Dust in the wind

      То, что вино производит очень слабый эффект, Винсент понял еще пару сотен лет назад. Однако вкус этого напитка ему всегда очень нравился и сейчас, вальяжно полулежа на диване, лениво облокотившись о мягкий подлокотник, он периодически прикладывался к бокалу красного вина. Знакомый с юности вкус и аромат, возможность ощущать которые он был лишен столь долгие годы, доставляли ему неописуемое наслаждение. Впрочем, не меньшее удовольствие ему доставляло общество его сестры, которая этого удовольствия была лишена.       Винс смотрел на более чем двухсотлетнюю вампиршу, отчетливо читая в ее глазах раздражение. Это древнее существо, которое навеки обречено было выглядеть как девочка пятнадцати лет, явно не было довольно тем, что его брат, как только он вернул себе человеческую сущность, был всецело увлечен лишь тем, что вкушал приземленные радости людского бытия.       — Тебе не нравится кино, Джо? — иронично спросил Винс, кивая на неновый телевизор, который в тот момент транслировал какой-то старый голливудский фильм. В серо-голубых глазах парня на вид лет шестнадцати читалась издевка над безмолвным недовольством его сестры. Он знал, как нервирует Джозефину подобный досуг.       — Сносная лента в духе своего времени, — холодно хмыкнула Джозеф, закидывая ногу на ногу, удобнее устраиваясь в не слишком глубоком зеленом кресле не первой свежести.       — Да, такие вещи могут неплохо дополнить вечер, который, по сути, и так хорош, — довольно улыбнулся Винсент, делая небольшой глоток вина.       Затем он поставил бокал на небольшой столик, располагающийся рядом с диваном и заполненный некоторым количеством разнообразной еды и напитков. Добавив немного вина в бокал, парень взял со стола бутерброд с сыром и, откусив небольшой кусок, начал с аппетитом жевать:       — Это конечно совсем не то, чем нас в свое время кормили, но штука более чем приемлемая, — смакуя вкус, произнес он. — Хотя, знаешь, после пары сотен лет не самой приятной диеты мне почти что вся еда, впрочем, как и напитки, доставляет несказанное удовольствие.       — Да, я тебя прекрасно понимаю, — в улыбке вампирши на этот раз проглянуло нечто почти напоминающее теплоту.       Эта улыбка затронула что-то в глубине души Винса. Он всегда любил сестру, как любил и всех остальных членов своей семьи, и какая-то часть его хотела, чтобы они были вместе, даже если бы единство и заключалось в принадлежности к человеческой расе.       — Так… что тебе мешает присоединиться ко мне? — вальяжно спросил парень, откладывая бутерброд и делая глоток вина. — Теперь, когда мы можем возвращать человеческую сущность…       — Для этого нужно обречь другое существо на то существование, которое мы ведем, — не задумываясь ответила Джозефина.       — Верно. Но этот парнишка счастлив, — Винс невольно усмехнулся. — Он наслаждается новыми ощущениями, яркими впечатлениями и новыми открытиями, а когда все это ему приестся… кто знает, что к тому моменту может произойти?..       — Инфантильный идиот, — едва слышно прошипела Джозеф, зная, что человеческое ухо ее брата не услышит сказанного ею.       — И это верно. Но что плохого в том, чтобы помимо физической молодости сохранять еще и молодость души? Не так жутко быть вампиром как таковым, если правильно выбирать себе пищу и соблюдать осторожность, как жутко быть древностью в оболочке юности. Вот это, как по мне, так действительно выглядит зловеще.       Ничего не говоря, Джозефина поднялась и направилась к выходу. Винс почувствовал укол совести и последовавшее за ним чувство разочарования, в котором стыду почти не было места: планы на приятный вечер в хорошей компании были убиты.