рады здесь видеть, кроме того, я практически требовал, чтобы твои девочки тоже были здесь сегодня. Зная, сколько времени уже прошло с тех пор, как вы втроём проводили вместе праздник, как я мог не пригласить тебя? — Это было давно, — кивнув, согласился Густус и перенаправил свой взгляд. — Эту я не видел уже больше трёх лет, — добавил он с очередной улыбкой и указал рукой в её сторону. Джейк тут же повернулся и посмотрел на неё, удивление этой информации в его глазах было очевидно. Лекса быстро опустила взгляд и почувствовала, как нахмурился её лоб, когда в груди всё начало сжиматься, а стены, казалось, давили на неё. Этого было много, этого было слишком много, и она не знала, что сказать или сделать. Что было правильным? Всё это было таким неожиданным, и она совсем не была подготовлена к тому, чтоб с этим столкнуться. Ей хотелось уйти, убежать, оказаться настолько далеко от всего этого, как вообще возможно, но в то же время, как кажется по ногам, внезапно приклеившимся к полу, её тело не хотело реагировать на то, что кричал ей делать разум. Она застряла в ловушке, застывшая, как воздух внутри её лёгких, и, похоже, она ничего не могла с этим поделать. Почувствовав, как рука Кларк скользнула в её собственную, Лекса подняла взгляд и посмотрела на неё, как она знала, умоляющими глазами. — Дыши, — прошептала Кларк и сжала её руку, успокаивающе потирая большим пальцем. — Всё хорошо. Лекса кивнула, когда ощущение тепла начало медленно пробираться вверх по её руке и оседать в груди, каким-то образом заставляя давление в лёгких мгновенно ослабевать. Сглотнув, она наконец перевела взгляд, чтобы встретить глаза своего дяди, и почувствовала облегчение, обнаружив ничего, кроме теплоты и доброты, светящихся в них в ответ. Густус просто смотрел на неё с мгновение, прежде чем ещё одна маленькая улыбка появилась на его бородатом лице. — Я скучал по тебе, — Он вздохнул и покачал головой. Лекса почувствовала, как задрожало её тело, когда сердце легко сжалось в груди, а слёзы быстро заполнили глаза, и вдруг она снова почувствовала себя маленькой девочкой, и её заботы просто испарились. Следующие несколько секунд исчезли в мгновение ока, Лекса отпустила руку Кларк и пересекла комнату, практически прыгнув в раскрытые объятия своего дяди и держась за него, словно за жизнь. По правде говоря, она тоже скучала по нему. — Прости, — прошептала Лекса, усиливая хватку на шее и позволяя нескольким слезам скатиться с глаз. Густус покачал головой и сильно сжал её. — Мы поговорим позже, — тихо ответил он, опустив её на пол. Лекса кивнула и отпустила его, быстро вытирая слёзы со щек и делая успокаивающий выдох, прежде чем оглянуться на Кларк, в глазах которой тоже стояли слёзы, но та только улыбнулась ей в ответ. В комнате наступила комфортная тишина, и все четверо просто стояли там, улыбаясь друг другу с мгновение, так было до тех пор, пока звук довольно громких, пререкающихся голосов не нарушил спокойствие, и два новых лица не появились в соседней комнате. — Дядя Гус? Что ты здесь делаешь? — воскликнула Анья в явном шоке. Она широко улыбнулась и пересекла комнату, чтобы обнять его. — Ты же сказал, что уезжаешь, — напомнила она ему. — Да, я так и сказал, — смеясь, признался Густус и обнял её в ответ. — Но ты ведь не спросила, куда я еду. Анья сделала шаг назад, нахмурившись, и, казалось, долго думала, прежде чем на её щеках начал расцветать светлый румянец. — Я не спросила? Густус продолжил улыбаться, хотя теперь довольно самодовольно, и покачал головой. — Извини, — тихо сказала Анья, её румянец заметно углубился. Густус легко усмехнулся и немного наклонился вперёд. — Я бы всё равно тебе не сказал, — сказал он ей, заработав сильный толчок. — Привет, Гус, — ухмыльнулась Рейвен. Она шагнула вперёд и быстро обняла его, прежде чем отступить и энергично потереть свой подбородок. — Тебе правда нужно состричь эту штуку, — добавила она, быстро дернув за конец бороды. — Мне так нравится, — просто ответил Густус и протянул вверх руку, чтобы разгладить волосы. — Очень скоро что-то начнёт строить там гнездышко, — предупредила его Рейвен, покачав головой. — Оставь его, — сказала ей Лекса, протерев шею, и снова посмотрела на своего дядю. — Ему хорошо, — добавила она. Он тоже посмотрел на неё в ответ. Убрав всё стекло от стакана, который она уронила, Лекса вернулась помогать Кларк с сервировкой стола, в то время как Эбби, Октавия, Анья и Линкольн заканчивали последние штрихи их блюд, Густус присоединился к Джейку и остальным бездельникам в гостиной. Спустя полчаса или около того Эбби оповестила, что пришло время есть, и все вошли в столовую и расселись по своим местам. Придвинув свой стул чуть ближе к Кларк, Лекса робко улыбнулась, когда Кларк переплела их пальцы и поцеловала тыльную сторону её руки, прежде чем опустить её вниз и посмотреть на неё самыми любящими глазами. Наконец Джейк встал во главе стола и прочистил горло. — Хорошо, вот они, все мы, — начал он, но затем остановился и просто оглядел комнату с небольшой улыбкой, играющей на его лице. — Хм. Знаете что? Неважно, — добавил он и сел. Лекса почувствовала, как хмурится. Странно. Джейк всегда открывал праздничный ужин своей короткой речью. — Джейк? — Эбби посмотрела на него с долей непонимания в глазах. — Просто оглянись, — Джейк искренне улыбнулся и указал на всех за столом. — Поверь, мне здесь нечего сказать. Вид говорит сам за себя. Лекса осмотрела вокруг стол, её взгляд скользил по тёплым, улыбающимся лицам каждого, и в секунду, когда она начала впускать это всё в себя, она начала понимать. Это был вид семьи — вид их семьи, их чудесным образом несочетающейся, иногда неблагополучной и всё же очень надежной семьи, и это было действительно удивительное зрелище. Мгновенно Лекса почувствовала, как в её груди начали набухать чистые и прекрасные эмоции, и когда маленькая улыбка потянулась к уголку её губ, всё, что она могла сделать, это просто покачать головой. Конечно, Джейк был прав. Не было слов.