Le choix ou l'appel du coeur

Не помня себя Чимин бросился домой. Глаза застилали слезы, а по щекам бежали горячие, обжигающие ручьи. Было больно и обидно. Пак мог бы сейчас принять любой поворот в своей жизни, но не предательство самого близкого человека. Быть может, его поведение глупое и неразумное, раз он, стоило на горизонте замелькать парню Юнги, повел себя, будто глупая фанатка айдол-группы, чей любимец попался на отношениях. Кое-как отыскав в кармане ключ от квартиры, Пак ввалился в коридор, падая на пороге. Ноги запутались в расшнурованных кедах, и сил выбраться из этих оков не было. Глаза продолжало щипать от слез, а сердце сжималось от осознания того, что он стал не нужен. В затуманенной голове и мысли не возникло о разговоре со старшим. Пак посчитал самым верным решением забраться в кокон из своей неуверенности. Но и это не сможет спасти надолго. Он не привык быть один. Не привык справляться с мучениями душевными и физическими в одиночку. Он — слаб. В слезах на полу, возле скинутой обуви, Чимин провел по ощущениям несколько часов. Голова раскалывалась, а глаза сушило. На ослабших от неудобного сидения ногах парень поднялся, слегка пошатываясь. Тело мгновенно стало чужим, во всех мышцах тянуло. Взглянув на собственное отражение в зеркале, Пак горько усмехнулся и растрепал и без того спутанные локоны. Да уж, красавчик, ничего не скажешь. Красный распухший нос, в белках глаз нитями тянулись полопанные сосуды, на веках выступили паутинки вен, а в целом он выглядел так, словно бухал не одну неделю. Просто супер. Стянув пиджак и бросив на кресло рядом с кроватью, Чимин упал на заправленную постель, даже не раздевшись. Устало прикрыл глаза и пожелал скорее уснуть. Сон забирает любую боль. Слабо надеясь на эту мысль, юноша забылся во сне, желая наутро ничего не помнить. Хотелось стереть память, навеки уничтожая кадры, невольным свидетелем которых он стал.

◊◊◊

Лежа в объятиях парня в чужой постели, перебирая его светлые пряди, Юнги никак не мог уснуть. В голову лезли тревожные мысли о Чимине. Он чувствует, что поступил подло, оставляя того в одиночестве. Но у него не было иного выхода. Он делал всё для того, чтобы не причинить боль, но, видимо, забыл, что значит это слово, или вовсе не понимал, что его действия есть причина всех бед. Это началось задолго до того, как Юнги вновь вернулся в Корею. Наверное, еще в школе. В их первую встречу. Чимин был тогда совсем юным и наивным, а Мин, он просто… Просто повелся на припухлые глаза, красивую улыбку и его смех. Поначалу старался играть холодного парня. Игнорировал младшего, не подпускал близко и откровенно издевался, наблюдая со стороны, как тот не опуская рук продолжал добиваться расположения. В этот момент и сдался. Но держать дистанцию не перестал. Младший вызывал слишком неоднозначную реакцию, которую старший себе объяснить не мог. Ему было страшно видеть в себе необратимые изменения, вызванные постоянным присутствием Чимина рядом. Реагировало не только тело, но и сердце. До этого безразличное, стало стучать в разы быстрее или иногда попросту замирало. И Юнги понял, что помешался. Попал в сети. Чимин был словно механизм разрушающего действия. Притягивал как магнит. Но был недостижимым, как запретный плод. Юнги не мог позволить себе осквернить, испортить, изменить светлого и доброго Пака. Мин был плохим. Не таким, как многие. Курил, много матерился, скрывал за черными толстовками витиеватые узоры на коже и гулял по заброшенным зданиям. (Но при Чимине хотелось вести себя по-другому. Правильно, что ли.) Искал вдохновения для будущих снимков. Снимал много, забивая гигабайтами фото жесткий диск. Среди прочих рабочих папок была одна, совсем другая, с паролем. В ней Юнги хранил доступное лишь ему — улыбку Чимина. Чаще снимал украдкой, не только на мобильный, но и на камеру. Ловил ярких солнечных зайчиков на паковском лице и запечатлевал. Он не мог постоянно видеть ее вживую, но на снимках она становилась таковой, стоило немного дольше остановить свой взор на ней. И всё было спокойно. Юнги жил со своей тайной и не спешил раскрывать. Но со стороны Чимина Юн начал чувствовать то же самое притяжение, реагировать на которое стало в разы труднее. Одно дело — односторонняя симпатия, и совсем другое — взаимная. Но Юнги не собирался поступаться принципами даже при таком раскладе. И лучшим, по его мнению, решением стал отъезд в Европу для получения высшего образования. Он поступил самым эгоистичным образом, думая только о себе. Но тогда казалось всё правильным. Таким, каким должно быть. Юнги хотел огородить и себя, и Чимина, у которого уже в школьные годы были проблемы в семье, от ненужных переживаний. Он не ушел навсегда, старший всё так же был рядом, только немного дальше.

რრრ

Как ни странно, за границей то ли воздух был лечебнее, то ли сказалось расстояние — стало легче. Юнги не ощущал на себе странного волнительного мандража, сердце больше не меняло ритм за щелчок пальцев, и стало проще. Юнги с головой ушел в учебу, стал прилежным и даже бросил курить, но бродить по странным местам не перестал. Всё больше интересовался старинными зданиями и много фотографировал. Но вот одно оставалось неизменным: на компьютере, в заветной папке, по-прежнему хранились особенные снимки. В одну из вылазок на здание высотки Мин встретил странного человека. Тот сидел на отвесах крыши, свешивался вниз и просто делал безрассудные вещи. Как Юнги узнал позже, тот боялся высоты, но и она же вызывала в нем бурю эмоций. Это почти как оргазм, ощущение, будто падаешь, почва перестает ощущаться под ногами, а затем полет. Парню доставляло нереальную радость чувствовать себя на грани. Адреналин играл в крови, и это то, что не передать словами. Юнги не пытался понять блондина, такое было не для него. Они еще несколько раз встречались на разных высотках, а потом в их университете проходила большая вечеринка, на которую Мина затащили случайным образом, и они встретились вновь. Его полуночный друг оказался неплохим экономистом. Блондин слишком быстро втерся в доверие, и уже через месяц они оказались в одной постели. По большей части оба не помнили ни кадра, но одно было точно — секс в ту ночь был, причем одним заходом они не ограничились. Юнги в этом сексе видел спасение от самого себя и от парня, мысли о котором забивали голову даже за тысячи километров от дома. А блондин, он, кажется, влюбился. И слышать совсем иное имя во время оргазма для него — настоящее испытание. Но он смирился, позволил этим «отношениям» случиться и не жалел. Они уже несколько лет вместе, и Юнги, несмотря на приезд в Корею, до сих пор с ним. Это что-то да значит. Но одному лишь Богу известно, о чем молчит фотограф. — Ты не спишь? — блондин сонно протер глаза, опуская взгляд за спину Юнги; на часах 3:00. — Так рано. — Не спится, — Мин вытащил из-под мужчины руку, — ложись, у тебя завтра дела есть, — Юнги поправил на оголенном плече любовника одеяло и поцеловал в губы. Блондин разомлел от ласки и на мгновение углубил поцелуй, чтобы позже с влажным чмоком оторваться. — Я разбужу, — предвидя сказанное хозяином квартиры, — спи. Юнги перевернулся на другой бок и закрыл глаза; даже если в эту ночь сон не придет к нему, не страшно. Он виноват сам. Он — виноват.

◊◊◊

Утром Чимин понял, что почти проспал. До работы оставалось немногим больше часа, а он даже не успевал в душ. В итоге сполоснувшись наспех и схватив со стола яблоко, парень выбежал на улицу. Автобус как раз вовремя подъехал к остановке, так что в запасе было как минимум еще минут пятнадцать. Народу было невероятно много, и плохо спавшему Чимину казалось, что все беды мира упали на его плечи. Люди, как назло, толкались и старались отобрать клочок личного пространства. В конце концов, в офис Пак попал жутко злым. Одежда немного помялась, и было ощущение, что в душном автобусе он успел собрать на себе все «приятные» ароматы. — Черт, что за день, — стол Чимина был завален корреспонденцией и новыми заданиями от девушек из отдела мод. Еще, как назло, в офис заявился главред, чье лицо озаряла улыбка, что вызвала массовый стопор у всех сотрудников. — Чего уставились? — улыбка сменилась привычным тоном, и можно было выдохнуть. — Стажер, — вылепляя взглядом Пака, — зайди. Всем работать. Что встали? Время идет, — стуча по циферблату «rolex», сообщил Чон и скрылся за дверьми личного кабинета. — Этого только не хватало, — с тяжелым вздохом и под сочувствующие взгляды коллег Пак медленно, словно на расстрел, пошел туда, где минутой ранее скрылся главный. День явно обещает быть «чудесным».