Le choix ou l'appel du coeur

Отчеты, правки текущих статей, переводы, мелкие поручения. Весь день словно в тумане пронесся перед глазами Чимина. Парень носился от одного конца отдела до другого, относя все возможные папочки, листочки, фотографии и прочие мелочи, занимающие жизнь издательства модного журнала. За все семь часов Пак успел присесть лишь на минуту, переводя дыхание. Даже пообедать толком не удалось, в желудке болтался съеденный в пробежках между столами сэндвич и чашка кофе, любезно предложенная одной из сотрудниц, имя которой Пак запомнить еще не успел. Много лиц, много имен и один совсем маленький Чимин, похожий на оторвавшийся ветром листок, потерявшийся в кроне дерева. Вся эта обстановка в офисе немного напрягала непривыкшего к излишнему вниманию парня. Каждый пусть и был занят собственным делом, но между тем успевал закинуть уставшего и без того парня очередным поручением. Распечатки, копии, получение канцелярии для всего отдела на цокольном этаже бизнес-центра, в котором и находился журнал. Чимин успевал лишь вытирать пот со лба и висков и отвечать стандартным «хорошо» или «сделаю». Пак чувствовал себя чертовой Золушкой в современной интерпретации, которую злая мачеха заперла дома, наказав перед уходом вытрясти пыльные ковры и перебрать мешки с крупой. Ближе к семи вечера Чимин устало упал на стул, закрыв глаза буквально на мгновение. Отдел медленно пустел. Редакторы выключали компьютеры и, попрощавшись, покидали стены офиса. Чимин только кивал и на вопросы об усталости отвечал, что всё в порядке. Вопрошавшие в ответ пожимали плечами и, пожелав хорошего вечера, уходили домой. Усталость настолько сморила парня, что он сам не заметил, как глаза закрылись, а голова опустилась на прохладную поверхность стола. Во всем офисе давно погас свет, и лишь в кабинете начальника горела настольная лампа. На часах было около девяти, когда Чонгук протер глаза, уставшие за день от экрана компьютера, и взглянул на циферблат новеньких rolex. Мужчина глубоко зевнул и откинулся на спинку стула. Сегодняшний день сильно выбил из колеи, поэтому Чон слегка потерялся во времени. Он, конечно, трудоголик и любому прочему занятию предпочтет работу в офисе, но даже для него это слишком. Но на то были свои причины. Вопиющая наглость старшего брата, решившего поиграть с ним в игру «перетяни канат». Младший думал, что тот давно перерос тот возраст, когда можно, сославшись на невинность, творить всё что вздумается. Чонгук хоть и был младше, но в вопросах, касавшихся собственного журнала, предпочитал действовать, исключительно полагаясь на свою лишь голову. Это касалось и выбора персонала, и более мелких задач, коих по мере укрепления The Most на рынке становилось всё больше. Мужчина отодвинул на второй план гордость и дал старшему возможность участвовать в жизни журнала, развязывая тому руки, но было это немногим больше двух лет назад, когда тот решился переехать за бугор, чтобы продолжить обучение. Тот всегда был экстравагантен, когда дело касалось его личности. Сам младший же предпочел учиться в родной стране, не перебирая изысканными вузами. В отличие от старшего, решившего получить сразу несколько дипломов сразу и желательно там, где все говорят исключительно на английском. Чёрт. В голове до сих пор крутился их разговор. Монотонные гудки, длившиеся, по мнению Чонгука, слишком долго, откровенно раздражали. Старший брат всегда был таким, доводил терпение младшего до критической точки, а потом как ни в чем не бывало светил улыбкой и дружелюбием, сквозившим изо всех щелей. Противно. — Да, — трубку взяли после, казалось бы, миллиона гудков; голос был довольно бодрым. — Это я, хен. — Чонгуки, рад, что позвонил, что-то случилось? — Не коси под идиота, хен. Ты прекрасно знаешь, что просто так я бы ни за что не позвонил. — Мелкий засранец, — рассмеялись в ответ. — Но, а если серьезно, чем моя персона могла заинтересовать столь занятого человека? Ты не особо любишь трепаться со старшим братиком. — Ты давно вернулся? — голос Чонгука стал на секунду мягче, а затем вернулась та же непоколебимость. — Соскучился? — иронично. — У меня дела в Сеуле. Так что твое бренное тело является причиной моего приезда в последнюю очередь. Да и отец попросил присутствовать на съезде акционеров. Младший же сын не готов перенимать компанию отца и участвовать в его делах, боится, видимо? — ни доли усмешки. — Мне не до твоих дурацких шуток, хен. Почему ты не согласовал со мной принятие нового сотрудника? Насколько мне помнится, ты уехал и не собирался возвращаться. Да и какими были твои слова перед отъездом? Напомнить? «Пусть горит твой журнал синим пламенем вместе с тобой», — передразнивая тон старшего, повторил Чонгук. — Это не имеет никакого значения. Наши права на журнал равны. Захотел — принял, захотел — уволил, — в голосе слышались смешинки. — Да и он не так плох, правда, Чонгуки? — на секунду младший посмотрел сквозь прозрачное стекло в кабинете. По ту сторону Чимин послушно выполнял каждое задание. Писал, переводил, печатал, относил. Старался угодить во всем, лишь бы показаться стоящим сотрудником. — Я прав? — откровенный смех. — И он так похож на него, — выделяя последнее слово, выплюнул брат. — Да пошел ты, — Чонгук еще раз кинул взгляд за окно, встречаясь с темными глазами Пака, что тут же исчезли, не выдержав напора начальника. — Черт, — Чон взъерошил идеальную укладку, падая лбом на стол. Чонгук встряхнул головой, отгоняя наваждение. Он спешно собрал документы в сумку, намереваясь еще кое-что почитать дома, и потушил свет, закрывая за собой кабинет. Выйдя в основное помещение, Чон заметил, что новенький по-прежнему тихо дремлет в кресле, опустив голову на стол. Главред, замешкавшись, задержал взгляд на спокойном лице. Всё в этом парне говорило о решительности по отношению к новой работе. Тот был серьезным и послушным. А главное, что успел заметить Чон, — способным. — Эй, стажер, — старший потряс Пака за плечо, — просыпайся, говорю. Но никакой реакции не последовало. — Стажер, ей, иди уже домой, — Чимин перекатился на другую сторону и резко распахнул глаза, глядя перед собой. — Ой, — Пак соскочил со стула, ударяясь коленкой. Глаза опухли, к лицу прилила кровь, а голос немного охрип. — Простите, — Пак несколько раз поклонился. — Я, видимо, задумался и не заметил, как уснул. Я сейчас уйду. Еще раз извините, — Чимин развернулся и, подхватив сумку, направился к выходу. — Эй, Чимин, кажется, — окликнул Чон. — Завтра в девять, и не опаздывать. — Что? — изумление читалось на паковском лице. — Ты нанят, — спокойно повторил редактор. — Но не думай, что у тебя есть поблажки. До завтра, — не давая Паку опомниться, Чон первым покинул помещение. — И что это было? — спросил Чимин в тишину, а затем расплылся в улыбке, набирая номер Юнги. — Чимин, где тебя носит? — вместо «алло» начал Мин. — Хен, — Чимин не мог сдержать радости, — хен, ты представляешь, меня наняли, я теперь стажер!!! Юнги спокойно выдохнул. Он знал, точно знал, что всё выгорит. — Молодец. Я же говорил, что всё получится. Ты скоро домой? Может, тебя забрать? — Я на метро, хен. — Тогда с меня курочка и пиво, идет? — Но ты же выиграл? — недоуменно переспросил Чимин, вспоминая их недавний спор. — Разве у нас был уговор? Что-то не помню, — задумался Юнги, слыша по ту сторону приглушенный смех младшего. — Я скоро приеду. — Будь осторожен, — после гудков кинул Юнги. — Ну что? Всё получилось? — прозвучало совсем рядом с ухом Мина. — Да, спасибо, — Юнги вымученно улыбнулся и оперся головой о руль. — Я тогда пошел, до завтра? — пассажир оставил мимолетный след на щеке Юнги, а затем, хлопнув дверцей, покинул салон. В тишине автомобиля раздался тяжелый вздох. Юнги несколько секунд смотрел вслед уходящему, прежде чем тронуться с места. Его дома будет ждать Чимин.