Тяжёлая профессия, ЧиМин?

«Неужели и этот не подходит?» — ЧонГук перебирает обтянутыми чёрной кожей пальцами десятый ключ в связке, гремя металлом. Он воровато осматривается в сотый раз и, наконец, с десятой попытки открывает дверь в квартиру. В нос тут же ударяет запах алкоголя, который парню так не нравится, но он решает, что привыкнет, потому что слишком уж долго он мучился со взломом. Парень хлопком притворяет за собой дверь, быстро окидывает небогатую прихожую взглядом и никак не может понять, ошибся он в расчётах этажом или же здесь действительно есть что-то ценное. Из всего, что попадается на пути, он примечает разве что неплохой телевизор, старые наручные часы на тумбе, мелочь на полке, раскладной нож на кухне да в спальне хорошенький ноутбук. Руки сами тянутся к небольшому чёрному прямоугольнику, который так и манит унести его с собой, однако, только Чон прикасается к крышке и выдёргивает провода, слышится шкрябанье и какая-то вошкотня в замке на входной двери. Сердце пропускает пару гулких ударов по телу, а паренёк нервно кусает губы и юркает под кровать, рассчитывая, что как пришли, так и уйдут, потому что время-то детское. Всего то четыре вечера. Кто может прийти с работы так рано? ЧонГук слышит возню и топот, но не может понять, в чём дело и кто там суетится в своей же квартире как воришка, коим является только сам Гук. — Неужели ЧиМин не закрылся? — раздаётся где-то в зале. — Ага, нажрался в хламину и попёрся куда-то, — фыркает другой голос. — Но это же не страшно, так ведь? — Думаю, вряд ли нам это помешает. Иди сюда, — весёлый голос затихает, а на фоне слышится только шуршание одежды и негромкое чмоканье. ЧонГук ничего понять не может и прислушивается. Ну, нет. Вы серьёзно, что ли? — В ком… Давай в комнату, — сбивчиво говорит парень, и шаги возобновляются, становясь всё ближе к напряжённому вору в спальне, что затаился под кроватью тише воды и ниже травы. — ЧиМин не придёт? — между влажными поцелуями спрашивает другой. — Он всё равно напился, а в таком состоянии до него даже не дойдёт, что к чему. — ЮнГи-я, — выдыхает слишком громко парень и судорожно стонет, опускаясь на кровать. Она немного прогибается под тяжестью чужого веса, а Гук зажмуривается и прикрывает рот ладонью, чтобы не заржать и не забиться в истерике. Такое в его практике впервые. Но вот не до смеха становится, когда прямо над ним стоны вперемешку со всхлипами и пошлым хлюпаньем смазки раздаются всё чаще. Сбитое дыхание и полу-вскрики заставляют чувствовать себя дитём, которое случайно оказалось в комнате родителей не в то время. Щёки краснеют, и ЧонГук закрывает лицо руками, затем решает зажать уши, чтобы не слышать томного поскуливания, но потом всё же отбрасывает эти идеи и пытается переключиться на что-нибудь другое и спокойно переждать, только вот не получается. Потому что, мать его, кровать поскрипывает и ходит ходуном прямо в нескольких сантиметрах от его лица! Это эпик фейл. Кому рассказать — не поверят. Да и вряд ли парень кому-то об этом расскажет, потому что на смех поднимут только так. Насилие над его психикой длится вечность, и парень молится, чтобы эти голубки кончили уже поскорее, потому что без малого шпехаться десять минут… Чёрт. Спина ещё ноет, а попробуй перевернись — кроватью херанёт так, что нечего потом будет разминать. Адище. В комнате душно, влажно, неудобно. Пыль под кроватью, чувство полного осознания пикантного момента и невероятного, наитупейшего ограбления века. «Кончайте вы уже, ублюдки!» — орёт мысленно ЧонГук, немного разминая затёкшие суставы, насколько это позволяет положение, но парни совсем не телепаты, а потому «Ох, я…», «Да, вот так», «Сделай ещё», «А-ах~», продолжается ещё минут пять, пока они, наконец, не доходят до «вершины Эвереста» — назовём это так. Они сбивчиво дышат и снова целуются, а Гук плавно выдыхает, стараясь прийти в себя от шока и что-нибудь сообразить. «Так они не собираются валить?» — с какой-то ноткой ужаса думает он, кривя лицо и проводя по нему ладонями в пыльных перчатках, которые тут же обтирает о штаны. — «Неужели ждать ночи? Да нет. Это же не может быть так плохо». — Так ты говоришь, что не хочешь переезжать? — А кто будет за мелким следить? — Мин-нянька-ЮнГи, приди в себя. Он взрослый парень. И мы тоже, к сведению. — Я должен контролировать его. — Оставь свои полицейские замашки, я тебя прошу. — Ну проси, — хмыкает парень, снова начиная целовать своего партнёра. «Я знал, что мне воздастся» — скулит мысленно Чон, вдруг начиная догадываться, что этот Мин-нянька-ЮнГи на самом деле Мин-полицейский-щас-огребёшь-сука-ЮнГи, который несколько недель назад едва не словил его. — «НамДжун ничего про его ориентацию не сказал, а этим ведь можно шантажировать! И… А голос второго… Что же это… так… знакомо?». В двери вдруг начинают звонить снова и все, включая Гука, вздрагивают и замирают в шоке. Никто не ожидал ещё чьего-то визита, отнюдь. — Думаешь, ЧиМин? — Хер знает, но а кто ещё? Звонок в дверь прекращается, а вместо него в замочной скважине начинает прокручиваться и щёлкать замок. Парни подрываются с кровати, в спешке напяливая на себя первые попавшиеся вещи, а ЧонГук переводит дыхание и едва подавляет желание чихнуть от пыли, попавшей в нос. Она настойчиво свербит в ноздрях, и парень едва успевает зажать ладонями лицо со всей силы, всё-таки чихая хоть и беззвучно, но по инерции стукнувшись лбом и коленями о железные прутья кровати. Он тихо рычит, но благо те двое уже в коридоре, так что мысли, проблемы, боль и затёкшие конечности могут быть предоставлены лично ему в кои-то веке. — Это невероятная история! Сенсация! — выкрикивает Пак с порога, придерживаемый ТэХёном, который совсем уж в неудовольствии. — Я нашёл доказательства! Я грёбанный гений! — Ты когда успел нахрюкаться? — сердито бурчит ЮнГи, подходя ближе. — Ой, отвали, хённим! Ты просто не представляешь, что я понял! Это будет бомба! Да? — парень, пьяно улыбаясь, вопрошающе смотрит на Кима, дёргая того за ворот делового пальто. — Нет, — отрезает Тэ, вручая сопротивляющегося ЧиМина в заботливые руки ХоСока. — И это забери, — парень суёт Юну в руки разряженный мобильник младшего и устало массирует переносицу. — Простите, ЧиМин, наверное, доставил Вам много хлопот. Не хотите зайти? Я чай как раз собирался ставить, — Хо широким жестом показывает гостю дорогу на кухню, а ТэХён, хоть и хотел уйти сразу же от проблем подальше, всё же не может не поддаться этому гостеприимству. «Что там за разборки?» — думает ЧонГук, лёжа в тёмной комнате под кроватью. Совсем как монстр, который детей по ночам за пятки щипает. «Так. Они затихли. Значит, где-то в районе кухни, верно? Это третий этаж? Тогда я вполне смогу выбраться через окно, если только они не припрутся в эту комнату». Паренёк осторожно, максимально тихо выбирается из-под кровати, пачкая любимую белую футболку в пыли, и прислушивается. На минуту он задумывается: брать ноут или нет? Эх, чем чёрт не шутит. Зря что ли страдал? Он продолжает отсоединение проводов, нашаривает чёрную переноску для ноутбука и быстренько упаковывает всё с идеальной точностью, а затем прислушивается снова, раздумывая о возможной дополнительной наживе в этой комнатушке-потрахушке. Звон двери вызывает непонимание у четверых на кухне, а у ЧонГука очередной внештатный инфаркт. — Кто там, Хо? — СокДжин-хён пришёл! — О-о-о, Джинни-хён! Тут сенсация! — орёт Чим, и слышен звон кружки, которую слишком резко опускают на стол. — Луна и солнце на лодыжках — это татуировки! — восхищённо излагает ЧиМин собравшимся. — Я успел увидеть это до момента, пока он не зашёл в своих тапках обратно за стол! Джин-хён, это зацепка! — Эти тату видели все, Пак ЧиМин, — как можно холоднее пытается опустить парня на землю ТэХён, не решаясь взять кружку с ароматным кипятком и постоянно поглядывая на дорогие наручные часы. — Да ты точно что-то мутишь в криминальном мирке, — Пак прищуривается и назидательно машет пальцем прямо у Тэ перед носом, а тот в свою очередь складывает руки на груди и скептически кривит рот. — ЧиМин-щи, не позорься, — цедит пристыженный СокДжин, которому жутко неловко от присутствия здесь Ким ТэХёна, на которого они ведут «охоту». — Я, наверное, пойду. Всего доброго, — ТэХён встаёт из-за стола, но его тут же хватает за руку уже соскучившийся Пак. — Ты ещё не ответил ни на один вопрос, — говорит он неформально и обиженно, от чего у Кима дёргается бровь. — И не собираюсь, — Тэ уже жалеет, что согласился зайти на этот дурацкий чай. — Забыл уже, что было днём? — и раздражённо хватает ЧиМина за край толстовки, поднимая со стула. — Извините, конечно, но, блять, — младший хорохорится, на удивление смело хватая ТэХёна за ворот рубашки в ответ. — Этот пунктик работает против Вас и Вашей кармы, любезный. — С пьяными я ещё не дрался, — хмыкает Ким и довольно легко скидывает с себя чужой захват. Он качает головой, надменным взглядом осматривает парней, которые сидят в замешательстве, и собирается убраться отсюда подальше. Но вдруг снова раздаётся звонок в дверь, который, кажется, никогда за один день не использовали настолько часто, как сегодня. ТэХён тут же оказывается криво и неудобно прижат к стене в проходе, когда СокДжин любезно несётся открывать дверь гостю, а ЧиМин и ХоСок с ЮнГи переглядываются и пытаются понять, какого-то хрена об их госте в курсе Джин, но не в курсе они сами. Ну а дальше же происходит просто дурдом. На пороге небольшой уютной квартирки появляется высокий парень и любезно здоровается с СокДжином, а Джин, здороваясь тоже, попутно включает свет в зале, чтобы провести гостя на диван. В этот момент ЧонГук, который уже одной рукой открывает дверь на балкон, замирает, скрючивается и пугливо жмурится от яркого света, закрываясь рукой. СокДжин вскрикивает, а его гость удивлённо улыбается. — О, ЧонГукки? Ты какими судьбами здесь? — НамДжун? — паренёк округляет глаза и трёт их, проверяя на пригодность. В этот момент с кухни вылетают четверо парней. — ЧоНель? — ЧиМин нетрезво таращится на Гука, который тут же впадает в новый ступор, конфузясь. — ЧонГук? — ошарашено выдыхает ТэХён и злобно хмурится, вываливаясь следом. — Чон ЧонГук? — гневно рычит ЮнГи, нарывший его морду в базе данных. — О, Гукки, когда ты пришёл? — удивлённо курлыкает ХоСок, и его лицо окрашивается в оттенок недоумения. — Да что происходит?! — взвизгивает СокДжин и обмахивается ладошкой, пытаясь прийти в себя. — НамДжун, что такое? Парни? — НамДжун?! — очумело гаркает ТэХён и переводит яростный взгляд на высокого парня, который тоже вдруг напрягается и упирает одну руку в бок. — ТэХён-щи? — насмешливо хмыкает он. — Вот те на. Я думал, никогда не увижу больше своего братика. — Глаза выколю, и больше не увидишь, не переживай, — Тэ взбешён, и у него нервно дёргается веко, но он всеми силами старается сохранить самообладание. — После стольких лет и так грубо? Ты ни капли не повзрослел. — После стольких лет и ты ещё жив? Хм, как удивительно, — язвит младший в ответ, но неожиданно подпрыгивает и ойкает, отшатываясь в сторону. — Ай! Пак ЧиМин! Чим виновато сводит брови и тут же быстрее света принимается отряхивать пролитый на чужую дорогую рубашку горячий чай и обмахивать мокрое пятно руками, чтобы не было ожога, то и дело немного пошатываясь. ТэХён же мысленно воет от того, что у него нет с собой любимого пистолета. А всеми забытому ЧонГуку, который изначально и стал катализатором взрывоопасной ситуации, ничего не остаётся, кроме как мысленно проорать «пиздец» и попробовать воспользоваться положением, всё-таки ретируясь на балкон для бегства. Однако ЮнГи вспоминает о пареньке довольно быстро, поэтому тот через секунду уже стоит на коленях с руками за головой и виновато опускает голову. — Ну… Давайте обсудим, что ли? — робко предлагает ХоСок, прикусывая губу, и обводит смиренным взглядом царящую вакханалию. ЧонГуку под натиском ЮнГи приходится снять всё награбленное добро и снова понуро опуститься на колени, ЧиМину приходится присесть в кресло, чтобы не рухнуть прямо на пол, ХоСоку приходится искать и тащить одну из футболок ТэХёну, чтобы тот переоделся, а затем вешать мокрую на батарею. НамДжуну же с СокДжином приходится обречённо расположиться на диване. — Что делал у нас в квартире? — грубо спрашивает Мин у паренька. — Слушал, как вы трахаетесь, — хихикает он, за что довольно сильно получает по голове. — Я не знал, что это ваша квартира, — бубнит он себе под нос, обращаясь преимущественно к ХоСоку и ЧиМину. — Ты мне соврал? — терроризирует вдруг Пак с кресла и подозрительно прищуривается, подпирая подбородок рукой. — Никакой ты не Ли ЧоНель… А я тебя от почти родного брата отмазал… — Что ты сделал, ЧиМин? — медленно поворачивает голову ЮнГи, взглядом сжигая журналиста на костре средневековья. — Давно же ты по ебалу выпрашиваешь. — Это мера безопасности. Я так страхуюсь, но не обижайся, я же поблагодарил тебя. Правда, спасибо. Просто так пришлось, — Гуку даже немного стыдно перед ЧиМином. «У НамДжуна, видимо, какая-то устаревшая информация была об этой семейке или вообще неполная. Потому что этот ЧиМин, который помог, брат бесячего ЮнГи, а мой офигенный друг ХоСок спит с этим ЮнГи…». — ХоСок-хён, откуда ты знаешь этого воришку? То, что его ЮнГи знает, я не удивлён, а вот ты… — фыркает ЧиМин. — А? Да однажды увидел, как он нёсся с чьей-то сумкой. Она такая жуткая была, чёрная, но с какой-то розовой бабочкой… Бр-р-р. Так вот пришлось догнать и поучить жизни, я же как учитель умею, — парень смеётся, поправляя чёлку. — Слово за слово, вот и получилось, что подружились. Странно, конечно, но что есть. — Так это был ты?! — возмущается вдруг СокДжин, едва не вскакивая с места, но его придерживает НамДжун. — Это ты, мальчишка, украл мою сумку, а потом безбожно бросил её прямо на землю? Маленький муд… — Упс, — виновато улыбается Гук, от дикого, распирающего изнутри смеха закрывая глаза. «Не очень прикольно быть знаменитым» — проносится саркастично у него в голове. — «Но с другой стороны не так уж и плохо иметь много знакомых… Только вот в процентном соотношении большая часть из них ненавидят меня. Чётко». — Не переживай, Гукки, я всегда с тобой, — ободряюще хохочет НамДжун, откидываясь на спинку мягкого дивана. — Теперь вопрос к вам двоим: какого хрена? — Джин указывает большим пальцем сначала на Джуна, а потом на ТэХёна, который сидит мрачнее девочки-суицидницы. — А тебя-то самого как угораздило с ним связаться? — фыркает Тэ. — По работе получилось, — сухо отвечает старший, глубоко раздосадованный и оскорбленный обращением к себе без должного уважения. Пусть даже это сам Ким ТэХён, но не говорить СокДжину «хён» — это уже слишком. — Мы братья, но лично я его братом не считаю. Не знаю, кто это, — ТэХён показательно мотает рукой, отмахиваясь. — Он так шутит, — ядовито хмыкает Джун. — На самом деле мы о-о-о-очень любим друг друга, только в обратном направлении. — Враги? — Типа того. — Не удивительно, что вы с ЧонГуком сошлись, — шикает Тэ. — Он у меня второй в чёрном списке после тебя, Джунни~. — Божечки-кошечки, какие страсти, — констатирует ЧиМин, сонно подперев щёки кулаками на подлокотнике кресла и растекаясь в нём лужицей. — Хоби… А ты с этим ментом, что… — ЧонГук заикается было: «геи», но тут же осекается, понимая, что это не лучший момент. Потому что за подтверждение такой информации он умирать не готов. — Что? — не понимает ХоСок, подходя ближе и толкая ЮнГи, чтобы тот отпустил паренька, наконец. — Не, ничего, — Гук разминается после неудобного положения, решая промолчать про свои приключения под их кроватью. Потому что прощаться с жизнью дважды — тоже херня дело. — Разобрались теперь, — Хо поправляет на носу небольшие круглые очки, которые надел, когда начался весь сыр-бор, и складывает руки на груди, спокойно осматривая полную комнатку. Сейчас он похож на учителя, как никогда. ЮнГи видит Чона таким лишь изредка, когда забирает его после тяжёлого учебного дня в школе, но и то всего на пару минут, потому что сосредоточенность улетучивается, когда они оказываются наедине. — Предлагаю сделать так, — говорит Хо, постукивая указательным пальцем. — Сейчас я завариваю чай… Недовольное, возмущённое мычание слышится из всех уголков небольшого зала, но ХоСок приостанавливает это взмахом руки. — Сейчас я завариваю чай, — с нажимом повторяет он. — Достаю кремовое печенье с шоколадными кусочками, и мы проводим этот вечер в непринуждённой обстановке. — Но… — В непринуждённой обстановке, — твёрдо говорит Чон снова. — Затем по очереди расходимся по домам с интервалом в десять-пятнадцать минут, потому что есть у меня подозрения, что вы все друг друга за порогом на кокосовую стружку перетрёте. Есть вопросы? Парень смотрит на клюющего носом ЧиМина, на сердитого ЮнГи, который глаз не спускает с уставшего ЧонГука, потом глядит на недовольного ТэХёна, расслабленного НамДжуна и подозрительного СокДжина, но не слышит ответа. — Есть вопросы? — повторяет он как для учеников, и до его ушей наконец доносится утвердительное, неохотное мычание. Дети, ей Богу. На небольшой кухне места для семерых не находится, поэтому парни располагаются в зале снова. В напряжённой тишине слышится звяканье кружек, хруст печенья и редкое причмокивание, но не более. ЧиМин начинает понемногу трезветь, но рубить его от этого начинает сильнее, потому всё-таки наступает тот момент, когда он закрывает глаза, а чашка выскальзывает из его ослабнувших пальцев и шмякается прямо на одолженную футболку ТэХёна, который снова громко айкает и психует, снимая и швыряя мокрую тряпку прямо спящему Паку в лицо. Старший идёт в ванную, не в силах больше здесь находиться, забирает до сих пор влажную деловую рубашку и наскоряк напяливает её на себя, даже не до конца застёгивая пуговицы. Он набрасывает пальто и пулей вылетает из квартиры, не говоря ни слова. — Засекаем пятнадцать минут, — спокойно реагирует ХоСок и делает очередной глоток. Ближе к полуночи в квартире остаются лишь два её законных съёмщика и Хо. Чон вздыхает и принимается перекладывать сопящего Пака, от которого несёт перегаром, на диван. Когда он бережно накрывает горе-алкаша одеялом, на его спину мягко опускается ладонь и похлопывает пару раз. — Что такое? На кухне беспорядок? Я помою посуду, иди спать и не переживай, — ХоСок перебирает пальцами в воздухе и отходит от ЧиМина, но сталкивается с ЮнГи едва не носами, что заставляет вздрогнуть. — Какая нахер посуда, чучело? — Мин качает головой, снимая с чужого аккуратного носа круглые очки. — Ты сегодня просто превзошёл себя. — Спасибо, — улыбаясь, парень вздыхает. — Давно такого кошмара не было. Помнится, последний раз я сталкивался с таким около года назад, когда… — короткий чмок вынуждает замолчать ненадолго, но ключевое здесь — «ненадолго». Чон отрывается от разочарованного ЮнГи и бредёт на кухню, чтобы всё-таки помыть чашки. Ведь это была его идея с «чаепитием», потому и уборка на нём. Только вот Мин считает иначе. Он довольно небрежно и даже немного грубо выдворяет парня в спальню, а сам принимается начищать посуду, которую драить ненавидит на самом деле до колик. Когда Юн приползает спустя каких-то десять минут, Хо уже спит без задних ног даже не раздевшись. Мин лишь качает головой, думая, что Чон — милосердный придурок, чья работа учителя ему подходит на генетическом уровне, но на деле, несмотря на возмущения, укрывает его и ложится рядом, заводя будильник на пол часа позже.