Le choix ou l'appel du coeur

Новый день в издательстве начался для Чимина в благоприятном ключе. Юноша проснулся в приподнятом настроении и был полон сил для того, чтобы провести эти несколько часов в компании не только с пользой. Главное во всей работе — любовь к тому, что ты делаешь. Тогда и жизнь станет немного легче, лишенная такого рода проблем. Сегодня, как и прежде, Юнги вызвался в качестве личного водителя и подбросил Пака до офиса. Между ними, как всегда, завязался непринуждённый разговор, и в целом атмосфера в салоне авто была доброжелательной. Ровно до того момента, как у старшего зазвонил мобильный, отчего пришлось отвлечься от дороги. Судя по всему, суть разговора вывела Мина из себя, потому что остаток дороги он провёл в молчании и больше не сказал ни слова. Только угрюмо смотрел вперёд, не замечая встревоженных взглядов со стороны Чимина. Младший толком не следил за обрывками фраз, да и не пытался, в общем-то. Но даже так уловил негатив, который окутал Юнги. Пак не лез с расспросами, молча обдумывал произошедшее и делал заметки в голове. Он никогда не был любопытным, но скрываемое старшим напрягало. Когда машина остановилась у главного входа, Чимин первым попрощался, на что получил сухой кивок головы, а потом автомобиль уехал, почти сразу, стоило дверце со стороны пассажира хлопнуть. Покрышки зашелестели по асфальту, оставляя характерные чёрные полосы, и Юнги просто уехал. Чимин ещё несколько мгновений оставался на месте, а затем его окликнули новые коллеги. Несколько девушек и молодой парень шли смеясь, а завидев издалека Пака, отвлеклись от разговоров и увлекли Чимина за собой. Пак не был против такой компании, ему нужно было отвлечься, а новые знакомые — отличный вариант. На удивление, те оказались дружелюбными. Болтали много, но по делу. Обсуждали работу, но при этом не были скучны. К моменту, когда шумная компания вместе появилась в отделе журнала, многие были уже на своих местах, в том числе и непосредственный руководитель Пака — Укмин. Мужчина был приветлив и поинтересовался, как прошёл его первый день. Вчера ему пришлось из-за интервью уехать раньше, и до конца дня он больше не появлялся в офисе, посему и возможности расспросить обо всем как таковой не было. Чимин весело поведал, что ему довольно уютно здесь и работа интересная в плане саморазвития. На последних словах в фойе появился главный редактор, и сразу стало так тихо, будто и не было всего этого шума, созданного не одним десятком сотрудников. — Доброе утро, — Чонгук поздоровался, даже не обратив внимания на коллег, только на ходу отпил из стаканчика с кофе и пошёл к своему кабинету, но уже на пороге развернулся и, с секунду блуждая по помещению глазами, лаконично извлёк: — Планерка через двадцать минут. Просьба не опаздывать, — скрылся в кабинете, хлопнув дверью. Редакторы отмерли и возобновили разговоры, обсуждая новый номер. Дел на повестке дня было много, каждый трудился в поте лица во благо журналу. За последние два месяца их позиции на рынке несколько упали, отчего приходилось лезь из кожи вон, дабы возвратиться в рейтинги. The Most — ведущий журнал Кореи и должен оставаться таковым ещё десятки лет. Но с приходом к руководству Чона младшего ситуация стала немного запутанной. До его появления репутация их редакции приходила к нужному результату с переменным успехом. Чонгуку же удалось укрепиться среди прочих модных журналов, нажив при этом себе много врагов. Хейтеры были всегда и везде, но до сих пор никому не удавалось опустить журнал, выбив его из ряда самых популярных. Два месяца назад ситуация резко ухудшилась, в особо узких кругах просочилась информация о личной жизни главного редактора, где упоминалось о его нетрадиционной ориентации. Слухи разлетелись быстро, но Чону удалось уладить всё без лишних вопросов. Главными ушами и глазами в вопросах о раскрытии Чона выступала известная особа, дочка одного из компаньонов отца. Девушка из богатой семьи влюбилась в главу журнала, но не учла одного важного обстоятельства: она не птица его полёта. Шума девушка тогда наделала много, старалась привлечь внимание Чонгука любыми способами, но провалилась. Чон не из тех, кто легко ведётся на провокации. Он — пиранья в этом бизнесе, для него убрать с дороги ненужного человека — нет проблем. Но минусом, лишавшим Чонгука возможности действовать с развязанными руками, выступал отец. Он был тем, против кого идти было трудно и почти не выполнимо. Чон дорожил своей работой, и потерять её было бы глупо. Он вложил в журнал слишком много сил, чтобы сдаться так просто. Поэтому он бездействовал. По возможности затыкал гневных противников, плюющихся ядом. Но во всем этом он потерял того, кем дорожил, кого любил и кого считал самым близким человеком. Они познакомились в институте, на последних курсах. Сначала завязалась дружба на почве общих интересов, парни проводили много времени вместе, часто зависали в интернет-кафе, но не заметили, когда простое дружеское тепло переросло в нечто большее. Любовь, будто ураган, вскружила голову, заставила потеряться в одинаковых днях и просто ослепила. Чонгук словно подросток отдался сильному чувству. Не было дела до семьи, случайных знакомых. Весь его мир кружил только вокруг того, кто забрал его сердце. А потом пришло разочарование и осознание того, что любовь бывает болезненной. Вся жизнь пошла под откос, отношения начали давать трещину, и в один момент «он» ушёл. Не было слезных расставаний, битой посуды и гневных тирад. «Он» просто исчез, обрывая все контакты. Ушёл и забрал вместе с тем душу Чона, оставляя тому лишь осколки разбитого сердца, что саднили и ранили и без того измученного юношу. Тогда на смену доброму и солнечному парню пришёл тиран и деспот Чон Чонгук. Холодный, жёсткий, но справедливый. Он не критиковал без причин. Всегда держался особняком, в пределах офиса раздавал лишь поручения и не поддерживал ни с кем близкого контакта. Боль от прежних отношений ещё давала о себе знать, и мужчина просто не был готов с ней бороться. Переживал всё внутри, зарывая собственные эмоции. Так было проще. ~~~ Планерка началась к ровно назначенному времени. В зал для конференций последним вошёл главный редактор, настроенный решительно, о чем говорил горящий взгляд чёрных, скрытых за радужкой зрачков. — Не будем долго ходить вокруг да около. Сегодня сверху пришли бумаги о нашем положении на рынке, и мне нечем вас порадовать, — Чон смотрел на всех вместе и на каждого в отдельности, желваки его играли, а на руках перекатывались мышцы, стоило мужчине закатать рукава на рубашке, открывая вид на дорогие часы, что блестели на запястье. — Ситуация плачевная, а вы, как я заметил, не делаете ровным счётом ничего для того, чтобы выбраться из этого дерьма. Никто не решался высказаться, боясь гнева руководителя. — Ну, я слушаю ваши предложения, — главред осматривал кабинет на предмет желающих, но никто не хотел стать тем самым. — Хорошо, тогда отдел мод. Начнём с вас. Модели готовы? — Вчера мы созвонились с дизайнером, он доделал коллекцию, так что сегодня можем приступать к фотосессии, — тихо отчиталась редактор Ли. — Что насчёт статей? Вот это, — Чон потряс в руке папку с недавним материалом, — чушь. С таким подходом к делу шансов выжить на рынке нет. Мне не нравится: начиная от темы, заканчивая суждениями — полный ноль. Чонгук демонстративно достал листы и разорвал пополам, выбрасывая в урну. — Написанное совсем не отражает стиль нашего журнала. Чувство, будто написано рукой ребёнка. Может, хоть кто-то скажет мне, что происходит? Вы с катушек все съехали?! — в голосе не было ни капли спокойствия. — Сроки сдачи поджимают, а у нас стоящего материала на один разворот. И что предлагаете? Может, уволить вас всех к чертям?! — На подходе интервью с писателем Сонджуном, — Укмин встал с места и положил перед руководителем свои наработки. Чонгук брезгливо взял листы в руки и принялся читать. В руках появился красный карандаш, и Чон стал делать правки. Безжалостно вычеркивал целые абзацы и на полях оставлял знаки вопроса. — Не годится, — папка вернулась в руки владельцу. — Вопросы скучные, предложения не связаны, а ответы автора — сухие и безэмоциональные. Мужчина посмотрел правку и опустил голову. Из написанного главред оставил около пяти предложений. — Отдел путешествий, может, вам есть что сказать мне? Я устал от того, что веду монологи. Хочу конструктивных ответов. И вообще, кто-нибудь ведёт протокол заседания? — Я, — Чимин робко поднял руку. — Хорошо, занесёте мне отчёт позже. А теперь вернёмся к отделу путешествий. Чем порадуете? — Фотографии готовы. — И всё? Фотографии? И что мне с ними делать? В рамки на столе поставить? — саркастично заметил Чон. — Ещё что-то? Парень, что до этого бойко отвечал, покачал головой и замолк под гневным взглядом Чонгука. — Черт, — Чон подпер лоб рукой, обдумывая, что со всем этим делать. Стояла тишина. Слышалось лишь дыхание редакторов, старавшихся слиться с обстановкой. — Можно мне сказать? — с места неуверенно поднялся Чимин. — Ты? Стажёр? Ну попробуй. Главред удивлённо уставился на парня. Никто не ожидал, что тот решится хоть что-нибудь сказать, новичок как-никак. — У меня возникла идея только что. А что, если сделать подборку наиболее неизвестных мест для путешествий? Поискать на форумах, поговорить с путешественниками, узнать их мнение. Можно было бы заинтересовать читателей фото с таких мест, сделанных рукой не профессионалов, а обычных людей. Они могли бы поделиться впечатлениями, — Чимин задержал дыхание, после того как выпалил свою речь. — Мне нравится. Что-то ещё? — Можно сделать карту мира, а на ней точками отметить все места. Разбросать их так, например, чтобы в итоге получился незамысловатый узор. — Учитесь, — Чонгук прочистил горло. — Идея интересная, думаю, мы можем воплотить это. И все как будто оживились, начали делиться мыслями, вносили свои предложения. Чимин вдохнул новую жизнь, заставляя редакторов загореться идеей. И на лице Чона на мгновение задержалась мягкая улыбка, которую успел поймать Чимин, улыбаясь в ответ. Но редактор быстро вернул лицу непроницаемое выражение и покинул кабинет, напоследок кинув, что ждёт ото всех усердной работы. — Ах, совсем забыл, — редактор неспешно вернулся обратно, — жду отчёта, стажёр, у тебя полчаса. После дверь закрылась, и Пак уже остался совсем один. Кажется, работать здесь было не худшим решением.