Мэйхуа. Последняя игра.

      Она судорожно выдыхает, облачко пара срывается с её губ. Она достаточно замёрзла, так что холод похоже уже засел внутри её органов и уже никогда более не покинет её тела. Сегодня она проводит на улице почти все утро и первую половину дня, а всё из-за того, что объект за котором она ведёт наблюдение предпочел гулять пешком. Что ж это даже ей на руку, если бы её «жертва» вновь патрулировала улицы на своём автомобиле, то она бы просто осталась ждать его возле главного здания Шинсенгуми.       Девушка закусила губу, пытаясь унять пробирающую дрожь. Руки окоченели и стали красными, а пальцы она перестала чувствовать уже часа два назад. Слишком холодно сегодня. Слишком долго тянется время. Слишком долго она выслеживает свою добычу. Она бросает взгляд на одинокую фигуру возле могильной плиты, надеясь, что он все ещё стоит там. Порыв ветра поднимает снег вверх, создавая на кладбище небольшую пургу. Девушка потирает замерзшие руки и поправляет выбившиеся локоны. Она прекрасно знает, что сейчас ей нельзя выдать своё присутствие. Только не сейчас. Пока что ей нравится сходить с ума, отдаленно наблюдая за молодым человеком в форме Шинсенгуми.       Сколько это длится? Уже два года, наверное. Она забыла о времени, едва странное чувство поселилось в её груди, убив всё здравомыслие и рассудок. Впервые она увидела его, там в зрительном зале, когда тот ринулся спасать рыжую девчонку, что вела бой с Чиио. Тогда сердце Эйки дрогнуло не на шутку, колени подкосились, и она впала в плен своих безумных фантазий. Пускай она и была близка с Тэем, но полиция не заинтересовалась её персоной, и она начала следить за Окитой, как только восстановилась после долгого заключения у Тэя. Она неустанно следовала за полицейским, но не пыталась идти на контакт. Эйка лишь издали наблюдала какой он живёт жизнью, что его интересует, чем он занят вне работы. Сейчас год спустя она могла с закрытыми глазами идти по городу и не сомневаться, что объект её преследования будет находится в паре метров от неё. Расписание Сого было довольно стандартным, но вот иногда полицейский приходил в дом, где жила, та самая рыжая девчонка, и это бесило Эйку куда больше, нежели когда капитан обращался к другим девушкам. Там он это делал исключительно по работе, а вот к этой рыжей ходил без надобных на то причин. Эйке так казалось по крайней мере. Природное женское чутье подсказывало ей, что рыжая — это довольно большая проблема на пути её возможного счастья с полицейским. Всю свою жизнь будучи забитым ребенком, не знавшим ласки и любви родителей, выросшей на улицах, Эйка не знала, что существуют и другие понятия кроме как «это будет моё». Она всю свою жизнь боролась с окружением, которое каждый раз пыталось унизить её, сделать подобной крысам и мышам, тем кому уготована жизнь в грязи и унижении. Её шанс вырваться к свету стал Тэй и его слепая ярость и желание мести. Кто же знал, что именно благодаря Тэю она встретит Окиту и потеряет голову от своих чувств? Эйка восприняла это почти за божественное проведение и решила, что во что бы то ни стало она его заполучит. Обязательно.       И вот набравшись храбрости она решила впервые заговорить с ним, но это произошло именно в канун Нового Года, когда у Окиты был странный разговор с рыжей. Тогда Эйка просто проводила его понурый силуэт взглядом, обещая себе, что уничтожит сначала эту «проблему», а уже потом заполучит Сого. Сейчас она просто любовалась им издалека, как Сого стоял возле могильной плиты Чиио. Она не знала всех деталей, но было похоже, что уже умершая подруга, чем-то заслужила его уважение. К мертвым Эйка не ревновала. Поэтому судьбу рыжей она уже тоже предопределила — мёртвой она не будет ей мешаться, а капитан в поисках утешения от потери забудется в её руках. Она совершенно не заметила, как вся её жизнь сузилась до одного человека и попадала под одно определение — сталкер. Всё это время она не могла придумать достаточно весомую причину для сближения с полицейским и это уже порядком начинало напрягать. Она могла не спать всю ночь, смотря в окно, обдумывая свою дальнейшую линию поведения. Почти в бреду Эйка засыпала и там, лишь там, могла насладиться своим, именно своим, полицейским. Сумашедшая, одним словом. Но если бы ей кто это и сказал, то она совершенно не обратила на это внимания. Кто они для неё? Судить её жизнь вправе лишь высшие силы, которые и выдали Эйке билет в эту жизнь полную забот и препятствий.       Сого простоявший возле могилы, склонился в небольшом поклоне и, взглянув на небо, затянутое серыми тучами, отправился к выходу с кладбища. Эйка выждав с минуту, тоже отправилась вслед за ним. Почти со сто процентной гарантией она была уверена, что сейчас объект её воздыханий отправится в полицейский участок и проведёт там остаток своего дня, а Эйка отправится в дом напротив штаба и уставится в окно до самой поздней ночи. Она умудрилась снять крохотную комнатку, в доме напротив штаба Шинсенгуми, только бы неотрывно наблюдать за полицейским. Все стены были увешаны его фотографиями и статьями, где упоминалось его имя. В своём «храме» Эйка могла расслабиться и представить, что объект её страстных желаний совсем рядом. Там же возле окна у неё собралась довольно небольшая, но информативная статья и о рыжей девчонке. Эйка была удивлена, узнав, что рыжая Кагура, — аманто и что несмотря на это, она интересовала полицейского. Совершенно не приметная и не запоминающаяся Кагура в действительности меркнула перед Эйкой. Та была высокой, почти ростом с Окиту, длинноволосой брюнеткой с очаровательным голубыми глазами. Тэй в своё время так и повелся на эту красоту, но опомнившись, упек свою возлюбленную в клетку, а затем на ринг. Именно с ней Тэй когда-то поделился планом отмщения Шинсенгуми, и то каким образом он заполучит силу от Ято. Именно Эйка была тем человеком, на котором Тэй испробовал слабую сыворотку, полученную из крови Ято, и убедившись в её работоспособности уже ввёл полноценную себе. Эйка давно потеряла все способности от полученной сыворотки, и поняла, что Тэй аналогично бы растерял и свою силу. Если ты не рождён Ято, то как ни крути им ты не станешь. Эйка и не хотела становиться Кагурой, пускай это и могло бы привлечь полицейского. Ей было нужно, чтобы Окита хотел быть именно с ней, а не с подобием рыжей. Но похоже, что этого капитана, женщины не интересовали. За всё время она ни разу не увидела, что бы Окита расслаблялся в обществе девиц или же хост-клубе. Хотя все остальные мужчины из Шинсенгуми не брезговали заглянуть даже в Ёшивару. Странное поведение Окиты даже сначала вызывало у неё не хорошие подозрения, но едва она увидела, как Сого смотрит на рыжую, все сомнения были стерты.       Она устало выдохнула и отвлеклась от своего наблюдения, попутно забегая в магазинчик с данго. Уже почти расплатившись, Эйка, неожиданно столкнулась в дверях с Кагурой и молодым человеком в очках. Руки у неё дрогнули, а в недрах её существа медленно начал возрождаться вулкан ненависти. Рыжая же не обратила на неё никакого внимания и совершенно не извинившись за столкновение прошла к стойке со сладостями. Она едва сдержалась лишь бы не схватить Кагуру за голову и не впечатать её в витрину. Это трудно — сдерживать свою злость, ещё труднее сдерживать злость смотря на объект твоей ненависти. Но Эйка сдержалась.       — Простите, — юноша в очках в отличии от своей спутницы склонился в поклоне перед Эйкой, — её.       — Ничего страшного, — умело скрыв свою злость, ответила девушка и мило улыбнулась юноше. — Она почти не задела меня.       Паренек ещё раз поклонился и, пропустив Эйку вперёд к двери, поравнялся с Кагурой, которая уже выбрала данго и протягивала деньги продавцу. Он вновь оглянулся на выход, но девушка уже скрылась за дверью. Шимпачи взглянул в окно и, увидев красивую брюнетку немного застыл, но когда её силуэт скрылся Шимура словно очнулся. Какое-то странное наваждение она оказала. Очень странное.       — Кагура-чан, ты почему не извинилась перед девушкой? Ты же её толкнула, — наконец придя в себя отчитал Шинпачи подругу.       — Это она в меня врезалась, — ответила Ято с набитым ртом. — Почему я должна извиняться?       Шинпачи показательно прикрыл лицо ладонью, но спорить с Ято у него не было более сил. Сегодня его подруга была какая-то совершенно не такая, как обычно. Её раздражало всё и ничего. Кагура даже успела поцапаться с Гинтоки, запустив в того диваном на котором обычно Саката плющил булки за прочтением Джампа. Обиженный глава Еродзуи выгнал свою подопечную на улицу, остудить пыл и проветрить свою инопланетную голову. Шинпачи выбрал из двух зол меньшее и отправился с Кагурой на улицу, боясь оставить девушку в таком состоянии одну. А ведь их ссора с Гином произошла всего на пустом месте — не поделили пульт от телевизора, а пол комнаты на втором этаже разнесли. И этим двоим идиотам было совершенно не важно, что именно бедному Шимуре придётся убираться. В действительности Шинпачи уже давно не видел Ято в таком расположении духа. В Еродзуе было принято негласное правило не говорить о Широтане и том случае ни под каким предлогом. И вроде бы это правило успешно исполнялось, дабы не напоминать Кагуре о том жутком времени, но с появлением Окиты в их доме вечно селилось напряжение. Шимура и Саката всеми силами пытались Сого спровадить по-быстрее, чтобы тот не встретился с Кагурой, но как назло она всегда приходила именно тогда, когда Окита лишь начинал свой допрос Гинтоки. Ято лишь демонстративно перещелкивала каналы на телевизоре, медленно прибавляя звук. Она пыталась действовать Оките на нервы, но у того оказались стальная выдержка и видимо яйца. Это Шинпачи понял, когда капитан решил навестить их поздно вечером, и Кагура уже гоняла по дому в своей пижаме, которая открывала больше её тела, чем её повседневная одежда. Они то уже привыкли к её виду, да и никаких странных фантазий вид Кагуры у них не вызывал. Но от домочадцев не ускользнуло то, каким взглядом её одарил полицейский. Ято же в свою очередь вновь плюхнулась на диван, возле Окиты и, взяв пульт приступила к своему ритуалу. Но больше Сого не взглянул на неё, посвятив всё своё время Гинтоки, допытывая того, где же прятался Зура.        Шинпачи устало выдохнул и поежился от холодка. На дворе властвовал последний зимний месяц, но вот похоже сам месяц не знал этого и поэтому с неба, затянутого тучами снег валил, как в самом начале зимы. Шинпачи уже давно не помнил такой снежной зимы в Эдо. Они с Кагурой гуляли уже почти два часа и довольно сильно замерзли, но Ято не собиралась возвращаться в Еродзую. Принципиально и назло Гинтоки, Кагура решила, что домой вернётся, когда этот грубый старикан сам её попросит об этом. Всю эту гениальную идею она озвучила другу, но все доводы в бесполезности затеи от Шинпачи, Кагура пропустила мимо ушей.       Время перевалило за вторую половину дня и у Шимуры отмерзло все, что можно. Он слезно умолял Кагуру вернуться. Ято была непреклонна. В конечном итоге и с Шинпачи она разругалась. Оставшись одна Кагура побрела в парк, туда, где обычно выгуливала Садахару. Тот был пуст и лишь кружащий снег гулял по его улицам. На город опускалась ночь, кое-где на небе уже были видны звёзды. Почему Ято так сегодня груба со всеми? Она и сама не знала ответа на этот вопрос. Хотя, в принципе, Кагура могла списать все на то, что она до сих пор тяжело переживала произошедшее два года назад и то, что Окита до сих пор медлил с их отношениями. Медлил? Он вообще не предпринимал никаких действий по отношению к Ято, словно забыл все свои признания и то, что попытался пожертвовать ею во благо своей работы полицейского! Ято же считала, что она не должна делать какие-либо шаги навстречу этому трусу капитану. Да, она, готова ждать пока он сможет быть с ней, но она не рассчитывала, что это затянется. После того ужаса Сого резко сократил все контакты с Кагурой и Еродзуей в целом. Они больше не встречались в парке, когда тот отлынивал от своих обязанностей, больше не задирал и не дразнил Кагуру. Он бывал в Еродзуе всего несколько раз, и то по работе. Собственно он даже и не к Кагуре приходил, а к Сакате, расспрашивал того про людей в розыске, и конечно про Кацуру. В те пару раз он даже не взглянул ей в глаза, даже не поприветствовал. Ну не наглость ли? После его ухода Кагура обязательно срывала свою злость на рядом стоящей мебели, что значительно повысило расходы у Еродзуи. Но вырывавшаяся злость не могла унять боль в сердце. Как ещё выпустить пар кроме погрома Ято не придумала, и вот именно сегодня это произошло вновь. Гинтоки так достал её своим нытьем и упрямством, что очередная вспышка гнева нанесла урон в несколько сотен иен.       Кагура смела снег со скамейки на которой обычно дремал Сого летом и уселась на неё. Ночь уже почти вступила в свои права и мороз, как назло усилился, заставляя Кагуру изредка вставать и разминать замёрзшее тело. Тучи уже почти унеслись и над головой Ято возвышалась холодное далекое звёздное небо. Тихая морозная ночь, а Кагуре некуда идти. Совсем как Мадао, который жил в коробке недалеко от детской площадки с которым Ято уже доводилось делить кров, когда Сого запихал бедную девушку в тюрьму. Она выдохнула и прикрыла глаза. Ято устала и уже была готова сдаться и вернуться на второй этаж в Еродзую. Да и перекус из данго уже давно провалился и, новое чувство голода подкралось к ней. Какой сегодня дурацкий день…       — Есть охота… — в слух протянула она и открыла глаза.       Небо не видно. Звёзд и луны тоже. Зато вместо этого над её лицом сейчас находилось лицо Окиты, который улыбнулся лишь уголками губ, когда их взгляды встретились. Сердце дрогнуло у неё в груди при виде желанного лица, но Ято не подала виду. Если этот идиот хочет играть в знакомых, то она примет условия игры. Посмотрим кто первым заскулит от душевной боли. Но что-то подсказывало ей, что сейчас Кагура проиграет почти со стопроцентной вероятностью. Выдержка у этого садиста была просто адская и Ято в этом ему проигрывала. Иногда ей хотелось просто вмазать ему и начать разговор обо всём что творилось между ними, но холод в его взгляде быстро остужал этот порыв. Окита умело держал дистанцию, не позволяя Ято даже на шаг приблизиться к себе.       — Какого хрена, садист? — не меняя своего положения, поинтересовалась Кагура.       — Что ты здесь забыла так поздно, Чайна? По-моему, сюжет с наручниками и решеткой мы уже проходили. Или тебе понравилось? Ты стала «М»?       Окита пытался сделать свой голос непринужденным и вовсе холодным. Внутренние звери рвались наружу, рвали когтями его внутренности, просились к Ято, но он держал их на привязи. Садист ли он? Скорее садомазохист, которому в кайф, видеть Ято и при этом держать себя и её на расстоянии. Сого уже слишком запутался в своих мыслях и желаниях, поэтому пока не приведёт в порядок свою голову и сердце, учтивым и вежливым с ней он не будет. Он просто притворился, что все забыл. Забыл как признался ей в чувствах, забыл, что она тоже его любит. Забыл о ней всё или почти всё. Сейчас он хорошо понимал чувства Хиджикаты, который в своё время отказался от его сестры. Мужчина повязанный с кровью не может нести ответственность за чью-то жизнь, а особенно дорогого для его сердца человека. Определенно хорошего из их отношений не выйдет.       — Я тебе сейчас всеку и отобью все наклонности начиная с «А» и заканчивая «Z». Что тебе надо, ару?       Окита выпрямился и, обойдя лавочку, сел рядом с Ято. Сейчас он не искал с ней зрительного контакта, просто сел, словно незнакомец, который больше не нашёл свободной лавочки в целом парке. В целом пустом парке. Если бы не тот разговор с которым он пришёл к ней, то он бы сейчас сидел в тёплой машине и уплетал лапшу, пытаясь согреться. Окита долго обдумывал рассказать ей об этом или нет, и в конечном итоге, решил, что Ято обязана знать. И не потому что между ними что-то может быть, а потому что она живёт в этой стране, а он её защищает и поддерживает порядок. Да, верно отношения в роде полицейский-гражданин его вполне устраивают.       — Это странно, просить тебя, — он продолжил смотреть в сторону, — но не могла бы ты вернуться домой. Да и в принципе, не быть одной ближайшее время. От зоркого взгляда Ято не ускользнуло то, что Окита сжал кулаки после последней фразы. Кагура научилась подмечать все тонкости невербального общения. Научилась читать язык чужого тела и от того, что на словах Окита казался ледяной глыбой, а своим телом твердил обратное Ято сходила с ума. Чему же ей верить? Словам или жестам, которые он делал не осмысленно. Как бы ей хотелось, чтобы он наконец-то стал един в словах и желаниях.       — С чего такая забота, садист?       — Последние полгода за мной следят, может и больше, я не знаю. Этот сталкер знает, где живу я, и где ты. — Он взглянул на рыжую и тут же отвернулся.- Я могу предполагать, что тебе попытаются навредить, чтобы отомстить мне. Нам надо вре…       — Почему, когда пытаются насолить тебе, мне приходится это расхлебывать? Все началось с того случая с Роккаку. — Перебила его Ято и уставилась туда же, вперед, пытаясь увидеть, то самое нечто, что заинтересовало Окиту.       Она совершенно не боялась каких-то сталкеров, да и бандитов в принципе. Неужели Сого забыл к какому роду она принадлежала? Смешно предупреждать девушку, которую ранее сам чуть не отправил на верную смерть.       — Судьба? — усмехнулся капитан и поднялся с лавочки. — Я тебя предупредил. Пока.       — Эй, какого хрена, господин полицейский? — Кагура подскочила, но побеждать за ним было бы унизительным.       Она ожидала, что хоть сейчас капитан поговорит с ней, но в итоге он снова ускользнул от неё, оставив после себя неприятный осадок. Вот так всегда! Чуть запахнет разговором об их отношениях, Окита смывается в неизвестном направлении, оставляя Ято в дурочках. Но Кагуре было не догадаться, что сам Сого бежал от огня, который вот-вот мог поглотить его и спалить заживо. А он ещё хотел пожить, решить свои проблемы, а лишь потом уйти с гордо поднятой головой в полымя. Он боялся боли, которую они могли причинить друг другу будучи вместе, но не боялся боли, которую причиняли своим отсутствием.       Не дожидаясь её ответа Сого вновь скрылся в темноте аллеи, откуда ранее незаметно подошёл к Ято. Он снова не смог быть искренним с ней до конца, но пока у него есть работа, ему есть чем занять свою голову и отключить сердце. Сого долго и много думал над тем, что же ждёт их с Кагурой, но счастливого будущего он никак не мог представить. Он — полицейский, который убил стольких людей, что уже со счёта сбился. Его ненавидят даже больше самого правительства в определённых кругах. А теперь и вовсе устроили слежку. Кагура никогда не будет с ним в безопасности. Поэтому давать ложные надежды на совместное будущее он не хотел. Именно поэтому он прекратил появляться в Еродзуи без дела, прекратил общаться с Ято и вообще как-либо с ней взаимодействовать. Но несмотря на это он продолжал оберегать её, пускай и из тени. И собственно он мысленно уже даже смирился с тем, что если Кагура найдёт себе парня, достойного её, то Сого не будет препятствовать их отношениям и продолжит жить и защищать её спокойствие.       На душе было неспокойно и до того противно, что Окита уже тихонько ненавидел себя и свой образ жизни. А всё из-за того, что он не может быть со своей второй половинкой. Он брел размышляя обо всем и не обращал на окружающий мир внимания, хотя стоило бы. Он не ожидал застать в парке никого, кроме Ято, поэтому, когда на его пути возникла фигура Сого притормозил и свернул с дороги, прячась за дерево. Его не отпускало чувство, что сейчас ему повстречался его преследователь, и удачно, что фигура не успела скрыться заметив, что ее обнаружили первее. Сердце ускорило ритм, адреналин проник в кровь. Сого соскучился по этому состоянию. Он был зависим от своих «наркотиков». Фигура медленно шла по дороге, направляясь, похоже как раз к тому самому месту, где сидела Кагура. Окита не мог допустить этого. Он провел рукой по рукояти своей катаны, предупреждая верного товарища, что скоро им воспользуются. Человек почти что уже подошел к тому дереву за которым Окита прятался, как вдруг на плечо полицейского обрушилась чья-то рука. Сого вздрогнул и молниеносно развернулся, принимая оборонительную позицию с катаной в руках.       — Ты в маньяки записался, Соичиро-кун? — Гинтоки был тем, кто отвлек капитана.       — Это Вы, данна, — Окита опустил оружие. — Что вам надо?       — Я за Кагурой. А ты чего здесь?       — Уже не важно. Она на лавочке впереди.       — Ладно, бывай, Окита-кун.       Сого не знал, простил ли Саката его за то, что подверг Кагуру ранее опасности. Данна предпочитал сохранять нейтральное отношение, как и ранее. Хотя Окита чувствовал, что напряжение в воздухе между ними густело всякий раз, когда они встречались. Гинтоки улыбнулся и прошел вперед, оставляя Сого одного. Окита опомнившись вновь обернулся к дорожке, но уже никого не застал. Момент был упущен, а с ним и возможность. Капитан сплюнул и ругнулся. Убрав катану в ножны Сого медленно побрел в сторону здания Шинсенгуми, погружаясь в глубокие размышления о своей жизни.       Саката уже подошел к началу детской площадки, на которой как раз и стояли лавочки, как внутреннее чутье просто сошло с ума и забило тревогу. Он знал, что в такие моменты лучше не медлить. Он сорвался на бег и как оказалась не зря. Саката едва успел заметить как лезвие блеснуло в ночи, освещенное светом фонаря, прежде чем вонзилось Кагуре в живот. Его подопечная пошатнулась и рухнула на колени, опустив голову. Фигура, что возвышалась над Ято не церемонясь, уперлась ногой в спину Кагуры, заставляя девушку упасть полностью на землю.       — Тварь! — Гинтоки молниеносно преодолел оставшееся расстояние, попутно доставая свою катану и замахиваясь для удара.       Фигура обернулась на стремительно приблизившегося мужчину и словно испарилась в ночи, оставляя после себя только следы на снегу.       — Кагура! — Гин отбросил меч, подхватывая лежащую на снегу девушку. — Кагура ты как?       — Ги-гин-чан, — она слабо улыбнулась, пытаясь унять кровь которая покидала её тело. — Всё в порядке.       Саката не теряя больше времени, подхватил тело Ято на руки и поспешил в сторону больницы. Времени на расспросы он найдет потом, сейчас важнее оказать девушке первую медицинскую помощь.       Долгие часы ожиданий, объяснений Шинпачи и Таэ о том, что случилось и наконец, разговор с полицией вымотали Сакату окончательно. Хирурги не покидали операционной уже несколько часов и Гинтоки сдался, уснув на стульчике возле той палаты, куда должны были перевести Ято после операции, опираясь головой на холодную стенку. Шинпачи остался вместе с Гином, Таэ обещала прийти через несколько часов с едой, но брат настоятельно отказался и заверил сестру, что он купить им поесть сам.       Рассвет плескался в утреннем небе, окрашивая все вокруг в почти белый цвет. Ночь окончательно отступила, а с ней похоже и зима. Столбик термометра показывал довольно приятное число со знаком плюс, впервые за долгое время. Гинтоки пропустил тот момент, когда Кагуру перевезли в палату, поэтому очнувшись он мог видеть снова закрытую дверь. Саката поднялся на ноги, разминая затекшие от неудобной позы сна, мышцы и хорошенько зевнул. Он осторожно открыл дверь палаты и обнаружил там свою Ято, которая мирно спала. Солнечный луч медленно полз по её подушке и вскоре должен был попасть Кагуре на лицо. Гинтоки прошел вперёд и прикрыл занавеску, чтобы ничто не мешало рыжей выспаться.       Кагура сморщилась и открыла глаза, услышав, что в палате она находилась не одна. Боль разливалась по телу волнами даже несмотря на то, что в её крови всё ещё было обезболивающее. Она слабо улыбнулась, видя знакомое лицо.       — Прости, я тебя разбудил.       — Нет, всё нормально. Мне пора уже идти на поправку, — попыталась бодро ответить Ято и у неё это довольно хорошо получилось.       — Что там произошло?       Лицо у Кагуры стало серьёзным как только она услышала вопрос, и это Сакату насторожило. Обычно с Ято они не держали секретов друг от друга и поэтому такая реакция на обычный вопрос была весьма странной. За столько лет он успел изучить девушку и её повадки от и до. Поэтому притворяться перед Сакатой было глупым решением. От его зоркого взгляда не могло утаиться ничего.       — Ничего важного. Просто какой-то ублюдок решил обобрать меня, — она рассмеялась и тут же скорчилась от боли.       — Не ври, Кагура, — Саката подошел к её кровати и сел на стул. Его начало нервировать её наглое вранье.       — Я не вру, Гин-чан, — уняв боль, Кагура снова улыбнулась, — это правда. Он попросил денег, а я ему нагрубила в ответ. Ты же знаешь какое у меня вчера было настроение.       — И ты просто так дала пырнуть себя в живот? Кагура. — Саката попытался сделать грозный вид, но сил злиться на свою подопечную у него не было.       — Он застал меня врасплох! — Ято пришлось повысить голос, чтобы Гинтоки поверил ей.       Мужчина тяжело выдохнул. Ладно, пускай будет так. Ято отойдет от шока и сама всё ему расскажет. Он не понимал мотивов её лжи, но если она так этого хочет, то насильно выпытывать правду он не станет. По крайней мере не сейчас, когда она лежит на больничной койке.       — Ладно, Кагура. Отдыхай. Мы зайдем с Шинпачи позже, он всё ещё спит там на лавке, поэтому не пришёл.       Она кивнула, радуясь, что Саката сбавил напор с расспросами. Гинтоки потрепал Ято по голове и оставил её одну. Кагура же, едва Широяша скрылся за дверью, стерла улыбку с лица и погрузилась в темные воспоминания о вчерашней ночи. Теперь у неё достаточно времени, чтобы обдумать план поимки девушки, которая пырнула её ножом, просто потому что ревнует идиотского полицейского к ней. Хотя нападавшая и не упоминала имени Сого, Ято прекрасно поняла о ком, та говорила. И лишь потому что это касалось Окиты она смиренно приняла удар, и то, что её заставили упасть лицом на землю. Как бы то ни было, Кагура теперь имеет личные мотивы поквитаться с этой сумасшедшей влюбленной идиоткой. Из этого может выйти очень удачная попытка расшевелить Сого на разговор и решение их общей проблемы с отношениями.       — Привет, Кагура, — голос незнакомки позвал Ято и та подняла голову, смотря перед собой.       — Привет. Ты кто?       — Это совершенно неважно. Главное, что ты больше не помешаешь мне быть с ним.       — Чего? Что за херню ты несешь, ару?       Девушка, не объясняя ничего, выхватила небольшой ножичек и быстро вонзила его в живот Ято, а Кагура решившая пропустить удар, чтобы схватить нападавшую просчиталась, что от боли она не сможет двигаться. Она закашляла и изо рта хлынула кровь.       — Ты умрешь здесь на холодном снегу. Я надеюсь он будет рыдать, как ребенок. Ты не переживай, я его смогу утешить.       — Дура! — крикнула Кагура и попыталась встать, но незнакомка пригвоздила её ногой к земле, больно давя промеж лопаток.       — Такому отребью не место на Земле рядом с ним.       — Пошла ты, ару!       Возможно Кагура смогла бы подняться и схватит эту больную идиотку, но не вовремя появившийся Гинтоки спугнул девушку. Бросив свой ножичек на землю, незнакомка скрылась в темноте деревьев. А Кагура рухнула вниз лицом, понимая, что сил у неё не осталось.       — Будем играть в захват флага, так, да? — Кагура посмотрела на закрытое занавесями окно и сжала кулак.       Вся эта ситуация какой бы опасной не казалась Ято лишь развеселила. Наконец-то она сможет поговорить с Окитой на равных, доказав ему, что сама способна постоять за себя, и что проблемы Ято умеет сама для себя также создавать. И не чуть не хуже, чем он. Ввязаться в бой со странной фанатичной особой — лучшее, что сейчас могла сделать Кагура. И в голову ей не пришла мысль, что это может быть опасно, так же, как и в тот раз в плену у Тэя.

* * *

      Эйка сидела забившись в угол своей комнатки и покачивалась из стороны в сторону. Её руки до сих пор были в крови Кагуры и она не хотела её смывать. Эйку трясло и она иногда смеялась, пытаясь унять чувство страха и ощущения своей победы. Она попыталась убить Кагуру, когда её любимый полицейский был совсем рядом. Почти у него на глазах. Заставить Окиту страдать. Она хотела этого. Она хотела видеть его слёзы, хотела чувствовать, что ему больно. Это было словно бальзам на рану. Любить до такой степени, что желать сделать больно. Это походило на странную и изощренную любовь, но саму девушку это не волновало. Она не могла заметить, что это в корне не правильно и не приемлемо в их цивилизованном мире. Возможно убийство Кагуры произошло бы гораздо позднее и более спланировано, но Окита сам предопределил место и час, когда Ято будет убита. Если бы он не встретился с ней вчера в парке, не сел на лавочку, так близко к рыжей и не заговорил, то Эйка бы стерпела и отправилась за Сого обратно. Но ревность вскипела, как вулкан, перекрывая океан здравомыслия. Магма из чувств злости, любви и ревности окончательно сорвала ей крышу. Поэтому она решилась.       — Ято убита… Ято убита, — повторяла она, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. — Сого будет моим. Будет моим.       Сколько продлилось это сумасшествие Эйка не знала, но взглянув в очередной раз в окно она обнаружила, что уже рассвет. Которого дня? Дня, когда полицейский начнёт медленно запутываться в её паучьи сети. Теперь, когда её главная проблема ликвидирована, Эйке уже проще подобраться к полицейскому. Ей просто необходимо разыграть жертву перед ним, чтобы Окита ни под каким предлогом не отказал ей в помощи. И едва они останутся с ним наедине, она примет меры, чтобы навсегда сделать Сого своим пленником.       Эйка судорожно выдохнула представляя, как холодный металл, сомкнется на его запястьях, ограничивая свободу. Как она предложит ему поесть из своих рук… Как она будет засыпать и просыпаться слыша его дыхание… Он станет её первым и последним. И совершенно неважно, что по этому поводу будет думать Сого. Абсолютно неважно.