Черный демон

      ***       База выглядела заброшенной много лет назад. Та’Харро слышал, что «ходящие во сне» жили меньше и старели быстрее. А нави старались не заглядывать сюда. Турели давно затянуло плющом, из проржавевших дул свисали лианы и пышные соцветия. Некогда защищенное от диких зверей место, единственное безопасное на планете, теперь могло бы держать оборону разве что от призраков.       И все же время пощадило Адские Врата. Отодвинув тяжелую дверь, приваленную камнем — механизм вышел из строя еще раньше, чем базу покинули последние обитатели — Та’Харро зашел внутрь. Щелкнул  тумблером — где-то в недрах здания загудели генераторы. Свет включился неохотно, лампы шипели и моргали. Пустое пыльное помещение, оборудование, накрытое тряпьем и пленками до лучших времен, которые могут и не наступить… черный осмотрелся и разочарованно хмыкнул. Это место казалось таким же неуместным отголоском прошлого, как и он сам.       Та’Харро прошелся по коридорам, борясь с желанием выйти из этого склепа и больше не возвращаться. Остановился перед дверью в свою комнату. Набрал код замка — непривычно маленький и неудобный механизм отозвался зеленым огоньком. Чтобы зайти внутрь, пришлось наклониться.       Все лежало на своих местах. Вряд ли кто-то вообще заходил сюда. Что ж, звездных людей не стали задерживать, иначе его вещи наверняка подверглись бы досмотру.       Его вещи… Та’Харро брал в руки знакомые предметы, но не узнавал. Не мог отделаться от чувства, что вырос из них. Словно вернулся в тот день, когда он, двадцатилетний кадет, на летних каникулах заглянул в кладовку и нашел свою школьную одежду и игрушки. Вещи казались хрупкими, детскими.       И еще одно чувство — неожиданное, но приятное. Чувство гордости за своих. Это они, маленькие люди, не выше семилетнего навийского мальчишки, построили корабль и эту базу. Пролетели через космос. И даже аватар, в котором бегал Салли, чтоб его, — дело рук человека.       Та’Харро задержался на базе дольше, чем рассчитывал. Давно став частью леса, он не подозревал, как истосковался по человеческому. Палулукан охотился в окрестностях, иногда приносил часть добычи, и каждый раз смотрел осуждающе — зверь скучал, но узкие коридоры Адских Врат внушали ему отвращение.       На первых порах черный лишь бесцельно бродил по коридорам, заглядывая в комнаты персонала. Потом стал читать старые отчеты с заданий сослуживцев. Но отчеты кончились через месяц, и скука вынудила Та’Харро читать все подряд. Даже заметки ученых — половину он сразу убирал в стол, морщась от обилия незнакомых терминов. Некоторые же, к удивлению бывшего полковника, оказались вполне сносными. К его неудовольствию, под большинством этих текстов стояла подпись Августин.       В конце концов он добрался до толстого фолианта, посвященного культуре нави — того самого, которым Августин то и дело размахивала перед носом Сэлфриджа, вызывая раздражение охраны и доводя офисного хлыща до истерики. Это порядком забавляло полковника — иногда ему стоило труда сдержать ухмылку. Перед ним фолиантом не размахивали — видно, Грейс считала военных достаточно безнадежными, чтобы не надоедать авторитетным мнением.       Книга оказалась неожиданно увлекательной. Не всегда объективной — над некоторыми абзацами Та’Харро, живший среди нави с рождения, смеялся в голос. Порывшись в столах и собрав немногие годные письменные принадлежности, черный устроился на полу с книгой. К концу дня первые три десятка страниц пестрели короткими пометками, комментариями, а кое-где жирными линиями, перечеркивающими целые абзацы. Бывшего полковника искренне забавляло новое занятие — коктейль из изощренной мести и самоиронии. Та’Харро представлял вытянувшееся лицо Августин, заставшей полковника за правкой ее фолиантов. И собственное, если бы кто-то сказал Майлзу Куоритчу, что однажды он займется научно-популярной книжонкой. Впрочем, вскоре полковник вынужден был признать, что занятие просто увлекло его.       Так прошло несколько дней. Та’Харро стал замечать чье-то пристальное внимание, когда садился за книгу. не слишком доброжелательное и весьма раздражающее. Тем более, что как черный ни старался, всматриваясь в пустые коридоры — они оставались пустыми.       В очередной раз почувствовав чужой взгляд, Та’Харро захлопнул книгу и осмотрелся. В первую секунду он решил было, что от одиночества начало мерещиться всякое, но женщина, сидящая за столом, была последним человеком, по которому полковник стал бы скучать.       Грейс выглядела раздраженной — впрочем, другой ее полковник и не помнил.       — Ты находишь это смешным, да? — голос все тот же. Резкий, прокуренный. Неважно, что ее не могло здесь быть, Эйва любит носиться с мертвецами и возвращать их любым способом, каким пожелает. Та’Харро поймал себя на мысли, что даже не удивился.       — Еще бы. А ты нет?       — Нет, если речь идет о работе всей моей жизни. Работе, которой вы с Сэлфриджем ставили палки в колеса.       Та’Харро усмехнулся. Книга — всего лишь предлог для разговора. Рано или поздно он бы состоялся — им двоим в одном мире тесно.       — У твоей Эйвы есть чувство юмора. Мы оба думали, что избавились друг от друга. И вот мы сидим здесь и ничего не можем друг другу сделать. Разве не иронично?       Грейс вздохнула. Ее ответ был неожиданно беззлобным и усталым: — Нам тут жить, Майлз. Ты не из тех людей, кто быстро меняет свои взгляды. Но ты пришел сюда как враг, и после того, что натворил… После всего получил бессмертие и новую жизнь. Что тебе еще нужно? Какую правду ты ищешь?       — Свою собственную. — Та’Харро отложил книгу. — Первое, что я усвоил на Пандоре — любой рай кажется таковым только издали. Знаешь, что бы произошло, если бы шаттл сбросил взрывчатку? Ничего. Нави просто стали бы людьми. Без всех этих штучек с бессмертием и родственными чувствами к каждому кусту.       Грейс помрачнела, голос снова стал резким и злым:       — Что, это слишком сложно для тебя — признать свои ошибки и не смешивать с грязью то, что не можешь понять? Или гордость не дает разглядеть, что есть и другой путь, и он — лучше?       — Хватит делать вид, что прекрасная жизнь аборигенов и их прекрасная философия — их достижение, — Та’Харро раздраженно дернул хвостом. — Когда твои подопечные станут достаточно сильны, чтобы не зависеть от Эйвы, им придется сделать выбор — добровольно жить по ее законам, или плюнуть на них и придумать собственные. А Эйве придется выбирать — спустить на них зверье, топтать их, как топтали нас — или заткнуться и терпеть.       — Это была самозащита. Осуждать за это…       — Именно, — полковник оборвал ее на полуслове. — Всего лишь самозащита. И это была всего лишь война. Старая, как мир, история — насмотрелся на Земле. Я расскажу тебе другую старую историю — когда краснокожим любителям природы дали ружья, они стреляли в бизонов наравне с бледнолицыми. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я спрятал голову в песок и поверил в сказку? Променял людей на нави в погоне за идеалом, который однажды окажется пустышкой? Идеалы оставь для Салли. Я не собираюсь верить в милых хвостатых деток только потому, что у них еще не выросли зубы.       — Что ж, у нас будет время проверить, Майлз. Разница в том, как мы проведем это время. Ты можешь и дальше прятаться за словами. Искать себе оправдания и не замечать очевидного…       — Возьми пример с Эйвы.       Черный поймал ее вопросительный взгляд и закончил:       — Не читай мне нотации.