Le choix ou l'appel du coeur

— Вызывали? — Чимин три раза постучал по дверному косяку, прежде чем полностью появиться в кабинете. — Стажёр, — главред оторвал взгляд от бумаг, что прежде держал в руках, и перевёл его на Чимина. Тот держал руки за спиной и раскачивался с пятки на носок, отвлекаясь от ненужного сейчас волнения. Все-таки начальник — человек своеобразный. Одежда казалась немного мятой, а именной бейдж перевернулся. Сам парень выглядел потерянным и сбитым с толку. Он находился здесь, но мыслями был будто далеко. Глаза смотрели сквозь и были пустыми, не выражающими ровным счётом ничего. — Твой вид, — Чон поднялся с кресла и направился прямиком к сотруднику, — мятая рубашка, и бейдж, — поддев пластик пальцами, Чонгук хмыкнул, — неподобающе выглядишь, стажёр, — мужчина нахмурился и сделал шаг назад. — Вы только для этого меня звали? — в голосе сквозило раздражением. — Если так, то прошу прощения, — парень поклонился, — больше не повторится. У меня много работы, извините, — развернувшись на пятках, Пак двинулся к выходу. В жилах кипела кровь, а выпад начальника никак не способствовал успокоению. День с самого подъёма не задался, и сейчас раздражало буквально всё. И Чимин, чувствуя, что ещё немного, и он взорвётся, поспешил уйти. Язык — его злейший враг. В данный момент он играл против Пака. — Стоять. Я разве сказал, что можно идти? — мужчина двинулся вперёд инстинктивно. — У меня правда много дел, и некогда тратить время на пустые разговоры, — не разворачиваясь, доложил Чимин. — Пока ты работаешь здесь, под моим руководством, будешь выполнять всё, что скажу. Ты в журнале на птичьих правах! Ещё не забыл? Если бы не мой брат, ноги бы твоей здесь не было. — Спасибо, что указали на моё место, — Чимин развернулся; между ним и его главным редактором установился зрительный контакт. — Подождите, — с опозданием начал доходить смысл последней фразы, сказанной Чоном. — Что это значит? — То и значит! Не знаю, кому ты там важен, но тебя приняли явно не за красивые глаза, — мужчина усмехнулся. — В нашем бизнесе ты либо имеешь неплохие связи и богатых родителей, либо хорошо даёшь. Ну и, какой вариант подходит тебе? — улыбка на лице мужчины исказилась, становясь отталкивающей. — Да что Вы себе позволяете? — Чимин почти сделал замах и вполне с успехом мог зарядить по наглой физиономии. — Не советую, — Чон перехватил кулак Пака в паре сантиметров от челюсти. — Подумай: нужна ли тебе подмоченная репутация? Ты неплохой редактор, жаль терять такой кадр из-за явного недопонимания. — Да пошёл ты, — Чимин вырвался из захвата и вышел, громко хлопнув дверью. Не хотелось ни секунды больше находится в этом месте. Здесь всё настолько прогнило, что невольно чувствовался смрадный запашок. Чимин с явным намерением навсегда покинуть это место с психом собирал немногочисленные вещи. Редакторы с удивлением смотрели на развернувшуюся картину, не смея вмешиваться, потому как уже через менее чем минуту следом за Паком в холл офиса вылетел разгневанный главред. — Мы не закончили, — Чонгук с силой вернул Чимина в кабинет, закрывая жалюзи так, чтобы все любопытные сотрудники перестали пялиться. — А теперь послушай, мальчик. Привыкай, что здесь, в агенстве, каждый захочет потопить тебя, давя на больные места. А ты либо прогнешься, либо выстоишь, решать тебе. Думаешь, если решишь, то просто так уйдешь? — голос был твёрдым. — Это не детская песочница. У тебя подписанный контракт и месяц «заточения». Как только истечёт срок, можешь катиться на все четыре стороны. А до сего момента будь добр выполнять обязанности. — Отлично. Тогда попрощаемся через месяц, — выдавил Чимин. — Теперь-то я могу идти? — Собери вещи. — Что? — Я еду в Тэджон. А ты, — делая акцент на последнем слове, — едешь со мной. Выезжаем сегодня в 17:00. Буду ждать на подземной стоянке офиса. — Но, разве это не в обязанностях Минки? — Чимин знал, что в деловые поездки обычно вместе с главредом всегда ездил именно Минки, его ещё в первый день хорошенько подготовили девушки из отдела мод. — Идея для нового выпуска — твоё предложение. Вот и будешь лично руководить проектом. Ясно? — Более чем. — Тогда можешь ехать домой. — Ну, а может... — до конца Пака не радовала перспектива провести наедине с Чонгуком какой-то отрезок времени. Ещё десять минут назад он хотел хорошенько разукрасить его физиономию, а теперь он узнает, что придётся терпеть того непонятно сколько. — Можешь идти. У меня ещё есть дела, — мужчина подтолкнул подопечного ближе к дверям, а сам, стоило тем закрыться, устало приложился лбом к прохладному дереву. Он не понимал, почему один вид стажера толкал на язвительные комментарии и явное пренебрежительное отношение. Быть может, тот просто слишком сильно напоминал того, кто давно сделал больно, и подсознательно Чон возвращал эту боль обратно его маленькой копии. Возможно. — Возомнил о себе невесть что. Тоже мне пуп земли. Ненавижу. Всю дорогу до автобусной остановки Чимин болтал не закрывая рта. Невольные свидетели его длинных монологов странно косились, предпочитая встать поодаль. Никогда не знаешь, что в голове у такого человека. Пак же абсолютно не обращал внимания на косые взгляды со стороны и продолжал всячески поливать Чонгука «помоями». В обычной жизни Чимин был эмоционально стабильным и редко шёл на поводу эмоций. Но сегодняшний день довёл до точки кипения. До момента, когда слова не держатся за языком, а рот выпаливает всё как есть, без прикрас. Будучи по природе своей неконфликтным человеком, Пак спешил скорее пересмотреть свои взгляды на жизнь и отказаться от мирного сосуществования с людьми в социуме. Терпение лопнуло, и Пака прорвало. Досталось всем. Чимин обругал не только нахального главреда, но и всех редакторов, что вместо того, чтобы поддержать его, предпочли остаться в стороне, будто не замечая происходящего. Пак совсем не был рад такому исходу. Он даже успел на чем свет стоит обложить того самого Минки, естественно, только мысленно, в своей голове. Когда все враги были так или иначе обезврежены потоком «лестной» брани из уст Чимина, парень более-менее смог успокоиться, переведя таким образом дыхание. Дорога, как нельзя кстати, закончилась довольно быстро оттого, что Чимин ушёл в себя. Выйдя из автобуса, Чимин неспешным шагом направился к подъезду, времени до отъезда было предостаточно, да и возвращаться обратно в офис не было никакого желания. Уже у дверей квартиры Пак обнаружил, что замок заперт с той стороны, что могло означать лишь одно — Юнги дома. Избежать разговора не удастся, и этого Чимин страшился больше, чем вынужденной поездки с начальником. Пришлось звонить в звонок. По ту сторону долго было тихо, но затем послышались шаги, и следом звякнул защитный механизм. В дверях стоял сонный Мин. Глаза еле открывались, а сам старший немного пошатывался, некрепко стоя на ногах. Чимин небрежно оттолкнул старшего в сторону и, сняв обувь, прошёл в комнату. Юнги ещё несколько мгновений простоял на месте, а затем, закрыв дверь, двинулся следом. — Куда-то собираешься? — Юнги следил за тем, как младший кидает в рюкзак несколько пар носков, сменное белье и пару футболок. Чимин игнорировал попытки старшего заговорить и продолжал сосредоточенно собираться, делая вид, что ничего не происходит. — Может, ответишь? Что случилось? На работе проблемы? — развернув младшего за плечо, поинтересовался Мин. — Да ответь же! — после ещё одного проигнорированного вопроса Юнги не сдержался и прикрикнул. — Тебя это не касается, — Чимин откинул в сторону рюкзак. — Да что с тобой? — узловатые миновские пальцы вцепились в плечи младшего. — Ты сам не свой. — Может, ты сам мне хочешь рассказать? — в голосе фонит обидой. — Что? — Ну для начала о том, каким образом меня приняли в журнал. А затем, может, — Пак картинно задумался, — как во всем этом был задействован твой любовник, с которым ты самозабвенно целовался у моего подъезда. Даже не знаю, — Чимин вскинул руки. — Ну же, расскажи, как легко провёл глупого меня. А я послушаю. Чимину стоило огромных усилий довести страстную речь до конца и не разрыдаться. Внутри смешалось слишком много эмоций, выход которым Чимин видел только в откровенном выпаде. Сердце в груди гулко стучало, почти разрывая изнутри. Пак был встревожен. А ещё ему было больно. Даже не от предательства, а от обмана. Больше всего на свете Чимин ненавидел ложь. С самого детства, когда только научился разговаривать, понял, что все всем вокруг врут. Сначала дети в садике и школе, что обещали с ним дружить, а на деле пользовались лишь его добротой, затем отец, что обещал всегда быть рядом, но ушёл, болезнь забрала его, а теперь и единственный родной человек проехался по нему катком. Чимин был сыт по горло обманом, крутящимся рядом всю жизнь. Не было веры ни во что. А Юнги, кажется, вонзил последний нож, прямо в спину, где ожидалось меньше всего. — Ну что же, не молчи, хен, — голос предательски дрогнул, а сам Чимин уже не мог сдерживать слёз. — Чимин, ты наверняка всё не так понял. И с журналом, и с тем поцелуем. — Я прекрасно видел всё вот этими самыми глазами, — указывая на лицо. — Ты был совсем не против! — Да, думаю, что виноват. Прости, что за твоей спиной воспользовался помощью знакомого, чтобы тот устроил тебя в журнал. Но я переживал за тебя. Ты всё время прятался от самого себя, тратя свой талант впустую. Что мне нужно было делать?! Просто смотреть? — Это так сейчас называется? Знакомый, — Чимин ухмыльнулся. — Послушай, — Юнги попытался взять ладонь Чимина в свою, но тот отдёрнул её раньше. — Не трогай меня, — нахохлившийся Чимин напоминал ревнивую жёнушку. — Ты ревнуешь? Чимин? — Юнги знал, к чему может привести изначально его неосторожность, он был готов к этому. Скрывая отношения, строя за спиной друга что-то, что ещё сложно было назвать отношениями, старший поступал неразумно. Но изначально Мин хотел лишь заглушить собственную боль, а теперь... Теперь он стоит между двумя людьми, которые дороги ему в равной степени. И выбирать из двух одного Юн не был готов. Ни тогда, ни тем более сейчас. На данном этапе всё слишком сильно запуталось. Они все стали жертвами своей же паутины. — С чего мне ревновать тебя? Мне всё равно, — Чимин отвернулся. — Просто ненавижу, когда мне лгут. — И именно поэтому сейчас делаешь то же самое? Чимин, почему ты врешь? Я знаю, что это не так. И про твой шоколад на День Святого Валентина, и про открытки, и про то, как защищал перед завучем. Всё это знаю. Чимин повернулся, потерянно глядя на старшего. Всё то, что он так долго копил в себе, всплыло наружу. И к такому Пак, конечно, готов не был. — Ты знал? И почему же ничего не сделал? Почему не назвал чертовым педиком и не объяснил, что все мои чувства слишком притянуты за хвост, почему?! — Чимин разревелся сильнее, уже откровенно ударяя старшего по плечам, груди и рукам. — Почему, черт возьми, заставил пройти через это? — Успокойся, иди ко мне, — Юнги не составило труда обхватить содрогающееся тельце руками, прижимая ближе. — Прости меня, твой хен — идиот, который решил всё за нас обоих. Хотел уберечь, а вышло так, что угробил. — Ненавижу тебя, знаешь? — Пак продолжал оскорблять, но на деле лишь ластился ближе. — Тише, — Мин чувствовал себя моральным ублюдком, гладя ещё дрожащую спину младшего широкой ладонью. — Тише, — шептал в самое ухо. — Не уходи, хен. Я не смогу один. — Не уйду, только не плачь. — Всё равно ненавижу тебя. — А я люблю. — Не говори того, чего испытать не можешь. — Прости меня, Чимин-а. С журналом всё по-дурацки вышло. — Всё равно уйду оттуда. Так что наплевать. — Что-то стряслось? Мне вмешаться? Чимин выпутался из объятий, смотря прямо в глаза старшего: — Не лезь больше в это. Сам справлюсь. Истерика почти сошла на нет, оставляя после себя мокрые щёки и шмыгающий нос. — Он красивый? — внезапно спросил Чимин. — Что? — Тот парень, что был с тобой. Он красивый? — С чего такой интерес? — Думаю, насколько уступаю ему, раз ты его выбрал. — Чимин! — Проехали. Не моё дело. Мы просто друзья, ничего больше. — Просто прекрати! — Хочу познакомиться с ним. Да. Думаю, что хочу познакомиться. — Не думаю, что это хорошая идея, — Юнги не нравилась резкая перемена в поведении Чимина. Он и раньше так себя вёл. Слишком нестабильная нервная система часто приводила к быстрой смене настроения, но иногда это настораживало. И вот теперь снова. — Ладно, не забивай себе голову, хен. Я пошёл, — сумка была собрана, вещи упакованы, и теперь уже своя съемная квартирка давила. — Куда? Надолго? С кем? — Это допрос? — Чимин хмыкнул. — В Тэджон, наверное, на пару дней, квартира на тебе. Чимин договорил и скрылся за дверьми, оставляя Юнги совершенно одного. Пак быстро сбежал по ступеням на улицу, тут же вдыхая свежий воздух. Кажется, он разорвал кандалы на своих ногах. Но почему-то легче совсем не стало.