Назад в прошлое

      Открыв глаза, я оказался на той же крыше. Только уже была не типичная осенняя ночь. На улице было тепло, даже как-то немного душно. Мне захотелось снять куртку, что я и сделал.       На улице светило солнце, хотя я помню, что примерно десять минут назад я находился на этой крыше, только ночью. Хотя, это ничего не значит. Может, я проспал тут целую ночь, а этот псих просто напоил меня чем-то и свалил? А может оказаться, что я действительно в прошлом.       Спустившись на первый этаж, я вышел на улицу. Погода была весенней, что странно: когда мы с Никоном стояли на крыше, тогда, когда он дал мне этот пузырек, на дворе был октябрь, а с деревьев опадали разноцветные листья. Но сейчас этот двор был зелёный и весь светился от жизни. Я уверенно чувствовал, что что-то в нём изменилось, но не мог пока понять, с чем это связано.       Посмотрев на стоящие качели, которые уже год должны быть сломаны, я понял, что что-то не так – ведь сейчас они целые, хотя их никто и не собирался чинить. Я помню, как тусил возле них с "друзьями", когда нам было всего по восемь-девять лет.       Я подошёл к какому-то парнишке, который стоял на воротах.       — Хэй, парень. Какой сейчас день недели и месяц? – спрашиваю. Парнишка как-то странно на меня смотрит, разгибая согнутую в позе спину, но всё-таки отвечает:       — Двадцать девятое мая, а что?       — А год какой? – наверное, я сейчас похож на психа, но я точно помню, что вчера было тридцать первое октября. Стоп, а может это всё из-за Хэллоуина?Тридцать первого числа ведь День всех Святых . Вот кто-то и подшутил надо мной, придурком. Хотя... Да кому я вообще нужен? Кому нужно шутить надо мной? У меня нет друзей, мне двадцать пять. Я взрослый человек без личной жизни.       — Две тысячи тринадцатый, – напряжённо, а оттого четко ответил мальчишка. – Слушай, дяденька, если ты пьян, иди проспись, – сказал мелкий боязливо и снова согнул спину, готовясь ловить мяч.       Значит... Я действительно оказался в прошлом. Причём незадолго до выпускного. В глубине души я ещё не до конца смог поверить в происходящее и ещё с минуту переваривал очевидное: я действительно в прошлом. В две тысячи тринадцатом, мать его, году.       Я решил найти себя, чтобы объяснить всё и изменить будущее. Так как это был день перед экзаменом по истории, то значит я, наверное, сижу сейчас дома и зубрю. Наверное – ключевое слово. Скорее всего я просто сижу и пялюсь в потолок, а учить буду ночью перед экзаменом – я себя знаю.       Я решил пойти к себе домой, благо ключи от дома у меня всегда с собой, а замок родители никогда не меняли, даже после того, как замок взломали.       Поднявшись на свой этаж, я открыл дверь и вошёл в такую знакомую квартиру со старой обстановкой, которая даже не изменилась за эти несколько лет – те же обои, та же мебель, даже обувь так же стоит.       — Ма-ам, это ты? — я услышал собственный голос, только немного более высокий и звонкий, а вскоре в дверном проёме показался я: тот самый парнишка, у которого волосы цвета прокисшего борща, который носит те же очки в узкой оправе, которые у меня сломались несколько лет назад. – Здравствуйте... а Вы, эм, кто? – Я из прошлого удивлённо и немного с испугом смотрю на себя из будущего. – Знаете, вы очень... похожи на меня, – он рассеянно оглядел меня с ног до головы.       — Вася, слушай, – начал я, – ты мне не поверишь, конечно, но я – это ты через восемь лет. Меня отправили сюда, чтобы изменить наше с тобой будущее. Я ещё до конца не врубился, как это сделать, но если мы изменим то, что произошло тут, то моя и твоя... наша жизнь станет лучше, а мы спасём жизни некоторых людей. Прости, да, в это сложно поверить, но...       — Да, сложно. Ты... я... ты звучишь, как умалишенный. Просто докажи, что ты – это я, – Звёздкин из прошлого прищурился, как-то недоверчиво глядя на меня и словно выискивая подвох.       — Ну хорошо, – я вздохнул и начал вспоминать что-то о себе: – В детстве ты был жирным ребёнком с большой башкой, врачи даже думали, что у тебя гидроцефалия, – я стал загибать пальцы. – Наша мать называла тебя осликом, потому что ты ржал, как осёл из Шрека, но ты всегда считал, что это потому, что ты тупой, как осел. Ты недолюбливал брата, потому что ему уделяли много внимания. Доктор-крыс – твой любимый анти-герой, которого ты рисовал в художке вместо занудных натюрмортов, а еще часто читал "Сорвиголову". А ещё ты ходил на балет, но потом свалил, ведь ты кривоногий, как бревно. Полгода назад тебя отпиздил твой лучший друг, чтобы его зауважали в классе. Кстати, он о тебе не лучшие вещи говорит, лучше беги от него.       — Ну, допустим, я поверил тебе. Но что нам надо делать? – спросил я прошлый, проигнорировав высказывание о друге.       — Так, завтра ЕГЭ по истории. И, как я помню, ты его завалил. Из-за этого ты не пошёл на выпускной. А Никон мне сказал, что с этого всё и пошло наперекосяк, – начал рассуждать я. – Соответственно, тебе надо сдать ЕГЭ. А я тебе в этом помогу, ведь учишь-то ты не то. Если, конечно, ты вообще учишь и хочешь поступить.       Я в прошлом согласился, чтобы я помог ему. Целую ночь мы готовились, я пытался вбить в его голову более простую трактовку каких-то понятий. Глаза слипались, мы оба дико тупили, будто пьяные, а под утро небрежно уснули почти синхронно – сразу видно, одна кровь, один разум.       Мне снился сон. В нём я видел себя и того парня, Сашу. Мы сидели на кухне, которая казалась мне очень знакомой, но я не мог её вспомнить. Мы пили чай без сахара, потому что нам было лень его купить, и ели печенье, которое сами же и приготовили, ведь в магазине печенье было невеганским. Об этом не было во сне ни слова сказано, но я чувствовал, будто помнил, как все было, будто это было наяву.       Во мне что-то изменилось. Посмотрев на свои волосы, я понял, что они не такого цвета, как у меня-настоящего. Это были тёмно-синие волосы, в которые я хотел покраситься когда-то, но забросил. Да и вообще, я вырос, постригся, мне было не до синих волос.       Мы сидели очень близко, касаясь боками, плечами, локтями, ногами. Саша заметно склонял ко мне голову, будто спрашивая, можно ли её уложить на плечо, но этого намёка я не понимал –думал, что его шея просто устала. Я думал о розовом небе, о теплом плече рядом, и мне было на самом деле безумно хорошо.       – Вась, — услышал я голос Беличенко. Он был напряженным, но уверенным, и я сразу сосредоточился, слушая. – Я хочу тебе признаться... Я... Слушай, я люблю тебя, ладно? Очень давно люблю. Ещё когда мы учились в школе. Я смотрел на тебя, пока ты не видел, представлял нас вместе. Но понимал, что мне ничего не светит. Прости, если ты откажешься от меня. Я пойму, – Саша говорил быстро, боязно, будто он кидал что-то в костер и боялся обжечься огнем. Неужели я – огонь?       Саша ждал ответа. Но вместо этого я приблизился к нему и нежно поцеловал, сжав его руку в своей – ласково, не желая сделать неприятно, как иногда было, когда мы, шутя, дрались. После последнего раза, к слову, у меня синяк на плече все еще не сошел. Это все было так приятно, так чувственно, что я простонал, а после мягко отстранился, закусив губу и покраснев.       — Но... как? Когда? Что? – удивлённо спросил Саша, явно того не ожидавший. И вообще, это он удивлён? Это я удивлён! Это я думал, что я, идиот такой, влюбился в абсолютно недоступного в этом плане парня!       — Саша. Я люблю тебя с того момента, как мы начали общаться, с того момента, как мы решили создать группу. Даже нет. Раньше. Я всегда вдохновлялся, слушая, как тебя нахваливают учителя, всегда мечтал быть... тобой. Похуй! Я хочу быть с тобой. Я хочу тебя, – я тоже говорил быстро, будто переняв эту манеру у Саши за пару секунд.        Мы поцеловались снова. Беличенко подхватил меня, я обвил ногами его талию, и он понёс меня в комнату, хозяйственно прижимая к себе. Повалив на кровать, он навис надо мной, пару секунд глядя в мои глаза и тяжело дыша.       Будто очнувшись, он стал снимать с меня майку, оставляя поцелуи на моих ключицах, опускаясь всё ниже по груди, до пупка и обратно к шее. Я ощущал, как он оставил засос.       И вот, мы остались в одном нижнем белье, которое бесстыдно топорщилось, не скрывая наши эрекции. Я хотел его в себе, я поддавался порыву эмоций. Но парень медлил.       — Ты точно хочешь этого? – спросил Саша, касаясь рукой моего члена, будто пытаясь уломать приятными ощущениями.       — Да, – простонал я, прикрыв глаза.       Саша достал из полки какой-то крем. Выдавив немного на свои пальцы, он начал осторожно вводить их в меня, разрабатывая мой сфинктер. И я чувствовал это, будто происходящее во сне было на самом деле.       Вдруг, я почувствовал боль, вскрикнул. Саша гладил мой живот, пытаясь успокоить, опускал руки на мой пенис, сжимая, чтобы отвлечь.       — Потерпи, – Саша нежно поцеловал меня, заменяя пальцы членом. Я мысленно подметил, что, если не обращать внимание на режущее чувство внизу живота, то его не так уж и заметно.       Сначала парень двигался медленно, боясь сделать мне больно, но со временем боль ушла, а за ней оказалась таинственный простор удовольствия. Каждый толчок отзывался приятным чувством, которое разливалось по всему телу. Я удовлетворенно стонал, двигаясь навстречу движениям Беличенко.       И вот, время подошло к разрядке. Саша взял мой член в руку, надрачивая. Мы кончили одновременно. Саша лёг возле меня, обнимая, а я уткнулся носом в его шею, улыбаясь. я не мог поверить, что это действительно произошло.       — Я люблю тебя, Вася Звёздкин...       Ответить ему я не успел. Я проснулся от криков себя из прошлого, дернулся, ударяясь головой об полку.       — Блять, ЕГЭ! – Вася проснулся за час до экзамена и начал быстро собираться, надевая на себя все, что попало. Я смотрел на его смешные кудряшки и улыбался.       — Хэй, Вася-младший, не беспокойся ты так. Успеешь, –поднимаясь с кровати, сказал я.       — Вася-младший, – поморщился он и посмеялся. – Фу, это звучит так, будто я член, – усмехнулся парень. – Не называй меня так. Лучше собирайся и пошли со мной.       Через полчаса мы были в школе. Я сидел на первом этаже, ждал себя в прошлом и беспокоился. Это заняло не больше часа. Потом мне стало очень скучно, поэтому я решил пройтись по двору школы.       Я прогуливался по саду перед школой, по углам, где мы с одноклассниками курили, когда были мелкими, по полю с кучей турников, где мои одноклассники хвастались, как много раз они могли отжаться, а я стоял в стороне. С физкультурой у меня всегда все было очень плохо во многом благодаря моему плотному телосложению. По крайней мере, я хотя бы бегать хорошо умел, что мне не раз пригодилось в дальнейшие два года жизни. А потом все пошло по пизде – кто бы сомневался.       Гулял я где-то часа два, томно вздыхал. Мысленно очень часто возвращался к своему сну, и что-то мне подсказывало, что это воспоминания. Это воспоминания, которые я сам создал, изменив свое прошлое. Я бродил, пока не услышал за своей спиной злой голос самого себя.       — Бля, Вася-старший, ты где был? Я тебя ебаный час по школе ищу, как дебил последний. А ты во дворе, – прокричал я себе. Лицо Васи-младшего смешно покраснело, но я не рассмеялся, а поморщился, слегка отпрянув.       — Ты чего на ухо орёшь, дурак? Лучше скажи, как ЕГЭ сдал, – что-то мне подсказывало, что хорошо. Я чувствовал всем своим нутром, что он не мог плохо сдать.       — Чувак, я, кажется, поступаю на историка, – улыбнулся я из прошлого. – Я сдал на сотку!       Мелкий я начал прыгать от радости. Да, я тоже начал радоваться. Ведь это значит, что моё будущее по-тихоньку начинает меняться к лучшему. Может, я отучусь, стану каким-нибудь известным историком, который будет все-все знать!       Вдруг что-то начало меняться во мне. Прошлое начало путаться, смешиваться с настоящим и... Будущим? Мне резко стало плохо, будто я чем-то неожиданно заболел. Я видел, как забеспокоился младший я, я видел, как я пятился назад, хвастался за перила и столбы в попытке придти в себя. Вопреки всем стараниям, я начал терять сознание, обратно погружаясь в темноту.       Страх. Тёмный, обуздающий, охватывающий. Я не понимаю, что со мной происходит, я не знаю, почему все так. Я давно уже не помню, что было, но при этом неуловимые воспоминания носятся в голове, не давая схватить себя, не давая отдаться прошедшему моменту. Я видел, как они постепенно исчезают. Неужели я исчезаю?       Из-чез-нув-ший. Горькое слово, сухое слово. Думаю, я могу радоваться, что не чувствую боли, что я только боюсь. А со временем проходит и страх, я блаженно улыбаюсь и позволяю себе закрыть глаза.