Золотая клетка для райской птички

      Было слышно, как где-то в дали городские часы пробили десять. Утро встретило Клевер самым гадким подарком изо всех возможных в мире. Солнце, плотно укутавшись тучами, время от времени украдкой поглядывало на происходящее и, морщась из отвращения, пряталось назад в своё уютное одеялко.       Вокруг трупа девушки собралось немало народу: полиция, обнаружившие убитую, и просто желающие поглазеть. Последних защитники правосудия пытались отогнать подальше. Картина ужасала, увидевшие её — никогда этого не забудут.       Полностью изуродованное тело, некогда удивительной красавицы, лежало на белоснежном покрове. Светло-русые волосы извилистыми волнами разлились вокруг головы, лишь немного задевая лицо. Стеклянные небесно-голубые глаза, в которых погасли пляшущие искры, опустошено смотрели перед собой. Область рта была испачкана кровью, которая медленно стекала вниз к шее, по голым бледным плечам, окрашивая белоснежные кровли. Воланы пышного платья, цвета берлинской лазури, были так аккуратно сложены, и казалось, что кто-то выложил их так специально. Ноги убитой, немного подогнутые под себя, были полностью в фиолетовых синяках и кровавых отметинах. Она выглядела, как невероятно дорогая кукла, изуродованная и брошенная избалованным ребёнком. Но просто брошенной она не была — складывалось впечатление, что её аккуратно положили на белые простыни, как уже ненужную, но дорогую вещь.       Тридцатилетний детектив Лексус Дреяр внимательно всматривался в глаза убитой. Рядом записывала всё в блокнотик напарница детектива Кана Альберона, тело осматривала врач Леви МакГарден. Зрелище было не из приятных, детектив то и дело морщил нос. — Имя погибшей? — По показаниям выяснилось, что эта девушка дочь известного банкира Ичии Реалайта — Дженни Реалайт, — монотонным голосом ответила женщина с каштановыми волосами, то и дело хлопая карман, проверяя не потерялась ли там бутылочка мартини. — Что о ней известно ещё? — Невеста адвоката Грея Фуллбастера с которой он, исходя из недавних сенсаций «Клеверские вести» поругался, и помолвка была на грани расторжения. Причина скандала неизвестна. — Что говорит отец? — Ещё не явился, видимо испугался изувеченного тела дочери.       Кана, чуть пошатываясь, обошла убитую. — Такое ощущение, что её пытали. — Следов от верёвки нет, убийца удерживал её руками.       Женщина хохотнула. — Как такую формистую бабень можно руками удержать?       Дреяр устало зевнул. — Ну, в отличии от тебя, эта, как ты выразилась, «бабень» была эталоном красоты города, центром восхищения и толпы поклонников. Мисс Реалайт обладала поистине чарующей красотой, — ехидно посмотрев на напарницу, сказал Лексус, — твоя же красота, видимо, свалила, испугавшись перегара, как у сорокалетнего мужика после недельной попойки. — Звались уже, недо-детектив, — заворчала та.       Мужчина издал смешок. — Леви, что там с телом?       Худенькая девчушка маленького роста, согнувшись над телом, внимательно его рассматривала. — Над убитой жестоко поиздевались. Множество ссадин, порезов, синяков, но самое страшное — два ножевых удара в область живота, — МакГарден аккуратно отодвинула грязную ткань. — Они не смертельны, но очень болезненны. — Так какая же причина её смерти? — Если предположить, что большую часть времени она бегала по лесу, ища выход, то, вполне возможно, что она просто истекла кровью.        Детектив нахмурил брови. — Что ж, — Кана залпом выцедила остатки мартини и бросила бутылку в кусты, — теперь рождается ответный вопрос: как глубоко в лесу она была? — Все люди города прекрасно осведомлены в том, что выходить дальше за указанные метки запрещено. Это не потому, что по словам крестьян «мы жалеем для них грибы», а для того, чтобы оградить их от опасности. В чащах блуждает множество волков и медведей, да и дурной славой несёт от этого леса, а им там, как в дни раздачи бесплатной пищи, мёдом помазано. — Ну что есть, то есть, — пожала плечами Альберона. — Леви, что там ещё? — Неглубокие колотые раны на спине, видимо он издевался над ней, — в ужасе прошептала девушка. — Ещё на предплечье порезы странной формы — что-то напоминающее римскую цифру «один».       Кана съёжилась. — Как жутко. То есть, теперь я не смогу прогуливаться по городу после полуночи?       Детектив Дреяр тяжело вздохнул, протерев глаза пальцами. — Если «прогуливаться» в твоём понимании это разгуливать с выпивкой в невменяемом состоянии, я даже не удивлюсь. — Эх-х-х, а ведь если меня пришьют, ты даже не опечалишься.       Лексус достал сигару, чтобы хоть на миг отвлечься от этой шумной женщины. — Да тебя попробуй уложи — сама кого хочешь своим весом задавишь.       Кана покраснела то ли от злости, то ли от огромной дозы спиртного у себя в крови, но посчитала нужным наконец-то замолчать и вернуться к делу. — Лекс, как думаешь, эта цифра что-то значит? Это предупреждения о том, что убийца не остановиться на одной жертве? — Не знаю, может это не цифра, а просто ножевые раны, нанесённые в хаотичном порядке. Но больше всего меня волнует: почему именно мисс Реалайт? — Ребят, забирайте тело в участок, — махнула офицерам дрожащей рукой Альберона. — Уже там Леви осмотрит получше.       В то же время из леса вернулось несколько человек. Офицер Редфокс, красивый черноволосый мужчина, подошёл к детективу. — Кровавый след тянется глубоко в чащу. Выйдя оттуда, она петляла по несколько раз около тех самых деревьев, видимо уже будучи не в сознании. Нужно организовать группу и пройти вглубь, возможно мы найдём там что-то. — Тогда займись этим, но после обеда лучше туда не суйтесь — очень рано темнеет. — Хорошо.       Мягкие белоснежные снежинки, отдаваясь ритму волшебного танца, ловко приземлялись на землю. Они были словно маленькие балеринки — такие изящные и грациозные, прекрасные. Холодный ветер заставлял неприятно содрогаться и прятаться в шарф, а солнце, лишь откровенно зевнув на всё вокруг, полусонно располагалось в мягком царстве серых туч. Неприятная атмосфера поглощала каждого, казалось, что опасность прячется под каждым кустом.

***

— Вставай!       Светловолосая девушка энергично трясла за плечо рыжеволосого юношу. — Поднимайся, пьянь ленивая!       В ответ послышалось неразборчивое мычание. Люси начала приходить в бешенство. Этот садовник был настолько бестолковым, что у неё просто не хватало слов. — Нацу, проснись, леди вот-вот должна вернуться домой!       На большую активность со стороны горничной юноша лишь зевал и махал рукой, будто бы отгоняя назойливую муху. Девушка начинала откровенно злиться. Обойдя сеновал на чердаке конюшни, она искала какой-то предмет. Сыскав подходящий, та немедленно взяла его. Через минуту Драгнил оказался мокрый с головы до ног, а Люси с шумом бросила ведро на пол. Юнец рывком поднялся, раздражённо тряся рыжей шевелюрой.Тонкая льняная рубаха прилипла к телу, и он тот же час затрясся от холода. — С ума сошла, Хартфилия?        Девица гневно посмотрела на него, сложив руки под грудью. — Хозяйка будет в ярости! Сады — это лицо особняка Скартеттфилдз, а ты за неделю её отсутствия не смог разобраться с ними.       Нацу криво усмехнулся. — Я прихворал. — Около пивнушки?        Он недовольно фыркнул и поднялся на ноги, те в тот же час подкосились, отказываясь слушаться хозяина. Садовник свалился обратно. — Пусть со всем разберётся дворецкий.       Люси заскрипела зубами — как же он выводил её. Девушка направилась к выходу, чтобы наконец-то избавить себя от этого нахлебника. На глаза попалась старая потёртая шуба конюха. Какая-то нотка жалости дрогнула в сознании — она взяла шубу и бросила в мокрого парня. Всё-таки на улице мороз, а здесь очень холодно. Когда Хартфилия спустилась на нижний этаж, ей вежливо улыбнулся конюх. Хибики Лейтис всегда мило относился к ней, и этот раз не исключение. — Как ваши дела, дорогая Люси?        Мужчина обворожительно улыбнулся, заставляя мягкие щёки горничной покрываться алым румянцем. — Прекрасно, не считая того, что сейчас я получу от мадам Чарли. — А-а, опять проблемы с Нацу? — Проходимец! У меня на него терпения не хватает!       Мужчина нежно улыбнулся и, поднеся к своим губам руку девицы, поцеловал её. — Дорогая, вы эталон терпения, не говорите так.        Краснея пуще прежнего, Люси отдернула ладонь. — Вы уже слышали утренние новости? — встревоженно приложила руки к груди горничная. — Да, ситуация не из лучших. Впервые такой ужас опустился на Клевер. — Я всегда знала, что наш лес опасен, но не думала, что настолько. — Почему только лес? Это может оказаться где угодно, и это может быть абсолютно любой человек.        Хибики посмотрел в самую глубину шоколадных глаз девушки. По телу последней прошёл табун мурашек, а в области сердца похолодело. Взгляд мужчины не на шутку испугал её. — Главное, не ходите по улицах ночью, — тихий сладкий шёпот заставил Люси заметно вздрогнуть. — Благодарю за советы, — она подхватила свои светло-серые юбки, и покинула конюшню.       Странное чувство овладело девушкой, она подняла взор к небу. Из серых туч на небо, словно маленькими стойкими солдатиками, падали снежинки. Касаясь земли, они вновь и вновь устремляли взгляды на родину, будто бы говоря ей: «смотри, мы ещё не умерли, мы будем бороться», но человеческие стопы вмиг разрушали их маленькие тельца, которые впоследствии рассыпались на миллиарды малюсеньких кристалликов. Хартфилия медленно вдохнула свежий воздух. А ведь даже он был пропитан некой тайной, тихой злобой, прячущейся в абсолютно в каждом закоулке, под каждым листиком и камушком, возможно даже в людях.       Грядёт что-то страшное, то, что Клевер запомнит навсегда.