Two Friends Like Us

Йен Галлагер уверенно двигался по направлению к последнему свободному месту, что находилось в самом конце школьного автобуса, с довольным видом отмечая, что всё пространство принадлежало лишь ему одному. Роскошь, да и только, особенно, если принимать во внимание то, что он был последним учеником в списке. Кидая рюкзак на пустое сидение рядом, он разминает шею, направляя взгляд вперёд на учительницу, миссис Лоури, которая всё ещё отчаянно пыталась утихомирить гул бесед неокрепших подростков, что, скорее, напоминал звук разъярённого пчелиного роя. Но в итоге — она всё же решилась повысить голос в надежде, что ей наконец удастся их перекричать: — Итак, одиннадцатый класс! Минуту внимания, пожалуйста, да, Митчелл, тебя это тоже касается, будь паинькой. Сегодня мы отправляемся в лагерь дубового леса, который будет… Микки? — вздыхает женщина, глядя вниз на кого-то, кто стоял на ступеньках автобуса, по всей видимости, оплошав со временем, — Микки, я не видела твоей формы с разрешением, ты не можешь ехать без неё. Йен следил за тем, как Микки Милкович абсолютно не спеша поднялся по ступенькам, по пути размахивая надорванным и измятым куском бумаги в руке. Громко отрыгнув, он кинул бумажку в учительницу, что была ничуть не впечатлена — Вот. Она закатила глаза, зная, как и все остальные в классе, что мальчишка, вероятнее всего, подделал слишком уж размашистую подпись, но женщина всё-таки решила не спорить, дабы не терять ещё больше времени — Микки, прошу, займи своё место, мы вот-вот поедем. И всё таким же шагом брюнет поплёлся через весь автобус, проходя занятые сидения, под конец хмуря брови на единственное свободное место рядом с рыжим, который всё это время не сводил с него своих любопытных глаз — Двинься, — кинул он Йену, тот потянулся, чтобы убрать рюкзак и дать парню свободного пространства рядом с собой, — Нихрена, Галлагер, вообще сдвинься, я возле окна буду. Йен передвигается, затем неуклюже ёжась на месте от того, как Милкович перегибается через него, чтобы сесть возле своего проклятого окна, заставляя глаза Галлагера раз десять расшириться пока тот, наконец, не плюхнулся на сидение, небрежно складывая руки на груди и устремляя взгляд в сторону. — Так вот, как я и говорила, ехать мы будем приблизительно час, так что вы сможете поговорить со своим соседом, чтобы чем-то друг друга занять. Только учтите, громкость ваших разговоров не должна превышать норму, отвлекающую нашего водителя. Спасибо за внимание! — с этими словами бойкая женщина занимает своё место позади водителя, который аккуратно выезжает со школьной парковки на дорогу. Йен покачивал свою слишком тяжёлую сумку на коленях, затем наконец спустив её к ногам во избежание дальнейших неудобств, теперь уже думая о мальчике, что сидел рядом. Микки Милкович был на год старше, но из-за гигантского количества пропусков его оставили на второй год, поэтому теперь он был в том же классе, что и Галлагер. Микки жил неподалёку от Йена, в том же районе южной стороны, поэтому рыжий частенько его видел. Но они редко разговаривали, кажется даже, что никогда. Порой Микки мог пилить его во время урока, чтобы тот дал ему ответы, но большего взаимодействия у них действительно никогда не было. «А я был бы совсем не против» — подумал он, кидая робкий взгляд в сторону второго. — Эм… А чего ты с собой рюкзак не взял? — неловко начал Йен, раздумывая над тем, что ещё он может сказать. Микки посмотрел на него, выгибая бровь, явно удивлённый тем, что Йен заговорил с ним. Чёрт, его яркие глаза так близко, что… — Он мне не нужен, — пожал он плечами, широко зевая. — Поход с ночёвкой, — напомнил ему рыжий. — Да-да, знаю. А теперь можешь завалить, пожалуйста? Я с бодуна и хочу спать, отвянь, — он закрывает свои потрясающие голубые глаза, слегка сползая вниз и расставляя ноги, а минутой позже — замедляя и углубляя дыхание. Галлагер проходится глазами по всему автобусу. Остальные его одноклассники разговаривали друг с другом, кидали друг в друга разные смятые бумажки, а двое, которые, кстати, сидели прямо перед ними, залипали в свои игровые приставки. Йен вытаскивает наушники и включает iPod, занимая себя хотя бы этим, но через некоторое время он всё-таки ничего не смог с собой поделать и снова посмотрел на парня рядом. Теперь уже тот совершенно точно уснул. Его руки всё таким же образом были скрещены на груди, что была облачена в тёмно-серую футболку с укороченными рукавами, отчего его бицепсы были выставлены на ещё большее обозрение. Рука с живописно выведенным «FUCK» была направлена прямо в сторону Йена, и парень скользил по каждой чёрной букве на слегка грязных пальцах брюнета, прежде чем снова нерешительно взглянуть на его лицо. Чёрные волосы и брови так выразительно выделялись на фоне призрачно бледной кожи. Его голубые глаза, конечно же, были закрыты, но рыжий отметил и длинные ресницы, что слабо подрагивали. Йен продолжал своё путешествие по лицу Милковича, задержавшись взглядом на едва ли приметных веснушках, разбросанных по носу и щекам. Его нос небольшой и узкий, всё его лицо имело острые очертания, при этом умудряясь сохранять некую округлость. Затем зелень любопытства Галлагеровских глаз пала на безупречные светло-розовые губы парня, что были слегка приоткрыты. Йен чувствовал себя немного стрёмно от того, что вот так маниакально пялился на Микки. Но это был единственный шанс быть так близко к Милковичу, чтобы у того не было возможности смачно ему врезать за подобного рода гляделки. Было дико видеть его таким… Умиротворённым? Это, наверное, был самый долгий период, когда он не слышал, как брюнет остервенело матерится или угрожает кому-нибудь. Подросток улыбнулся этой мысли, решив, что всё же стоит прекратить так бессовестно таращиться, потому что в конечном счёте кто-то это обязательно заметит. Но только он заставил себя оторвать взгляд, как глаза успели уловить весьма заметный бугорок в области паха мешковатых джинсов. Галлагер чуть было не подавился воздухом, снова быстро глянув на остальную часть автобуса, чтобы убедиться, что никто всё ещё понятия не имел, что у них тут творилось. Господи… Там, наверное, всё работает на полную катушку, чтобы так проявляться в настолько свободных джинсах. Галлагеру стало вдруг интересно, что же тому такое снилось. Он чувствовал, что теперь уже его собственный член начинает вступать в реакцию, оттого закусил губу и быстро потянулся к рюкзаку, чтобы прикрыть новоявленный конфуз. Именно в этот момент водитель наехал на выбоину, слегка потеряв координацию автобуса и заставив учеников подскочить на своих местах. Это выбило Милковича из сна — Бля, ты чего уставился? — сонно спросил он, потирая веки и щурясь. Йен быстро смотрит в сторону. — Эм, ничего. Ты… Ты что-то сказал во сне, а я просто… Да, я просто глянул на тебя, когда ты это сказал. Да. Не оглядываясь на него, рыжий почувствовал, как парень выпрямился, немного меняя позицию. Микки попыхтел в ответ на странное объяснение Галлагера, и сердце того начало понемногу замедляться, когда он понял, что Милкович его не засёк. Фух, слава богу, это было близко. И вот — они уже проехали ворота дубовой рощи. Учительница встала с места, выискивая добровольцев для помощи с разгрузкой палаток, спальных мешков и прочей походной дребедени. Только два человека вызвались ей помочь, поэтому рыжий ловит её полный надежды взгляд на себе, так как обычно он является самым полезным из класса в таких вопросах. Он малость перемялся с ноги на ногу, свято храня собственную надежду, что Микки не будет думать, что он — неудачник, который не смог выкрутиться. Но к его большому удивлению, Милкович, наоборот, последовал за ним, помогая выгрузить тяжёлые связки палаток из нижних отсеков транспорта. Но дух сотрудничества испаряется на этом же месте, когда парень достаёт из кармана пачку сигарет вместе с зажигалкой, поджигая одну из них и закуривая перед учителем. Она изнеможённо вздыхает: — Микки, тебе нельзя здесь курить. Отдай мне это, пожалуйста. Он выдыхает дым ей в лицо: — Выкуси. — Микки, помнишь эссе по английскому, которое ты нёс-нёс, но никак не мог донести, а я великодушно разрешила тебе его пропустить? Если ты всё ещё не собрался с мыслями и не хочешь его писать, то советую отдать мне сигареты, — Микки смотрит на неё, эти ледяные глаза, точно оружие в руках их обладателя, которое с лёгкостью может превратить любого в камень, но её это словно совсем не затрагивает. Он вытаскивает пачку обратно, с шлепком вручив её женщине. — Ну вот и отлично. Так, народ, а начнём мы с озера и гребли на каноэ! Сейчас каждый должен выбрать себе партнёра, а хотите — можете сформировать группы на трёх. Йен развернулся к Милковичу, спрашивая настолько непринуждённо, насколько только мог: — Хочешь быть моим партнёром? — парень кидает на него косой взгляд, поэтому он добавляет: — Просто я уже знаю, что и как. Кадетский корпус. — Да, хорошо, без разницы. Они спускались к озеру, снова вливаясь в шум бесед, кто-то со своим партнёром, кто-то с группой, а Йен снова поражённо таращился на Микки, когда тот взял каноэ, пронеся то над головой перед тем, как кинуть в воду, нарушая безмятежную гладь — Галлагер, ты идёшь или как? Рыжий поспешил к нему и закинул свой рюкзак внутрь покачивающегося объекта. — Забирайся, — хоть и угловато, но Микки послушно занял переднее место. — Тебе нужно правильно распределить вес, вот, встань… Встань на колени. Микки буквально пристрелил его взглядом, но Галлагер сделал вид, будто он всеми фибрами души заинтересован принять свою собственную позицию. Лгать он не будет, сказать Микки Милковичу, чтобы тот встал на колени — правда чертовски его взбудоражило. И факт того, что парень послушался? Боже. Йен достал одно из вёсел, поднажав им о конец берега, дабы привести каноэ в действие, балансируя в воде. — Греби по правой стороне, вот, смотри, как делаю я, — Микки оглядывается, пытаясь разглядеть действия, но всё ещё чувствуя некую нервозность от того, как покачивалась эта грёбаная штука. Однако, тем не менее — под конец он таки понял алгоритм и теперь уже они двигались в унисон. Остальные ученики таким же образом вошли в воду, кто-то в паре, а кто-то той же компанией. Миссис Лоури как раз сидела в одной из таких. — Молодцы, ребята! Что насчёт небольшого соревнования? Давайте проверим… Кто быстрее всех доплывет до кромок воды, вон, возле того красного домика? Галлагер смотрит на ту часть озера, где находится упомянутый дом, из трубы которого сейчас выходили серые клубы дыма. Он напрягает свои мышцы — Что ж, за дело… Милкович, — дразнит рыжий, ему даже не нужно поднимать на него глаз, он знает, что брюнет вскинул брови на такое обращение к себе. Ну, что ещё можно сказать? Йен ничего не мог с собой поделать. — Итак… Поехали! — бодро крикнула женщина. Парни моментально вступили в работу, снова находя общий ритм. Они с лёгкостью скользили по воде, тут же обгоняя остальную часть класса и продолжая путь с огромным отрывом. Столкнувшись с берегом, Микки наконец усмехается, глядя на всех остальных учеников, что всё ещё безуспешно пытаются обуздать свои каноэ. Его глаза светятся ещё более ярким огнём, выдавая забаву за своей голубизной. И в груди Галлагера что-то странно сжимается, стоило ему на него взглянуть. Брюнет чисто по-детски высунул язык на тех, кому с горем пополам, но всё же удалось настичь их у берега, получая на это лишь поочерёдные закаты глаз. И это выбивает из Йена смех, который он вряд ли бы смог удержать. Позади послышался голос их учительницы: — Ничего себе, мальчики, вы отлично справились. Вот это — настоящая командная работа! Что, я думаю, должно сыграть вам на руку, потому что, класс, вы остаётесь в той компании, которую выбрали, до конца поездки. Кажется, что всех всё устраивало, несмотря на то, что потом всё же было разрешено составить свою индивидуальную команду. Йен вновь тайком кидает на Микки взгляд, и тот, казалось бы, совершенно нейтрально отнёсся к поступившему предложению. Однако Галлагер предполагает, что Милкович сейчас уже испытывает более дружественные чувства по отношению к нему после их победы. — Теперь нам нужно приплыть обратно, пообедать, а затем нас ждёт двухчасовая лекция от здешних специалистов. Ну а после — всё ваше время свободно. Микки закатил глаза при упоминании лекции, но всё же снова принял нужную позицию. Рыжий буквально мог чувствовать, что тот наслаждается собой и всем, что происходит. А чего нет-то? Тепло, светит солнце, а вокруг девственная природа. Здесь очень мирно. Или, по крайней мере, было, пока они не добрались до противоположного берега, наткнувшись на огромный камень, что был спрятан за тёмной водой. Камень, при обходе которого Микки, вероятно, не рассчитал свои силы, отгребая веслом прямо по нему. Каноэ угрожающе покачивается от внезапного движения, а Галлагер начинает дико смеяться, услышав протяжный голос брюнета: — Бля-я-я *всплеск* -я-я-ть, — и в конце концов они оба в воде, которая оказалась слишком холодной для начала сентября. К счастью, они были достаточно близко к берегу, чтобы дойти до него, притаскивая каноэ следом за собой. Теперь оба парня познали тяжесть своих одеяний, будучи опрокинутыми в озеро. — Так держать, Галлагер, — ворчит Микки, встряхивая мокрой головой. — Я? Ты был спереди, ты типа должен был быть контролёром! Блин, надеюсь, сигареты не намокли, — негодовал рыжий, получая заинтересованный взгляд от Микки, пока они шли к траве, бросив каноэ где-то на песке по дороге. — У тебя есть сигареты? — Типа того, но у меня они крепко запрятаны в рюкзаке, потому что я не такой болван, как некоторые, — ухмыльнулся Галлагер. Ему нравилось то, как атмосфера между ними стала смягчаться. Он бы никогда не смог представить, да даже сегодня утром, что к обеду будет чувствовать себя другом Микки Милковича. Хотя его интерес, конечно, выходил за рамки платонического. — Поделишься? — Я не собирался мудачиться и дымить перед тобой всю ночь, не предложив ни единой, если это то, что ты хочешь уточнить, — улыбнулся ему Йен. — Ох, точно, мы же партнёры, — вспомнил Милкович, озвучивая свои мысли. Было так приятно слышать это от него. Партнёры. Что-то внутри Галлагера перевернулось и он нервно ему улыбнулся. — Да, они самые, — дойдя до травы, подальше от всего остального класса, чтобы слегка обсохнуть на солнце, Йен ныряет в свою сумку. — Всё отлично. Люблю свои армейские рюкзаки, водостойкие, но, — шлёпнув Микки по руке, он продолжил: — Не вздумай налажать, чтобы и это забрали. Мы отчалим от класса, когда будет свободное время, тогда и покурим, — Милкович кивнул и парень мог слышать, как его живот заурчал в этот же момент, снова удивляясь тому, почему Микки ничего с собой не взял. Хотя опять-таки, его отец, мистер Милкович, совсем не казался благотворным кормильцем семейства, да даже прилагательное «приятный» — вряд ли вообще было к нему применимо в какой-либо из Вселенных. Галлагер достаёт сэндвичи, кидая один Микки, наперёд зная, что если просто спросит, то тот отмахнётся, сказав, что не голоден. Это всё чёртовы заморочки с гордыней бедняков. После того, как с едой они покончили, а Йен рассеянно выдёргивал траву под собой, он почувствовал взгляд Милковича на себе. Он медленно разворачивает голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Парень не уверен, что именно в этот момент скрывалось за глубиной синего взора. Микки же просто слегка наклонил голову и отвёл от него взгляд. — Спасибо. Когда они спустились к одному из домиков, в котором и должна была проходить их лекция, подростков развели по разным сторонам, и теперь Галлагер сидел на несколько рядов позади. Йен едва слушал занудную болтовне об экосистеме и загрязнении окружающей среды, когда его собственный разум был облачён в гигантское облако мыслей о Микки Милковиче. Он всё ещё неловко вертелся на стуле, пытаясь незаметно поглядывать на юношу, но тёмная макушка была всем, что доступно Галлагеровским глазам, до тех пор, пока тот не выпрямился, широко прозевав и заведя руки за голову. Йен был признателен за возможность вновь посмотреть на внушающие мышцы, пока его собственные не начали дёргаться в ответ, заставляя его быстро посмотреть в сторону, дабы не пришлось снова иметь дело с затруднительными последствиями его гляделок. Он замечает, что одна из одноклассниц, сидящих рядом с ним, Бэкка, точно таким же образом глазеет на Микки, и он нарочно задевает её локтем. — Ох, прости, — прошептал рыжий с подобием сволочной улыбки, распластанной на лице. Она раздражённо на него косится, но теперь её взгляд больше не находился на Милковиче, чему Галлагер не может быть не рад. Чувство удовлетворения удвоилось, стоило почувствовать, что брюнет поспешил к нему сразу же, когда закончилось их занятие, ибо Йен этого не ожидал. — Ты сказал, что, когда будет свободное время — достанешь сигареты. — Да-да… Пошли, — ухмыльнулся Галлагер. Парни выходят из помещения вместе с остальным потоком вытекающих из узкой двери учеников, после чего Йен сразу направляется в сторону леса, увлекая за собой и Милковича. Рыжий останавливается, как только остальная часть их класса исчезает из виду, и садится на более-менее мягкую поверхность, предоставленную им природой, откидывая пару камней, чтобы лечь. А Микки облокачивается о дерево, что находится перед другим мальчиком. Пробивающийся сквозь кроны деревьев свет освещал его, заставляя сердце вновь и вновь разрывать грудь, выбиваясь наружу. Он молча передал сигарету Микки, проследив за тем, как его прелестные уста смыкаются вокруг фильтра, а брюнет поджигает её, сразу же делая долгую затяжку. Йен подавляет своё внезапное желание подорваться, прижимая подростка вплотную к дереву, пока его руки зарываются в эти угольные волосы, а губы припадают к шее, облачённой в почти бесцветную кожу. Милкович тоже смотрел вниз на него, томно куря сигарету, теперь уже смакуя её. Проклятье, какой же он красивый. Галлагер медленно поднимается, делая несколько шагов навстречу и затаив дыхание, когда в его голову пробралась мысль, что, может… Может быть, он сможет… — Ребят! Ах, вот вы где. Скоро должно стемнеть, мы решили поиграть в Сардинок, чтобы до ужина чем-то себя занять. Хотите с нами? Это был один из их одноклассников — Брэнт, с которым Йен время от времени зависает в школе. Первое, что пришло рыжему в голову было раздражённое: «Нет, а вот, чтобы ты отъебался? Очень даже», но когда он кинул быстрый взгляд обратно на Микки, то обнаружил того крепко-накрепко сжимающим челюсть. И это подтолкнуло его к мысли, что, может, так будет даже лучше. Если они просто повеселятся, не переходя никаких границ, за которые можно было бы получить по лицу. Микки — наверняка самый натуральный натурал, которого только можно было бы встретить, а Йен был только что в той самой зоне риска получения леща за одну лишь мысль о посягательстве на ориентацию Милковича. — Да, конечно, — они последовали за Брэнтом, обратно к своим одноклассникам, что лениво возлеживали на траве перед одним из домиков. — Итак, правила. Сардинки — кто-то прячется, а все остальные по очереди его ищут. И находя спрятавшегося, присоединяются к нему, и так до конца. Типа втискиваетесь, что есть мочи, как сардины. Вот, как раз уже темнеет, думаю, будет весело, — посмеивается он, — Хм, а начнём мы с… Йена? — рыжий пожимает плечами и парень продолжает: — Ага, получается, у тебя есть десять минут, мы не будем смотреть, куда ты идёшь. Здесь очень просторное место для того, чтобы ты спрятался, я бы даже сказал, что слишком… Давайте сделаем так, места дальше берега вне игры, — Галлагер кивает и бежит в лес, стараясь не смотреть на Микки. Он всеми силами надеялся, что удастся растрясти своё влечение. Йен — быстрый бегун с великолепной физической подготовкой, наработанной кадетскими тренировками, а ещё — намётанным глазом на стратегические игры. Он наткнулся на безупречное место для пряток: куча брёвен рядом с довольно высоким домиком и огромным камнем, скрывающим абсолютно всё за собой. Идеальное место для того, чтобы протиснуться позади и даже не думать о том, чтобы быть найденным. А если он ляжет, то его не будет видно вовсе. Если, конечно, кто-то вообще будет искать. Парень прижимается животом к земле и ждёт, слегка задыхаясь от сильного запаха травы и земли, бьющего прямо по его ноздрям. Рыжий решает взглянуть на часы — прошло уже пятнадцать минут и всё ещё ничего. Может, он спрятался даже слишком хорошо… И тогда его ушей касается: — Блять! — заставившее его замереть на месте. Это — голос Микки. Звучит так, будто он обо что-то споткнулся. Галлагер быстро прикидывает, что к чему, и громко откашливается. — Эй? — неуверенно начинает Милкович, и Йен понимает, что сейчас звучал, скорее, как животное, нежели человек, прочищающий горло. И картина того, как Микки стоит в ступоре, думая, что наткнулся на сраного медведя, заставила его рассмеяться. — Галлагер? — брюнет подходит к камню, обходя поленья и спускаясь чуть ниже, разглядывая распростёртую позицию рыжего, выдав поражённое: — Срань господня. — Ты меня нашёл, — отвечает Йен, смотря на него в ответ. — Да, ага, сложно было этого не сделать, особенно после хрени, что твоя хихикающая задница тут исполняет, — нахмурился подросток, но было очевидно, что его это повеселило. — А теперь, эм, чего… Типа я должен тут с тобой прятаться? Галлагер переворачивается на бок, теперь уже прижимаясь спиной к стене дома, давая Милковичу пространства для того, чтобы тот лёг рядом. — Быстрее, ложись! — прокричал он на него шёпотом, вспоминая об игре. Неловко пригнувшись, Микки располагается возле Йена, ещё раз глянув за камень. — Не вижу, блять, никого и нигде, — ворчливо проинформировал он Йена, затем всё же скользнув ещё ниже к траве. Его спина совершенно болезненно прижималась к куче деревяшек, но даже несмотря на это, он был целиком и полностью прижат к телу рыжего, лежа с ним грудью к груди в столь узком пространстве. Галлагер смотрит на Микки Милковича, что был всецело придавлен к нему в безумно тесном участке, пока дневной свет почти отступил, в полную силу обнося всё пространство мечтательной ночной тишиной. И всё это выглядело до жути нелепо. Просто слишком хорошо, чтобы быть правдой. Галлагер зажимает нос двумя пальцами в попытке подавить улыбку, но мальчишка просто ничего не мог с собой поделать. — Ты чего лыбишься как козёл? — спрашивает Микки, пока на его собственном лице начинает появляться такая же улыбка, и они оба начинают смеяться. Парни пытались удержать смех настолько, насколько у них получалось, чтобы утихомирить его окончательно. И тогда рыжий задумчиво посмотрел в глаза Милковича, что теперь уже приняли самые тёмные оттенки сапфира в почти полном отсутствии освещения. А Микки лишь смотрит на него в ответ, оба тяжело дышали от влажного ночного воздуха, что купировал их дыхательные процессы после череды неудержимых смешков. По телу Галлагера внезапно прокатилось цунами возбуждения от настолько близкого контакта с подтянутым телом. С настолько горячим взглядом и желанными губами, что были всего в сантиметрах от него… Блять. Блять! Блять! Блять! Глаза Галлагера превратились в блюдца, когда он почувствовал, как его член начал твердеть, прижимаясь сквозь брюки прямо к Милковичу. Взгляд Микки упорхнул вниз от нежданного ощущения. Но позже он очень медленно возвращает свои глаза обратно, с совершенно нечитаемым выражением на лице, в то время, как рыжий едва ли дышал. Прижаты друг к другу в охренеть каком узком пространстве, посреди леса в полном одиночестве… Йен спрашивает себя: когда именно Микки Милкович начнёт его расчленять? Но тогда Галлагер почувствовал внезапное сопротивление в области паха, устремив глаза именно в том направлении, видя, что утренний бугор в брюках брюнета вернулся в знак некоего возмездия, видимо. Порывисто вздыхая, их зрительный контакт снова был установлен. Каждый настойчиво выжидал, как будет реагировать другой. Микки подносит свою татуированную руку к горлу рыжего. И Йен думает — вот оно, приехали, конец. Но вместо того, чтобы раздавить тому глотку одним движением, парень нежно его сжимает, перед тем, как скользнуть ладонью дальше, кладя её на заднюю часть шеи Галлагера. Затем решительно притягивая того ближе к себе. Через секунду Йен почувствовал горячие губы брюнета на своих. Оба шатко выдыхали в губы друг друга, соединяя их и снова разъединяя. Вновь и вновь. Язык Микки проскользнул во влажные просторы рта Галлагера, аккуратно толкнув им в язык самого Йена, дразня. Рыжий задрожал, сжимая пальцами плечо Милковича для хоть какой-то опоры, пока его мозг терпел внеочередное замыкание от потрясения, зноя и искр, что необъяснимо между ними летали. Тогда Микки придаёт поцелую большей настойчивости, на что Йен отвечает безумным желанием своих действий. Не было никакого точного порядка рутинных обжиманий. Было шатко и горячо. Всё место буквально было накалено, а парни бесповоротно поглощены цепким водоворотом жажды и похоти. Галлагер кусает губу Микки, слегка оттягивая её, получая на это благодарное и чувственное рычание. Этот звук свёл рыжего с ума и он начал тереться своим стояком о пах брюнета, на что тот ответил тем, что подался бёдрами вперёд, усиливая эффект. Вынуждая их быть ещё ближе. Йен чуть слышно стонет в приоткрытые губы Милковича, чувствуя, как сквозь него проходит невероятно яркая волна наслаждения. Это приносит ему ещё один низкий рык, вырвавшийся из уст темноволосого парня, что выглядел крайне заведённым блаженными звуками Галлагера. Женский смех стал тем, что вернуло их в реальность, заставляя отлететь друг от друга, безумно оглядываясь по сторонам. Что ж, весьма иронично. Услышав, что голоса доходят до них с довольно далёкого расстояния, парни слегка расслабились. — Чёрт, где они? — проговорил женский голос. — Не знаю, но похоже, что Микки его нашёл, потому что мы на него ещё не наткнулись, — ответила вторая девочка. — Может, Микки уже его отмудохал и забрал все деньги, — засмеялся парень. Йен заметил, как слова заставили Милковича измениться в лице. Он узнал голос Брэнта, что послышался следующим: — Чертовщина какая-то, мой телефон не фурычит, а Лоури сказала, что у нас десять минут, чтобы их найти и вернуться к ужину. Галлагер посмотрел на брюнета, который сразу быстро ему закивал. — Мы здесь! Мальчики встали, выходя из своего убежища, раскрывая его паре удивлённых одноклассников. — Господи, хорошее место. Микки, как ты умудрился его найти? — спросила Бэкка. — Да знаешь, парниша частенько сам с собой болтает, — рыжий стукнул его по плечу, а парень ответил ему игривым толчком в рёбра. Брэнт неоднозначно оглядывает их, без сомнений, пытаясь понять, когда они успели стать друзьями. — Ладно, хорошо… Там костёр развели, хот-доги готовы, пошли. Йен и Микки присоединились к группе, доходя до костра по разные стороны друг от друга. Галлагер берёт пару хот-догов, поливая их кетчупом. Он садится перед огнём, следя за тем, как Милкович поливает свой всеми наполнителями, что были, и тоже садится перед костром, но в противоположной от него стороне. Рядом с Бэккой. Рыжий смотрит на свой хот-дог, чувствуя, как щёки начинают краснеть. Что, чёрт побери, там между ними было? Очевидно же, что для Микки это одноразовая фигня, судя по тому, как весело он сейчас смеялся над чем-то, что девушка сказала. Ох, теперь она у нас в охуенные шутницы записалась? Похвально, блять, похвально. Сердце Галлагера провалилось куда-то с глухим стуком от накрывшего его разочарования и он хочет взглянуть на неё через огонь ещё раз. Но подняв голову, он столкнулся с небесным взглядом, что, кажется, в прямом смысле касался его сквозь животрепещущее мерцание огня между ними. Брюнет подносит к губам банку колы, делая глоток и ни разу не отводя с него своих пронзительных глаз. В животе рыжего что-то странно щёлкнуло, когда Милкович облизнул губы. Бэкка наклоняется к нему, дотрагиваясь до его плеча, заставляя Микки перевести взгляд на неё. И часа не прошло, как Йен сжимал это же самое плечо, пока их языки увязали друг с другом. Так, ладно, с него хватит этого дерьма, это уж точно. Галлагер поднимается и подходит к идеально сложенным брёвнам, чтобы с чувством мировой скорби взять свою палатку и пойти к озеру, разложив её там же. Почти установив её, парень решает, что нужно вернуться и взять чего-нибудь попить. Он направляется к мелкому домику, в котором стоял автомат с колой. Подросток доходит до аппарата, когда кто-то внезапно появляется в темноте позади него, одним движением впечатывая его в стенку и заставляя подпрыгнуть от неожиданности. Это Микки. — Слушай, я… — начал Йен. Но Милкович перехватывает Галлагера уже на втором слове, соединяя свои губы с Йеновскими, грубо, до скрежета их зубов. Рьяный поцелуй продолжался до тех пор, пока Микки не сделал шаг назад, потирая губы тыльной стороной ладони. — Посмотрел, как ты натягиваешь палатку и захотелось того же самого, — говорит он, вызывающе выгибая бровь. Рыжий вытянул руку между ними, будучи сейчас конкретно сбитым с толку. — Не догоняю. Ты… Ты гей? Брюнет ухмыляется: — Это ты из-за того, что я стояком о тебя тёрся или толкал свой язык тебе в глотку? Что конкретно меня выдало? — Просто я думал… Ну, имею в виду… Ты такой… — он всё ещё был озадачен. — Какой? — нахмурился подросток, — Не гейский? Кто бы говорил, Галлагер. Думаешь, кто-то бы подумал, что ты гей? Йен закрывает рот. Это он точно подметил. — Пойдём, я помогу тебе с палаткой, Лоури сказала, что я сплю с тобой сегодня. Потом сможем вернуться обратно. — На этот раз будешь сидеть со мной аль снова с Бэккой? — он всё ещё не мог удержаться, чтобы не задать тому вопрос. Милкович растерянно вскидывает тёмные брови. — Чего? Не знал, что тебя это выбесит. Извини, наверное? Мне просто нужно было время, чтобы остыть от того… Ну, ты понимаешь. Йен наконец сумел немного расслабиться, смутившись от собственной слишком очевидной ревности. Закончив с установкой палатки, они вернулись к костру. Учительница и парочка остальных учеников уже ушли по своим палаткам к тому времени, когда подростки пришли обратно. И теперь оставшаяся часть класса передавала друг другу косяк, парни сделали несколько затяжек, прежде чем передать его дальше. Теперь их бдительность была слегка опущена на второй план от разрастающегося в мозгах тумана, и они сидели достаточно близко друг к другу. Рыжий улыбается, когда Микки часто касается его своим коленом. Он это нарочно. Галлагер тянется к рюкзаку, когда последние оставшиеся начинают уходить по палаткам, оставляя парней наедине. — У меня есть кое-что ещё, — брюнет снова вскидывает брови, с интересом наблюдая, как Йен вытаскивает из сумки пару банок пива. — Чтоб тебя, Галлагер, ты полон сюрпризов, — Микки берёт одну, они быстро выпивают содержимое и одновременно отрыгивают. Милкович протирает рот задней частью ладони, поднимая взгляд на рыжего, которого сейчас освещал лишь огонь. Жар расплывается по их коже. Вся эта ночь была, как какой-то мокрый сон Галлагера, и он задаётся вопросом того, что, может, это всё только им и является, пока брюнет не продолжил: — Хороший чел для того, чтобы держать тебя поблизости. Он сжимает плечо Йена, вновь подаваясь вперёд, заставляя того прикрыть глаза, встречаясь в поцелуе. Чёрт… Губы Микки такие влажные и по-особенному горячие от того, что они сидели у костра. На вкус он был, как пиво с лёгким переходом на марихуану. Рыжий закусывает нижнюю губу, заставляя себя отодвинуться от парня, зарабатывая ещё один недоумевающий взгляд от Милковича. — Что? — Йен слегка наклоняет голову в сторону палаток, наполненных их потенциальными зрителями, — О, точня-я-як, — закивал брюнет в знак согласия, — Я, бля, не подумал чего-то. Они оба сидели в тишине, наблюдая за пламенем пред собой. — Пошли в палатку, — предлагает осмелевший от дури рыжий, искренне надеясь, что не искушает судьбу слишком сильно. Микки шатко поднимает на него глаза, но через мгновение улыбается. — Пошли. И медленным шагом подростки направились к ранее установленному ими предмету, наконец отделяясь от остальной группы случайно разбитых по периметру палаток. Галлагер целенаправленно установил свою именно таким образом, чтобы расстёгивая её открывался вид на озеро, залитое лунным светом. Он не закрывает её, когда они с Милковичем забираются внутрь, перед ними нет никаких других палаток и ему хочется, чтобы единственной основой их освещённости была именно луна. Если бы они включили фонарь, то снаружи было бы видно их силуэты. И всё, что они, возможно, скорее всего, могли бы делать. Брюнет первым заполз внутрь, охотно снимая с себя футболку. Йен пытался впитать каждый момент развернувшейся пред ним картины, всё ещё практически не веря, что Микки позволяет этому случиться. Хочет, чтобы это случилось. Его тело было крепким и подтянутым, но имелся слабый намёк на мягкость в области живота, что вселил в рыжего желание расцеловать каждый сантиметр. — Иди-ка сюда, — и Галлагер подчиняется, подбираясь к нему и вовлекаясь в поцелуй. Милкович через голову стянул его майку, затем моментально вернувшись обратно к губам, не желая отлипнуть от них больше, чем на секунду. Одна голая грудная клетка тёрлась о другую с ощущением некой липкости, когда оба парня начали понемногу потеть. Они потянули брюки вниз, позволяя своим эрекциям разрастаться за тканью свободных семейников. Йен тёрся своим членом о Милковический, точно так же, как и в их укрытии. — О-отсоси, — почти задыхаясь, пролепетал Микки, на что Йен мигом поддаётся. Полностью спуская его боксёры и потратив мгновение на то, чтобы восхититься твёрдым членом брюнета, он раскрыл рот, начиная посасывать головку. Милкович зарылся пальцами в его огненные волосы, смотря на него сквозь пелену туманной похоти, застилающей взгляд, когда тот начал вбирать его глубже, помогая себе рукой. Тихая водная гладь поблёскивала под тусклым светом, что освещал и парней, двигающихся и касающихся под властью непреодолимого желания и зноя, поселившихся под каждым миллиметром их кожи. — Ладно-ладно… Остановись, — в конце концов вздыхает Микки, и рыжий сразу отстраняется, чувствуя немного смазки на языке. Он тянется к своему бумажнику и вытаскивает презерватив, кладя руку на плечо Йена, начиная его разворачивать. И Галлагер настолько растворился в моменте, что ничего на это не сказал. На самом деле — он не снизу, типа вообще нет. И, если честно, он немного разочарован, что, судя по всему, не получит шанса вставить свой член в эту совершенно неожиданно безупречную, упругую задницу. Но собирается ли он говорить об этом Микки Милковичу и рушить великодушно предоставленную себе ночь? Идите вы, ничего подобного. Впрочем, глянув через плечо на то, как тот проводит по своей плоти рукой, смазанной слюнями и остатками смазки, попутно натягивая презерватив, в голову Галлагера пробирается мысль, что он не прочь быть под этим парнем. Милкович вырывает его из раздумий своим шипением, когда начинает медленно в него входить, заставляя парня болезненно закусить губу. Он не привык к такому чувству растяжки, поэтому чуть крутит плечами, пытаясь себя расслабить. Начинает появляться маленький проблеск удовольствия, но его тело, оно, блять, ещё сопротивляется этим ощущениям. Даже несмотря на то, каким медленным и нежным Микки пытался с ним быть. — Блять, — выдыхает брюнет, всё ещё входя в него. Но он явно почувствовал напряжение Йена, ибо под конец он вовсе останавливается, — Галлагер? Йен снова смотрит на него через плечо: — А? — Ты кажешься… Ты не… Ты девственник, что ли? Ну, задницей, имею в виду. Лицо парня приняло невинное выражение с искренне обеспокоенным взглядом, и рыжий почти было засмеялся, помахав головой. — Нет, Микки, я — опытный гей, если ты об этом. Просто… — он смотрит на Милковича с некоторым смущением, потому как тот был всё ещё внутри него, но уже не двигаясь. Брови подростка взлетают к линии роста волос. — Просто что? Не хочешь со мной трахаться? — Нет! Нет, боже ты господи, дело не в этом… Блять, имею в виду, я хочу, очень и очень сильно хочу тебя трахнуть, просто я больше подаю, — Микки выходит из него с явным удивлением, и Галлагер наспех добавляет: — Извини. Но Милкович выпрямляется с загадочной ухмылкой, распластавшейся на лице. — Знаешь что, Йен? Йена берёт дрожь, когда он слышит, как Микки наконец называет его по имени. — Знаешь… Знаешь, что я люблю делать? — проговаривает брюнет, приближаясь к рыжему, что уже перевернулся к нему лицом и выпрямил ноги перед собой. Он перекидывает свою ногу через Галлагера, чтобы сесть на него. Йен не мог понять, где именно взяла начало такая уверенность Милковича. Либо это результат неосторожного обкура, либо же осознание того, что их район находился довольно далеко. Но в любом случае, он ведь был не против. — Что? — тихо выдыхает он, спустившись взглядом к потрясающему телу, что теперь было на нём. Микки показывает ему свои пальцы: — Люблю вставлять их в задницу и растягивать себя. Перед тем… Перед тем, как принимаю. Галлагер с тяжким трудом глотает слюну. Вот же ебучий пиздец. Он полностью уверен, что сейчас уже его собственный член вовсю сочился смазкой. Лучше уже просто быть не может. — Покажи, — шепчет парень. Милкович подносит пальцы к губам рыжего, на что тот принимается усердно их посасывать, увлажняя каждую клеточку, прежде чем парень отправит их к своей пятой точке. Покрывшиеся плёнкой возбуждения глаза Йена наблюдают за каждым мелким движением мышц на лице брюнета, пытаясь запомнить всё до единого. Как тот хмурил брови, сладко постанывая от удовольствия. Тихий стон. Брови взлетели. Короткий стон. Брови опустились. Протяжный стон. Это горячее любого порно, что только попадалось ему на глаза. Сексуальнее любого странного перепихона, что у него когда-либо был. Микки продолжает себя растягивать и рыжий прижимает его ближе к своей груди, снова начиная тереться о парня сверху, вырывая из брюнета тихое рычание, растворяющееся на его губах: — Войди, блять, в меня уже, — наконец простонал он, слезая с Галлагера и кладя себе под колени подушку, поднимая ягодицы в воздухе. Рыжий быстро занимает свою позицию позади него, но колеблется. — Могу я… С-сделать тебе римминг? — Чего? — Милкович поворачивает голову, вскидывая брови. Йен краснеет, стоя позади и пытаясь справиться с напряжением. — Ну, знаешь, облизать… — Да-да, я понял, что ты имеешь в виду, — брюнет смотрит на него с любопытством, — Просто никогда этого не пробовал. Галлагер облизывает свои губы. — Тогда позволь продемонстрировать. Он опускается, разведя ягодицы и проводя языком широкую линию снизу вверх, заставив темноволосого парня содрогнуться от мурашек, прошедших по его коже парадом удовольствия. Рыжий возвращает свой язык обратно, проводя вокруг напряжённого кольца мышц, упиваясь жаром, что чувствовал. Он продолжает проводить влажные круги, время от времени толкаясь языком внутрь, но останавливается, когда ушей коснулось низкое и хриплое: — Трахни меня. Йен вновь облизывается, быстро дотягиваясь до своего собственного бумажника, чтобы достать ещё один презерватив. Правой рукой он берётся за основание члена, направляя его в Милковича, а левой сжимает его плечо для баланса. Протолкнув внутрь головку, которую подготовленная задница Микки сразу же радостно приняла, он встретился c приятнейшим давлением, продолжая двигаться всё дальше. Подросток слегка выгибает спину, толкаясь навстречу Галлагеру, выполняя ровно столько работы, сколько и тот. Да, чёрт возьми, стопроцентный нижнепроходец. Он пиздец какой узкий, это великолепное чувство не поддавалось никаким описаниям. И когда Галлагер наконец полностью его наполнял, в голову пришёл очередной вопрос: когда в последний раз в Микки был настоящий член, а не просто его пальцы? Просто он правда безумно узкий. Впрочем, ему не хочется знать ответ. Эта задница. Эта совершенно идеальная, упругая, бледная задница в данную секунду принадлежала только ему. Рыжий, как можно аккуратнее, шлёпает его, вспоминая, что они должны быть тихими настолько, насколько это было возможно. Милкович тоже, судя по всему, вспомнил об этом, опуская губы к подушке, чтобы дать стонам приглушенно слетать с них. Йен прикрывает глаза, устанавливая себе определённый ритм движений прежде, чем снова их раскрыть, уставившись в тёмный затылок перед собой. Он не может поверить в то, кого сейчас трахал, даже просто сама мысль о том, чтобы выебать Микки Милковича автоматически заставила его ускориться. Парень немного опускается, чтобы между их потными телами не оставалось ни единого свободного миллиметра. Он перемещает руку, что всё это время сжимала плечо вниз, к руке Микки, сплетая свои пальцы с пальцами, на которых было выведено «U-UP». Его горячее дыхание касается ушей брюнета, выбивая из того бессильную дрожь в ответ и он перемещает правую ладонь к члену подростка, а тот приподнимает бёдра, предоставляя рыжему пространства для действий. — Я… Сейчас кончу, — вырывается из Йена, хоть и шёпотом, но разрывая стенки глотки. Милкович рычит, подаваясь назад с большей силой, когда Галлагер попал по его простате. Он чувствует, как рука наполняется спермой, начиная вытекать сквозь пальцы, пока он продолжает двигать ею по члену Микки. И рыжий следует его примеру секундой позже, постепенно замедляя свои движения. Оба пытаются отдышаться, соединённые между собой влажностью пота, спермы и ночного воздуха. Йен начинает медленно подниматься, облокачиваясь одной рукой о спину Микки для поддержки. Он дотягивается до своей грязной футболки, наскоро вытирая себя и предлагая её Милковичу, чтобы не марать его одежду, потому как у парня других вещей с собой не было. Закончив, они надевают боксёры и футболки обратно, переходя к заправке спального места по новой. И ложась рядом, подростки смотрят в лица друг друга. Йен вглядывается в волшебные голубые глаза Микки Милковича, думая, что, наверное, никогда не видел их более спокойными и смиренными, чем они были в данный момент. Ему хотелось поцеловать его, пожелав спокойной ночи, надеясь, что он будет не против. Но до того, как рыжий успел бы что-то сделать, он наклонился, касаясь своими губами его, в этот раз мягче и ласковее. Это был долгий и медленный поцелуй, наполненный какой-то совершенно иной нежностью. И когда Микки наконец лёг обратно, пряча свои фантастические глаза от мира за веками, Йен думает: Возможно ли вообще влюбиться в кого-то за один день?