Dust in the wind

      То была одна из многочисленных попоек в номере Джеффа Харви — одного из участников «Hell Riders». Среди собравшихся в тот вечер был сам Джефф, Стивен Коллинс — басист его группы, Рик Джеффрис — случайно «заглянувший на огонек» бывший гитарист «Dominion», волей случая оказавшийся в этих краях, а так же Том Тейлор из «Nightmare» и его молоденькая спутница. Столы ломились от выпивки, из колонок стерео звучали старые рок-хиты и вечер обещал принести всем хорошую долю удовольствия, за которую утром придется расплачиваться жестоким похмельем.       Том уже был, что называется, «совершеннейшее никаким». Выпил он, вроде бы, не намного больше, чем все остальные, но степень его опьянения явно превосходила степень опьянения его товарищей. У Рика было нехорошее чувство, что парень накануне принял что-то помимо того, что они употребляли на этой вечеринке, и от этого ему становилось немного не по себе. Уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, Том пребывал в состоянии «полуотключки». Какой-то частью своего сознания он все еще присутствуя на шумном мероприятии, хотя, судя по всему, большую часть его происходящее вокруг уже занимало. Он периодически тяжело поднимал голову и вставлял пару слов или не слишком длинных фраз в беседу, которую вели его друзья. Периодически Рик ловил себя на мысли о том, что для основательно пьяного человека парень этот удивительно неплохо улавливает суть разговора и его подробности.       Так же периодически Рик бросал подозрительный взгляд на спутницу Тома — молоденькую девченочку Энни, которой он не совсем доверял, как, наверно, не доверяют и всем трезвым людям на пьянках. Энн представляла собой полный контраст с Томом — существо, не выпившее за все время проведения вечеринки ни капли хоть сколько-нибудь крепкого алкоголя, однако пытающееся поддержать общение, что ей в некоторой степени, конечно, вполне удавалось. Складывалось впечатление, будто она не столько не хочет, сколько боится напиться и что она отчасти берет на себя роль «трезвого водителя», который доставит своего друга домой, как бы сильно не напился он.       Слишком странная компания для его старого знакомого. Особенно учитывая то, что интереса он ней не проявлял ровным счетом никакого. За исключением разве что формально-товарищеских жестов в бытность его еще трезвым. Впрочем, кто знает, возможно ему действительно нужен был человек, который может отвести его домой после пирушки и которого ему по завершении вечера не захочется трахнуть.       Немного поболтав в руке стакан наполовину заполненный виски и приведя в движение мелкие льдинки в нем содержащиеся, Рик сделал небольшой глоток, внезапно задумавшись, что к себе ему придется возвращаться одному и со спиртным следовало бы быть чуть более осторожным.       В какой-то момент из колонок зазвучала «Tiny Girls» Игги Попа и к всеобщему удивлению, когда началась вокальная партия, Том вновь резко поднял голову и с чувством и выражением запел, подпевая первому панку:       — Well the day begins You don’t want to leave ’Cause you can’t believe In the one you with… — темно-серые глаза были затуманены алкоголем, длинные каштановые волосы были спутаны и взлохмачены, а вся та интонация, с которой пел парень, только придавала происходящему хорошей доли забавности.       Созерцая все это, Рик не смог сдержать тихий смешок, после которого он спешно поднес к губам стакан с виски, словно стыдливо пытаясь скрыть и прозвучавший-таки смешок и улыбку, в которой невольно расплывались его узкие губы. Впрочем, веселый огонек в глазах он потушить не мог и огонек этот загорелся чуть ярче, когда Джефф Харви, театрально печально покачав головой, наигранно серьезно изрек:       — Нет, Томми, до Игги Попа ты явно недотягиваешь…       Взрыв дружного пьяного хохота, вызванный этой плоской, на самом деле, шуткой, показался Рику почти непристойным, но доставляющим массу удовольствия. Тому же, однако, на подобную реакцию своих друзей, казалось, было похрен совершеннейшим образом — он продолжал самозабвенно с чувством петь, вкладывая всю душу в каждое слово, в каждый звук собственного голоса:       — So you turn around Toward the tiny girls Who have got no tricks Who have got no past!.. — на последней фразе пение перешло в пьяные рыдания, после чего голова Тома быстро опустилась обратно на руки и всякие издаваемые им звуки, за исключением одного лишь шумного дыхания, прекратились.       Коллективный взрыв смеха, последовавший за подобным завершением песни, ничуть не потревожил парня, как не тревожил его и продолжавший во всю мощь голосить из динамиков стерео Игги. Однако к этому дружному хохоту Рик уже не присоединился — внезапное озарение заставило его устыдиться самого себя. Его старый товарищ все еще болезненно воспринимает расставание со своей последней женой — Меган, о которой ему, очевидно, напомнила песня Игги. И Джеффрис вместе с остальными поднял его на смех. Дерьмо!       Рик тяжело поставил стакан на стол, после чего принялся холодно наблюдать, как еще один его хороший старый товарищ — Стивен Коллинс что-то не поделил с Энни.       — Знаешь, детка… — начал Стив, с хорошей долей высокомерия в голосе, явно собираясь сказать что-то весомое.       — Ты кого называешь деткой?! — зашипела Энни, не давая парню закончить фразу. Состояние собеседника ее совсем не заботило, как не заботил и тот факт, что трезвому вступать в пьяные разборки не совсем разумно и прилично.       Стив уже собирался что-то ответить, и это «что-то» обещало перейти в хорошую свару, однако тут Том в очередной раз поднял голову от сложенных на поверхности стола рук и серьезно произнес:       — Полегче, Стивен, она моя жена, — выглядел он при этом почти совсем трезвым, однако в следующее же мгновение после того, как голос его стих, голова вновь грузно опустилась на руки.       Стив вопросительно посмотрел на Энн, словно спрашивая, насколько сильно должен был напиться ее спутник, чтобы выдать такое, или же насколько странно обстояли дела, чтобы сказанное могло оказаться правдой. Рик же непрестанно удивленно переводил взгляд с Тома на Энни и обратно, не сомневаясь в том, что сказанное Тейлором — чистая правда и не понимая, что могло толкнуть его знакомого на такой шаг.       Спустя пару тягучих секунд, виновница всеобщего крайнего удивления поднялась со своего места и, ни слова не говоря, по-быстрому удалилась на балкончик, прихватив с собой лишь большую бутылку колы и ведерко со льдом. Конечно, лишние расспросы, да еще и от порядком подвыпившей компании ей были совсем ни к чему. Джефферс быстро последовал за ней, желая выяснить, в чем тут, все же, дело.       Выйдя на балкон, он обнаружил Энни сидящей прямо на бетонном полу и держащей в руках бутыль. Взгляд девушки был устремлен в пространство и весь вид ее являл собой смесь чего-то вроде усталости и одновременного желания уйти и остаться.       — Ты в норме? — спросил Рик, просто не зная, как еще можно в данном случае начать разговор.       — Более чем, — ухмыльнулась Энн, прикладываясь к бутылке холодной газировки с таким видом, будто в ней был чистый виски.       На пару секунд повисла тишина, напрягшая обоих. Рик не хотел показаться человеком, сующим свой нос в чужие дела, однако и уходить, не удовлетворив своего любопытства, он тоже не хотел. Энни же это чувствовала и мысленно подготавливала ответ, который ее собеседник задаст наверняка.       — То, о чем говорил Том… — начал Ричард.       — Да. Мы женаты, — сухо ответила Энн, губы которой вытянулись в тонкую линию. Ненадолго она о чем-то задумалась, после чего добавила:       — А вообще глупо получилось.       — Как?       Веселые искорки в глазах Энн заплясали, словно зажженные ее внутренними бесенятами, веселящимися по поводу какой-то адски смешной для них ироничной шутки, которая на деле была мрачнейшей штукой:       — По пьяни…       Энн снова пафосно приложилась к бутылке, после чего поставила ее в ведерко со льдом.       Собеседник же ее лишь усмехнулся, не зная, что ответить и как поддержать разговор. Впрочем, Энни, не дав тишине воцариться на этом небольшом балкончике, решила отчасти излить душу:       — Тебе знакомо чувство: просыпаешься после хорошей попойки и нихрена не помнишь, что было накануне? — тяжело вздохнув, произнесла она, переводя взгляд на колу. Затем, выловив из ведерка кусочек льда, она принялась внимательно его рассматривать, вертя в руках, словно пытаясь хотя бы частично отвлечь свое внимание от того, о чем говорит. — Потом ты внезапно обнаруживаешь, что лежишь обутый и одетый, в постели с каким-то доселе незнакомым чуваком… — тут она сделала небольшую паузу, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что она хотела сказать, потом все же продолжила, — лежишь… и обнимаешь его правую ногу, будто та является каким-то гребаным сокровищем!.. — губы растянулись в кислой усмешке, полной презрения к себе. Потом усмешка исчезла, уступив место более серьезному и более печальному выражению лица. — А еще несколько позже вы оба обнаруживаете по обручальному кольцу на пальце и свидетельство о заключении брака на туалетном столике.       Смешок сорвался с губ Энни. Рик молчал. Его затуманенный алкоголем разум переваривал информацию, находя ее напоминающей сюжет какой-нибудь старой плоской комедии, и все же усматривал в ней что-то не совсем приятное.       — Но, знаешь, если подумать, я нисколько не жалею, — внезапно сказала Энн, доставая из ведерка со льдом бутылку и делая из нее хороший глоток, хотя и мрачноватая интонация ее противоречила ею сказанному. — Том очень хороший чувак и я не могу жалеть, что познакомилась с ним. А уж про все то веселье, которое я бы без него просто не познала, я и вовсе промолчу.       — Снова легкая кислая усмешка коснулась губ Энн. — А фиктивное замужество — лишь небольшая цена за все это.       — Да, знакомство с Томом действительно дорогого стоит, — не кривя душой, заметил Рик, после чего, еще немного потрепавшись о своем старом знакомом, удалился с балкона, намереваясь присоединиться к вечеринке, проводящейся в номере Джеффа.       Джеффрис не решился задавать вопросов, почему Том не расторг брак при первой же возможности, почему и он и его фиктивная супруга сохраняли свое супружество — в любом случае у каждого из них на то были свои определенные причины, и посторонним в них лучше было не лезть.

***

      Спустя какое-то время, когда Рик уже пропускал еще одну рюмку виски в компании своих друзей, Том в очередной раз тяжело оторвался от поверхности стола, однако на этот раз он, по всей видимости, не был намерен в ближайшее время возвращаться в исходное положение. Чуть выпрямившись, парень оперся локтями о столешницу, после чего взял в руку рюмку водки, стоявшую неподалеку от него. Пару секунд он повертел ее в руках, внимательно осматривая, словно оценивая сей маленький стеклянный сосуд и его содержимое, затем залпом осушил.       — Нет, я не могу позволить себе трезветь, — удивительно внятно и серьезно сказал он.       Джеффрис, достаточно хорошо знавший этого парня, оценил его шутку, которую остальные, скорее всего приняли за пьяный бред. Затем Том, мельком быстро осмотрев стол на предмет наличия на нем алкоголя и закусок, по всей видимости, мысленно составил дальнейший план действий, касательно дальнейшего употребления спиртного. Когда же решение в вопросе выпивки было принято, пришло время оценки компании, в которой эта выпивка будет употребляться. Рик про себя недовольно отметил, что сам он первым делом скорее оценил бы обстановку и находящихся рядом с ним людей, а заодно и их состояние, и уже потом решал что да как пить.       — А куда делась моя девочка? — внезапно спросил Том, не обнаруживая среди присутствующих своей спутницы.       — Может ты хотел сказать «моя жена»? — иронично поправил его Джефф из чьей памяти алкоголь еще не стер недавнего открытия о нынешнем семейном положении Томаса Тейлора.       — Можно выразиться и так, если уж ты такой сторонник официальности, — тонкие губы растянулись в улыбке, которая казалась почти что трезвой, хотя и общее состояние парня было прямо противоположным.       Ричарда всегда очень сильно удивляло то, как правильные черты лица его старого знакомого умудрялись сохранять свою красоту, даже когда их обладатель и был достаточно-таки неплохо «навеселе». Как удивляла его и способность Тома сохранять хотя бы каплю здравого рассудка, а так же сравнительный контроль над ситуацией, вне зависимости от того, сколько он выпил и где находился.       — Энни на балконе. Коротает время в компании колы, — ответил Джеффрис, не желая дальнейшей дискуссии по поводу официальных статусов и того, как наиболее правильно следовало бы называть того или иного человека хоть как-то относящегося к их компании.       — Не думал, что ты снова женишься так скоро… — зачем-то добавил он в следующую секунду.       — Это было случайностью, — стыдливо отозвался Том, беря со стола пачку сигарет из которой он не с первой попытки извлек одну и прикурил от своей зажигалки. — По пьяни… — неосознанно копировал свою фиктивную жену парень, затягиваясь. — То была знатная вечеринка, и я сам не знаю, чего я тогда наглотался и что выпил… — слова изливались изо рта Тейлора вместе с легким сизоватым дымком, — но, как бы там ни было, чем закончился вечер, я не помню. Помню, как проснулся поутру с адово болящей головой, лежа «вольтом» в компании этой шальной мадам, которая явно пребывала в отрубе. А чуть позже обнаружилось, что это моя жена… — он снова затянулся, после чего неспешно выпустил в воздух струйку дыма, словно смакуя и стараясь не думать о том, что только что сказал.       — Ну ты и везунчик! — хохотнул Стив.       — Это точно, — ухмыльнулся в ответ Том, стряхивая пепел с сигареты в пепельницу. — Но пиар из известия о женитьбе вышел хороший. А Энни оказалась не такой уж и плохой чувихой… — серые глаза внезапно потемнели, словно их обладатель вспомнил о чем-то не совсем ему приятном. Затем, но на пару мгновений о чем-то задумался, после чего с нотками тоски в голосе продолжил: — Я никогда не полюблю ее… По крайней мере не так, как любил Мегги и остальных… И уж наверняка она окажется последней женщиной, которую я хотел бы когда-нибудь поиметь. Но, как я уже сказал, чувиха она неплохая… — на пару секунд он замолчал, словно оценивая уместность того, что собирался сказать, после чего с улыбкой, за которой скрывался тщательно сдерживаемый смех, добавил, — моя tiny girl.       Затем сдерживать смех он уже не смог и снизошел до того, что всю жизнь сам же в какой-то мере презирал — засмеялся над собственной шуткой.