Шепот в Темноте

В институте кипит работа. Воцарившийся хаос никому не удается предотвратить. Сумеречные охотники круглыми сутками ищут хоть какую-нибудь зацепку для поимки Валентина Моргенштерна и его новоявленного сына. Но все тщетно. За этими двумя шлейфом тянется смерть, кровь льется рекой, бурный поток которой не могут остановить уже долгое время. Лучшие охотники ломают голову над загадками Валентина и, не находя дорог, ведущих к истине, снимают напряжение на тренировках, приводя себя в физическое и моральное истощение. Отдых им только снится, а неизвестность пугает некогда самых бесстрашных. Себастьян не может скрыть ухмылку, наблюдая за этими убогими созданиями. Они как крохотные муравьи, застигнутые врасплох, бегают в своем гнезде из угла в угол. Как это смехотворно выглядит и, несомненно, радует глаз Себастьяна, ведь охотники даже не догадываются, что в тылу уже давно нашел теплое местечко враг. И сейчас он ходит рядом с ними, всматривается в схемы, от которых нет толка, вслушивается в их неудачные планы. Потом приходит в свою квартиру, и как только дверь плотно закрывается, долго, безудержно смеется, а затем устраивается поудобнее в кресле с бокалом вина и размышляет. «Несравненное ощущение, – думает Себастьян - когда ты во много раз превосходишь других! Это подпитывает меня постоянно. Глупые, глупые охотники… Может подкинуть им хотя бы одну подсказку, чтобы было не так скучно скрываться. Нет, пусть помучаются! Это такое удовольствие наблюдать за их бесполезными действиями.» Сейчас Себастьян бродит по коридорам Института, шаркая тяжелыми ботинками, подслушивает сплетни и новости, связанные с ним и его отцом, но находит кое-что поинтереснее. Он проходит возле комнат сумеречных охотников и вдруг слышит голос Клэри. Себастьян останавливается и напрягается. Что-то не так. Клэри расстроена. Она в беде. - Ты не можешь его убить! – говорит она с надрывом. – Джонатан мой родной брат! Да, он сделал много плохого… - Плохого? – теперь он услышал озлобленного Джейса. – Может быть, ты хотела сказать, он сделал много ужаснейшего дерьма? Ну, например, убийства. На его руках кровь. Он настоящий монстр! Только задумайся, сколько он погубил жизней! - У тебя нет доказательств, чтобы подозревать его в убийствах. И ты же прекрасно знаешь, как Валентин умеет манипулировать людьми, – голос девушки срывался. – Мы тоже когда-то попали в его искусно выстроенную ловушку. А сейчас жертва – Джонатан. Мы должны его вытащить из грязных рук Валентина. Я обязана это сделать. Себастьян неслышно подкрался к комнате Клэри. К его счастью, дверь была приоткрыта, и он мог увидеть сцену, разыгравшуюся за этими стенами. Первым, что он заметил, было лицо Клэри и ее глаза, наполненные слезами. «Они говорят обо мне, – думал Себастьян. – Клэри меня защищает? Не могу поверить. Я думал, она такая же как и наша мать. Я думал, Клэри меня бросила, но… она другая. Значит отец мне врал. О чем же он еще умолчал?» Мысли Себастьяна путались. На секунду ярость затуманила его разум, но сейчас он ликовал от того, что Клэри не отвергла и признала в нем своего брата. - Клэри, - продолжал блондин уже нежнее. – Пожалуйста, одумайся. В его крови течет демонская кровь. Он разрушает все, к чему прикасается. - Он мой брат! – выкрикнула Клэри, и одна слезинка все-таки скатилась по ее бледной щеке. – В Джонатане течет еще и моя кровь! Я верю, что в нем осталось что-то хорошее, и что Валентин еще не полностью подчинил его себе. - Верь во что хочешь, - прервал девушку Джейс. – Только помни, это все сказки. Ты ничего не знаешь о Джонатане. Клэри резко отвернулась и быстро отошла к окну. Ее плечи подрагивали, она не могла больше сдерживать эмоции, разрывающие ее на мелкие части. Изумруд ее глаз сверкал от пелены слез. Клэри хотелось разделить с кем-то свою боль, но никто не понимал ее. Она не знала, что за дверью стоит Себастьян, который вслушивается в каждое слово, мысленно вытирает своей холодной ладонью мокрые дорожки, оставленные горькими слезами. Он хочет ей помочь забыть всю боль и быть всегда рядом. Себастьян отчаянно сдерживает желание распахнуть настежь разделяющую их дверь и наконец прижать ее к себе, успокоить сестру, которая сейчас выглядит так беспомощно. Джейс нерешительно приближался к Клэри, остановился в шаге от нее и глубоко вздохнул. Он долго молчал, не решаясь что-либо произнести. Рука Джейса потянулась к ее плечу. Этот жест она сочла поддержкой с его стороны, а Себастьян заметно напрягся. Его кулаки побелели, а голубые глаза стремительно превращались в черные омуты от гнева. Он несколько раз порывался открыть эту чертову дверь, но не мог. Как же ему хотелось вонзить клинок прямо в сердце Джейса. Ему казалось, на то были веские причины. Охотник обидел его маленькую сестренку, поэтому должен поплатиться за это. Клэри вздрогнула от прикосновения Джейса и почувствовала тепло исходившее от него. Она ждала следующего шага. Может, он скажет, что не тронет Джонатана ради нее? - Клэри, - Джейс прервал давящую тишину своим хриплым голосом. – Прости меня, но если потребуется, я сделаю все возможное чтобы устранить Джонатана. Это мой долг. Эти слова ударили молнией по сердцу девушки. По дорожкам старых слез, быстрыми потокам потекли новые. Джейс хотел обнять Клэри, но она выскользнула из его теплых рук. - Прошу, уйди, - дрожащими губами еле слышно произнесла она. - Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Клэри усмехнулась свозь слезы: - Ты только что оставил, сказав свое последнее слово. С твоим присутствием в комнате ничего не изменится. Поэтому можешь идти. Джейс не сдвинулся с места. - Я сказала, чтобы ты ушел, - сквозь зубы проговорила она. - Клэри, ты должна успокоится… - К черту спокойствие! – выкрикнула девушка, захлебываясь собственными слезами. – И ты иди к черту! Уходи, немедленно! Джейс отшатнулся. Он не ожидал такой реакции. Ведь она должна понимать, сумеречные охотники обязаны заботиться о правосудии в мире, а Джонатан нарушает порядок. Вдруг дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Себастьян стремительно приблизился к Джейсу и схватил его за воротник куртки так, что она затрещала по швам. Клэри вскрикнула от неожиданности, а Джейс непонимающе посмотрел на Себастьяна, даже не пытаясь вырваться из стальной хватки. Казалось, что сейчас Моргенштерн взорвется от гнева. Его лицо побагровело, а руки, сжимающие куртку Джейса, побелели как снег. Себастьян резким и уверенным движением вынул клинок и подставил к горлу противника. - Хэй, Верлак, поаккуратнее! Ты же можешь замарать свою белоснежную рубашку моей кровью, – в своей дерзкой манере произнес Джейс и ухмыльнулся. - Что ты делаешь? Это был испуганный голос Клэри, который вмиг отрезвил Себастьяна. Он повернул голову и увидел ее большие непонимающие глаза. Этот наполненный болью взгляд постепенно тушил в сердце Моргенштерна бушующий огонь, вызванный ненавистью к Джейсу. Теперь Себастьяну казалось, что его злость могла устранить только Клэри. - Я услышал, как вы ругаетесь… Я… Я хотел помочь тебе… - Моргенштерн стал заикаться и не мог поверить, что это был его голос. - Себастьян, отпусти Джейса, пожалуйста, – твердость ее голоса удивила обоих. – То, что здесь было, тебя не касается. Это только наше дело. В ту же секунду Себастьян опустил клинок и отступил на шаг от обидчика своей сестры. Он неотрывно смотрел в глаза Клэри. Джейс в последний раз бросил уничтожающий взгляд на Верлака и, вспомнив последнюю просьбу девушки, вышел из комнаты с поджатыми губами, напоследок толкнув плечом Себастьяна. Но тот будто ничего не заметил. Все его внимание было направленно только на девушку, страдающую и сломленную. Когда дверь за Джейсом громко хлопнула, Клэри вздрогнула, подняла туманные глаза на Себастьяна и сказала: - Извини, но ты тоже должен уйти. Мне не нужна помощь. Ее голос казался прежним, но некоторые нотки выдавали отчаяние. Себастьян не хотел уходить. Пусть она хоть истерику устроит, но он и шагу не сделает из этой комнаты. Он знает, что Клэри не просто нужна помощь, она нуждается в ней. Кто-то должен быть рядом. И вдруг его осенило. Она не хочет, чтобы ее утешал Себастьян Верлак. Джонатан Моргенштерн – вот кто должен разделить с ней боль. Ей нужен брат. Поэтому Себастьян молча вышел из комнаты и оставил Клэри наедине со своим горем, чтобы ночью, когда наступит беспросветная тьма, вернуться, несмотря на возможные риски, и сказать: «Ты больше не одна».