Two Friends Like Us

Микки Милкович рылся в своей сумке в поисках напрочь забытого им разрешения. Сдавшись, он переворачивает рюкзак, вываливая все его внутренности на пол, чтобы лучше видеть, что они вообще из себя представляют. Сигареты, пара карандашей, порнуха, свитер, изжитые себя записные книжки… Ах, вот и бумажка с разрешением. Сидя на полу, он наклоняется чуть ниже, выравнивая её и наспех царапая подпись своего отца. Изначально он не собирался никуда ехать. Очередная глупая школьная экскурсия, в которой тебя заваливают правилами настолько, насколько это может быть возможно, не вкладывая в голову никаких полезных мыслей. Но в связи с тем, что Тэрри снова решил затянуть свою песню с попойками, парень подумал, что лучше ретироваться на день или два, поскольку поездка, вроде как, была с ночёвкой. Ну по его памяти, эта хрень всегда присутствовала, если речь шла о лагерях. Он кидает взгляд на часы, которые стояли рядом с его кроватью и… Блять! Уже 8:25? Микки смотрит вокруг, ища что-то, что можно было накинуть с джинсами и улавливает почти чистую серую футболку, которая свисала из полуоткрытого комода. Он быстро натягивает её и выходит из комнаты, успевая захватить только разрешение, бумажник и пачку сигарет. Подросток пробегает пару кварталов до школы и замечает, что автобус ещё стоит на остановке. Ну вот и отлично. Остальную часть своего пути он проходит, останавливаясь у подножия транспорта. Миссис Лоури, которая, судя по всему, была в самом разгаре своего повествования о планах на день, на миг замолкает и смотрит на него — Микки? — она всей душой была разочарована его видеть и он ухмыляется в ответ на это — Микки, я не видела твоей формы с разрешением, ты не можешь ехать без неё. Вот же сука. Медленным темпом брюнет поднимается по ступенькам, кидая смятый клочок ей в лицо — Вот, — он добавляет в конце отрыжку для ещё более лучшей картины. Женщина косится на подпись, но решает забить. «Сука, но умная» — думает Милкович, потому что он бы всё равно не вышел. — Микки, прошу, займи своё место, мы вот-вот поедем, — автобус кажется довольно наполненным, но он бы в любом случае двигался к задним сидениям, как можно дальше от всей этой раздражающей оравы. Но парень замечает лишь одно свободное место, уверенно двигаясь в его направлении. Оно было рядом с Йеном Галлагером. Микки подумал, что может даже и неплохо, что он всё-таки притащился сюда. Йен — это странный и неуклюжий рыжий паренёк, которого Милкович иногда видел на уроках, но он был довольно милым. Не то чтобы это было важно, но Галлагер никогда с ним не разговаривал. — Двинься, — рыжий сразу же убирает свою сумку, освобождая место. — Нихрена, Галлагер, вообще сдвинься, я возле окна буду. Йен перелез на второе сидение, чтобы тот смог занять своё место. Но рыжий не встал полноценно, поэтому второму пришлось перегнуться через его колени, чтобы добраться до окна. Если бы он думал, что Йен — гей, то слегка бы сгустил краски своих действий, но парню кажется, что это всё равно бы оказалось бессмысленно. Брюнет пытался устроиться поудобнее, когда учительница продолжила тираду, что была прервана вашим покорным слугой. — Так вот, как я и говорила, ехать мы будем приблизительно час, так что вы сможете поговорить со своим соседом, чтобы чем-то друг друга занять. Только учтите, громкость ваших разговоров не должна превышать норму, отвлекающую нашего водителя. Спасибо за внимание! Автобус начал своё движение, выезжая с парковки и Микки стало интересно, сколько времени сна ему будет доступно до того, как они наконец приедут. — Эм… А чего ты с собой рюкзак не взял? — и внимание Милковича было переключено. Ага, как можете наблюдать, Йен Галлагер всё-таки заговорил с ним, но самого парня это немного удивило. С технической точки зрения, они были соседями и одноклассниками, но рыжий никогда не казался заинтересованным в том, чтобы разговаривать с ним. Когда он лез к нему за ответами, тот мог просто молча кинуть их перед ним. Но на самом деле Микки никогда не нужны были чужие ответы, ему просто хотелось что-нибудь тому сказать. Он пожимает плечами и зевает — Он мне не нужен. — Поход с ночёвкой. — Да, да, знаю. А теперь можешь завалить, пожалуйста? Я с бодуна и хочу спать, отвянь, — отвечает брюнет, чувствуя, как голова вновь начинает болеть. Как только Тэрри начал разваливаться на куски, Микки снова пришлось самому собирать его по ним обратно. Алкоголь. Вот, как Милковичи обычно с чем-то справлялись. Либо он, либо насилие. Он потягивается, пытаясь устроиться ещё удобнее и почти сразу засыпает, не обращая внимания на лёгкие движения транспорта. И чуть позже подросток резко распахивает глаза, когда эта хреновина наехала на какой-то ухаб, заставив того подпрыгнуть на месте. — Ты чего уставился, бля? — спрашивает он, потирая глаза. Галлагер быстро отводит глаза. — Эм, ничего. Ты… Ты что-то сказал во сне, а я просто… Да, я просто глянул на тебя, когда ты это сказал. Да. Что ж, он не знал, что говорит во сне. Милкович кидает взгляд вниз и понимает, что ломота в теле исходит из-за гигантского стояка, который он же и знает, откуда появился. Матерь божья. Парень быстро садится и что-то ворчит в ответ на странное объяснение, пытаясь устроится так, чтобы мешковатость джинс могла сделать эту хрень менее заметной. Благо, тот хотя бы её не заметил. Как бы он тогда с этим ужился? Когда они наконец доезжают, миссис Лоури ищет кого-нибудь, кто бы помог ей разгрузить палатки и Микки не упускает того, с какой надеждой в глазах она посмотрела на рыжего. «Какого чёрта?» — думает Милкович, озираясь на неженок, что вовсю увиливали. Какой парень не поможет женщине с подъёмом тяжести? И он следует за Галлагером из автобуса, чтобы помочь. И она выглядит искренне удивлённой тому, что он добровольно пришёл на помощь. Но как только с палатками было покончено, он не упустил возможности напомнить ей, что она ему всё ещё нисколько не нравится. И да, она вздохнула. — Микки, тебе нельзя здесь курить. Отдай мне это, пожалуйста. А он с чувством выдохнул дым ей в лицо. — Выкуси. — Микки, помнишь эссе по английскому, которое ты нёс, нёс, но никак не мог донести и я великодушно разрешила тебе его пропустить? Если ты всё ещё не собрался с мыслями и не хочешь его писать, то советую отдать мне все эти сигареты, — блять, у него же Лоури английский ведёт. Да, это он не продумал. Парень пристально посмотрел на неё, но поняв, что женщина не собирается сдавать назад, отдаёт ей пачку. Ладно, хорошо. Но он правда терпеть не может писать эссе. — Ну вот и отлично. Так, народ, а начнём мы с озера и гребли на каноэ! Сейчас каждый должен выбрать себе партнёра, или сформировать группы на трёх. Галлагер поворачивается к нему и спрашивает: — Хочешь быть моим партнёром? — Микки смотрит на него, как бы спрашивая, почему он обращается именно к нему, но рыжий принимает это за сомнение. — Просто я уже знаю как. Кадетский корпус. — Да, хорошо, без разницы, — кивает Милкович. Он и так знал, что Йен в кадетах, видел, как тот тренировался в форме или шёл в школу в ней. Иногда Микки смотрел за ним, находясь под трибунами во время обеда, отмечая то, как при беге двигались его мускулы. Он ничего не мог поделать с чувством того, будто ему нужно было что-то тому доказать. Поэтому он поспешил вперёд, поднимая каноэ в одиночку, пока все остальные молили своих партнёров помочь. Оно было длинное и тяжёлое, немного странно, но он донёс его до воды достаточно легко. Ну и где этот рыжий, когда он тут так корячится? — Галлагер, ты идёшь, или как? Впопыхах прибежав к нему, Йен останавливает каноэ, которое уже ходило по воде и кидает в него свой рюкзак, прежде, чем самому в него залезть. — Забирайся, — говорит он Микки, который занимал переднее место, немного напрягшись от того, как фиговина начала покачиваться от их веса — Тебе нужно правильно распределить вес, вот, встань… Встань на колени. Брюнет моментально покраснел от всплывшей в голове картинки того, как он стоит на коленях перед рыжим в своей этой военной униформе, пока Микки расстёгивал жёсткий ремень, дабы добраться до его… Милкович встряхнул головой, кинув на Галлагера мрачный взгляд. Ну вот какого хрена тому вообще пришло в голову ему это сказать? Подросток выводит их каноэ в воду своим веслом, пока Микки сидит, не имея понятия, что делать. — Греби по правой стороне, вот, смотри, как делаю я, — говорит он позади брюнета. Он пытается посмотреть, что и как тот делал, но блять, эта хрень раскачивалась от каждого его движения. Но одного вполне удачного взгляда хватило, чтобы он понял всю основную суть и через несколько минут они уже установили отличный темп. Далее слышится голос Лоури, что была зажата в одной из групп — Молодцы, ребята! Что насчёт небольшого соревнования? Давайте проверим… Кто быстрее всех доплывет до кромок воды, вон, возле того красного домика? — Что ж, за дело… Милкович, — он не смотрел на Галлагера, но брови поползли вверх от его дразнящего тона. Может тот просто не знал, каким кокетливым и игривым казался, иначе это не объяснишь. Милкович не думает, что тому бы правда захотелось прозвучать гейски, верно? — Итак… Поехали! И подросток сразу же принимается за работу, понимая, что и второй тоже, судя по тому, как быстро они ушли в отрыв от остальных. Да, чёрт возьми! «Так этим педрилам и надо» — гордо думает Микки, когда они первые доплывают до дома. Он поворачивается, чтобы позлорадствовать уже в полной мере, заставляя их закатить глаза. И наконец, удивлённая учительница тоже подплывает к ним. — Ничего себе, мальчики, вы отлично справились… Вот это настоящая командная работа! Что, я думаю, должно сыграть вам на руку, потому что, класс, вы остаётесь в той компании, которую выбрали, до конца поездки. Парень знал, что Галлагер сейчас смотрел на него, но Милкович надеялся, что тот им не раздражён. По доброй воле партнёром Микки никогда не выбирали. И он знал почему. Он как-то слишком резкий, слишком грубый, да и временами может раздражать охренеть как. Всего, как говорится, в избытке. Но парень ничего не мог с собой поделать, он был таким, каким был. В свою очередь, ему было приятно, что Йен решил терпеть его весь оставшийся день. Странное решение, но было приятно. И к большому удивлению, брюнету самому было довольно весело с ним. И то, что тот был привлекательным ничему не мешало. — Теперь нам нужно приплыть обратно, пообедать, а затем нас ждёт двухчасовая лекция от специалистов, что работают здесь. Ну, а после — всё ваше время свободно, — добавляет она. Парни принялись грести обратно, всё ещё будучи впереди всех остальных, но в этот раз работая с меньшим отчаяньем. Озеро было красивым, даже тогда, когда их каноэ разрезало воду. Но тут мысли Микки уезжают от природной красоты в совершенно иную сторону. Итак, каким образом бледная задница Галлагера умудрилась загореть в такой картинный золотистый цвет? Он рыжий, что это вообще значило? Он думал, что рыжие вообще не могут загореть. А его глаза. Они такие зелёные. Ну, типа, слишком зелёные. Они бросали вызов любому другому природному оттенку, что их окружал, с лёгкостью побеж *хлоп* Их каноэ наткнулось на огромный подводный камень, в который попало его весло. Галлагер начинает безумно смеяться, когда их резко наклонило вбок, но реакция Микки была, наверное, самой распространённой в таких ситуациях. — Бля-я-я *всплеск* -я-я-ть, — и теперь уже они в холодной сентябрьской воде. На том участке, на котором были они не особо глубоко, поэтому парни смогли дойти до берега, притащив эту деревянную хреномать за собой. — Так держать, Галлагер, — начал было кряхтеть Микки, пытаясь вытряхнуть из тёмных волос воду, чтобы она прекратила так обильно с них течь. — Я? Ты был спереди, ты, типа, должен был быть контролёром! Чёрт, надеюсь, сигареты не намокли. Дойдя до травы, Милкович спрашивает — У тебя есть сигареты? — Типа того, но у меня они крепко запрятаны в рюкзаке, потому что я не такой болван, как некоторые, — ухмыляется в ответ рыжий. Звучит, как оскорбление, но его голос звучит почти ласково. И брюнет начинает чувствовать себя… Другом, практически. Он не уверен, как, но примет это. У него никогда не было хорошего друга. Микки показывает тому средний палец, играючи. — Поделишься? — Я не собирался мудачиться и дымить перед тобой всю ночь, не предложив ни единой, если это то, что ты хочешь уточнить, — хихикнул он. — Ох, точно, мы же партнёры, — вслух вспомнил Милкович, не совсем понимая, что именно это будет значить. — Да, они самые, — говорит рыжий с нелепой улыбкой, всплывшей у него на лице. Они садятся на тёплую траву, отходя от остальной части класса, и Йен лезет в свой рюкзак, чтобы проверить жизнеспособность сигарет. — Всё отлично. Люблю свои армейские рюкзаки, водостойкие, но, — парень прерывается, чтобы шлёпнуть Микки по руке — Не вздумай налажать, чтобы и это забрали. Мы отчалим от класса, когда будет свободное время, тогда и покурим. Милкович кивает, немного поёжившись на месте, когда боль в желудке переросла в полноценные звуки. Дома не было ни намёка на еду, да и пустой рюкзак с собой тащить тоже казалось бесполезной затеей, если принимать во внимание его ограниченность во времени утром. Его не было даже для того, чтобы он стащил что-нибудь. Рыжий вытаскивает пару сэндвичей, кидая один из них парню и удивляя его. Брюнет жуёт и думает, что Галлагеры правда казались неплохими людьми, Йен — особенно. Да, они частенько попадали в какие-то заварушки, просто обычные будни людей, что жили в южной стороне, но они заботились друг о друге. И Микки этим восхищался, ты должен заботиться о своих. Он смотрел на то, как Галлагер рассеянно выдёргивал траву под ними, до тех пока не почувствовал Милковический взгляд на себе и не посмотрел в ответ. Микки держит глаза на нём ещё мгновение, прежде, чем отвести. — Спасибо. Чуть позже их разделили и брюнет уже сидел в нескольких рядах впереди, когда класс завели в один из домиков, в котором и должна была проходить эта лекция. Без преувеличений, это было жутко скучно и до скрежета зубов нудно. Подросток раз за разом проходился взглядом по своим тату, улавливая что-то про экосистему. И вот под конец он всё же широко зевает и растягивается на стуле, не заботясь, кто и что там скажет. Но как только с занятием было покончено, Микки поворачивается, сразу засекая рыжие волосы в нескольких рядах от себя, теперь нуждаясь в никотине так, будто завтра у него уже не наступит. Это был почти что первый раз, когда он был настолько долго отлучен от курения. — Ты сказал, что, когда будет свободное время достанешь сигареты. — Да, да… Пошли, — ухмыльнулся Галлагер, направляясь к выходу. Оказавшись вне домика, парни устремились в лес, останавливаясь, когда остальные силуэты напрочь скрылись за деревьями. Рыжий как-то странно на него посмотрел, но-таки вручив сигарету, и Милкович моментально потянулся за ней, даже не кинув комментария. Он зажигает её, сразу затягиваясь и чувствуя, как дым тёплым одеялом обволакивает лёгкие. Пару раз моргнув, брюнет кидает взгляд вниз, на рыжего, что сидел на траве в паре шагов от него. Йен был тем редким парнем, что мог быть милым и очаровательным в одну секунду, в другую уже плавя всё вокруг своим присутствием. Именно таковы были мысли Микки, когда он наблюдал, как тот стискивал мужественную челюсть. Он выглядел так, будто пытался внутри что-то побороть, но снова-таки, Милкович ведь тоже. Йен встал, начиная медленно к нему подходить, и Микки опустил сигарету от губ, давая ей лениво висеть меж пальцев. — Ребят! Ах, вот, вы где. Скоро должно стемнеть, мы решили поиграть в Сардинок, чтобы до ужина чем-то себя занять. Хотите с нами? Один из их придурошных одноклассников, Брэнт, теперь стоял перед ними, судя по виду, ожидая ответа. Рыжий смотрит обратно на Микки и у них даже получилось какое-то странное подобие зрительного контакта. — Да, конечно, — отвечает Галлагер. Парень думает, что тот в конце концов тоже с ним заебался. Типа, ну, а хрен ли нет-то? Теперь он ещё и сигареты его тырит, не имея с собой ничего, дабы дать взамен. Брюнет следует за ними обратно к участку, чувствуя себя слегка подавленным. — Итак, правила. Сардинки — это, когда кто-то прячется, а все остальные по очереди его ищут. И находя спрятавшегося, присоединяются к нему и так до конца. Типа, втискиваетесь, что есть мочи, как сардины. Вот, как раз уже темнеет, думаю, будет весело, — усмехнулся Брэнт — Хм, а начнём мы с… Йена? Ага, получается, у тебя есть десять минут и мы не будем смотреть, куда ты идёшь. Здесь очень просторное место для того, чтобы ты спрятался, я бы даже сказал, что слишком… Давайте сделаем так, места дальше берега вне игры. Йен кивнул и направился в лес, когда все остальные закрывают глаза, чтобы не видеть, куда именно тот направляется. Микки открывает свои буквально на секунду, замечая, что рыжий шёл в направлении одного огромного камня, что был в лесу. Снова закрывая глаза, брюнет понадеялся, что тот был не так сильно им раздражён, ибо в противном случае, поездка сулила быть ещё более странной, так как Милковича как-то совершенно непонятно к нему тянуло. Класс начал нетерпеливо ёжится и Брэнт наконец громко выдохнул — Ладно, ребят, разделяемся и ищем Йена. Не думая ни секунды, Микки идёт в тот самом направлении, в котором шёл и Галлагер, в то время, как остальная часть класса пошла по абсолютно обратным ему путям. Некоторое время он бродит, чувствуя, что просто, блять, потерялся, конец истории, но натыкается на камень. — Блять! — вскрикивает он, пиная тупую херотень, из-за которой чуть не упал. Но замирает, когда из стороны домиков в дальней границе леса до него донёсся какой-то странный звук. Так, блять, здесь были медведи? Лоури что-то об этом им говорила? Пиздец, ну и какого хуя он делал, когда эта кочерыжка повествовала в автобусе о своих правилах и прочей херне? — Эй? — нервно выдаёт он, затем почти моментально дав себе ментального леща. «Думаешь, ебучий медведь тебе ответит? Типа, «Йо, Мик, всё путём, только белки пиздец доставучие. Как сам?» — думает подросток — «Охереть ты тупой иногда». Но потом он слышит чей-то смех. Слишком знакомый и тёплый смех. Звуком которого он пару раз сегодня уже насладился. Микки последовал на него, подходя к камню — Галлагер? — он обходит гору дров, разбросанных около одного из домов и спускается ниже, во все глаза уставившись на лежащего рыжего. — Срань господня. Йен смотрит на него в ответ. — Ты меня нашёл, — ну вот, о чём он и говорил, снова выглядит безбожно очаровательно. — Да, ага, сложно было этого не сделать, особенно после хрени, что твоя хихикающая задница тут исполняет, — брюнет попытался нахмуриться, но не совсем уверен, получилось ли. — А теперь, эм, чего, типа, я должен тут с тобой прятаться? — спрашивает Микки, вспомнив про игру. — Быстрее, ложись, — истерически прошептал ему рыжий, дав места, чтобы лечь рядом. Склонившись, Милкович неуклюже занял своё место, напоследок ещё раз кинув взгляд за камень — Не вижу, блять, никого и нигде. Его спина была прижата к грубым поленьям, что жёстко впивались в неё, но места впереди больше не было. Он и так всем телом был прижат к телу Галлагера, грудью к груди, в теснейшем пространстве. Как ебаные сардины, как скажете. Микки поднимает глаза, когда Йен зажимает нос, пытаясь подавить глупую улыбку — Ты чего лыбишься, как козёл? — спрашивает он, но уже через мгновение чувствуя, как сам начинает расплываться в какой-то дурацкой улыбке. Оба пытались удержать рвущиеся наружу смешки, чтобы те не сорвались и не переросли во что-то большее, и тогда Милкович увидел, как подросток начал смотреть ему в глаза с большей серьёзностью. Парням было немного тяжело дышать из-за влажности воздуха, накрывшего их смеха и лёгкого оттенка адреналина из-за пряток. Микки смотрит в потемневший зелёный взор, что был бы почти неуловим из-за тусклости наступающих сумерек. Но его тело было так плотно прижато к нему, к его твёрдым и напряжённым мышцам, которые так тесно были прижаты к его собственным, что попросту не было шанса оторвать свои глаза с глаз напротив, что сейчас уже начали расширяться. Ну и, собственно, сложив два и два, парень опускает взгляд на странное ощущение в паху. Он смотрит вниз, на растущую эрекцию рыжего, упирающуюся в его собственный член. В его собственный, начинающий реагировать член, давайте будем честны. Брюнет поднимает глаза обратно. Разве это… Может это быть… Разве Йен… А если нет, то Микки в беде. Они смотрели друг на друга, всё ещё тяжело дыша, оба нервные и взволнованные, ждущие друг от друга действий. Но Йен не двигается. Ну и пошло оно. Милкович поднимает руку, прижимая её к горлу Галлагера, чувствуя под ладонью горячий пульс второго. Он глотает ком в горле, немного передвигая ладонь к задней части и слегка наклоняя того ближе к себе. Его тёплые губы касаются чуть трясущихся губ рыжего. Оба дыхания сбились, пока они шатко касались друг друга, отстранялись, чтобы вновь притронуться и притрагивались, дабы отстраниться. Сознание Микки, будто заполнили помехи возбуждения и совсем неожиданного им наслаждения, и он толкнул своим языком в язык Йена. Галлагер немного дрогнул от эмоций, схватившись своими длинными пальцами за плечо брюнета. Рыжий оттаял от шока и Микки, кажется, тоже, когда поцелуй стал более страстным и агрессивным. Он выходит у них мокрым, точно парням не хватает той скорости или напора, что у них уже есть. Йен укусил нижнюю губу Милковича, оттягивая ту на себя, и подросток почувствовал, как горло начали покидать рычащие звуки. Микки пытается придвинуться ещё ближе в, и так уже беспредельно тесном контакте, чтобы трение меж их телами наконец пронеслось волной облегчения. Галлагер простонал от прикосновения, звучало, будто до разрядки ему оставалось всего-ничего. Ещё более хаотичное дыхание второго, точно пустило краски в глаза Милковича, заставляя того бесконтрольно застонать в ответ. Но благодать была недолгой, оставляя их место, когда парни отпрянули друг от друга, услышав женский голос. — Чёрт, где они? — Не знаю, но похоже, что Микки его нашёл, потому что мы на него ещё не наткнулись. — Может Микки уже его отмудохал и забрал все деньги, — добавился юношеский голос, который заставил Милковича нахмуриться. Он, конечно, тот ещё мудак, но не настолько. — Чертовщина какая-то, мой телефон не фурычит, а Лоури сказала, что у нас где-то десять минут, чтобы их найти и вернуться к ужину. — Мы здесь! — Господи, хорошее место. Микки, как ты умудрился его найти? — спросила Бэкка. Микки пожимает плечами, раздумывая над ответом. — Да знаешь, парниша частенько сам с собой болтает, — получая за это от рыжего. — Ладно, хорошо… Там костёр развели, хот-доги готовы, пошли. И на тот момент для подростка не было ничего лучше, чем идти обратно рядом с Галлагером, дружественно толкая друг друга. Что ж, но он был и весьма потрясён, поэтому между ними была зафиксирована дистанция. Во-первых: он знатно охренел от того, что Йен Галлагер — гей, а во-вторых, что он мог быть заинтересован в нём. Милкович бы правда, даже при большом желании, не догадался. Ну серьёзно, он был крайне красив, умён, да и все девки в школе по нему, типа, сохли. Плюсом ко всему, главным правилом Милковича было — не трахаться с кем-то из школы, да, чёрт, иной раз даже с кем-то из их района. Но сейчас было уже поздно. Он держался позади, когда Йен взял свои хот-доги и полил их кетчупом, подходя к огню. Свои Микки поливает всеми соусами, что там были, ибо никаких вопросов, парень был голоден. Сел он рядом с одноклассницей, которую, вроде как, звали Бэкка. Милкович был достаточно далеко от рыжего, чтобы можно было себя контролировать и успокоиться, но и не слишком, чтобы можно было на того смотреть. Галлагер казался увлечённым своей едой и Микки оценивающе проходился по рыжим волосам, которые освещал огонь. Он выглядел адски горячо в таком свете. Глаза поблёскивали, а губы краснели от тепла, исходящего от костра. Бэкка коснулась его, пытаясь переключить внимание — У тебя кетчуп на руке. Или это боевые раны? Парень смотрит на свою руку и усмехается — Думаю, всё же кетчуп. Он кидает взгляд на Йена вновь, но девушка сжимает его плечо и он смотрит обратно, как она вытерла его руку. И когда он наконец снова смотрит вперёд — Галлагера уже не было. Оставив одноклассницу, брюнет блуждает по окрестностям до тех пор, пока не замечает рыжего у озера. — Микки, ты будешь спать в одной палатке с Йеном, можешь ему помочь в установке? — проходит миссис Лоури и он кивает на замечание, так и не сдвинувшись с места. Скрестив руки на груди, парень продолжает за ним наблюдать, не зная, как подойти и что тому сказать. Но когда Галлагер начинает вбивать колышки в землю, усердно напрягая мышцы своими действиями, брюнет решает, что эти вопросы не так уж и сильно его волнуют. Когда Милкович наконец разомлел, второй встал, идя к одному из домиков, что были сейчас уже едва ли видны из-за темноты. Микки даже приходится немного ускориться, чтобы поспеть за парнем, что был раза в три быстрее него из-за своих этих дурацких длинных ног. Но всё же догнав рыжего, он с силой толкает того к стене, заставив забавно подпрыгнуть от неожиданности. — Слушай, я… — бормочет что-то Йен, не оканчивая мысль из-за губ, вцепившихся в его собственные, настолько грубо, что на секунду даже показалось, что кому-то выбили зуб. Горячие губы сплетаются воедино в жадном поцелуе, расслабляя тело Галлагера под знойной близостью контакта. Но брюнет делает шаг назад, вытирая рот, явно вспомнив о том, что они были в месте, которое могли наполнить в считанные секунды. — Посмотрел, как ты натягиваешь палатку и захотелось того же самого, — нахально подняв бровь, кидает Милкович, очевидно, ожидая от Йена другой реакции, а не вытянутой в смятении руки между ними. — Не догоняю. Ты… Ты гей? Ладно, хорошо, теперь ему смешно — Это ты из-за того, что я стояком о тебя тёрся, или толкал свой язык тебе в глотку? Что конкретно меня выдало? — блять, чувак, глянь в окно. Видишь? Да, это ещё одно твоё строжайшее правило летит. Живописно, да? Казалось, что он ещё больше загоняет того в тупик. — Просто я думал… Ну, имею в виду… Ты такой… — Какой? Не гейский? Кто бы говорил, Галлагер. Думаешь, кто-то бы подумал, что ты гей? Галлагер сразу закрывает рот, выглядя так, будто с логикой Милковича невозможно было поспорить. И Микки улыбается. — Пойдём, я помогу тебе с палаткой, Лоури сказала, что я сплю с тобой сегодня. Потом сможем вернуться обратно. — На этот раз будешь сидеть со мной, или снова с Бэккой? — хмуро выдал рыжий, заставая брюнета врасплох. Милкович был озадачен поступившим комментарием, вскидывая брови в удивлении. Йена что… Это и впрямь волновало? Микки? Серьёзно, что ли? Со стороны это совершенно точно выглядело, как ревность, да и… — Чего? Не знал, что тебя это выбесит. Извини, наверное? Мне просто нужно было время, чтобы остыть от того, ну ты понимаешь, — Йена этот ответ заметно расслабил, что уже было неплохо. Закончив с установкой своего спального места, подростки вернулись обратно к огню, обнаружив, что учительница и большая часть класса уже в своих палатках. В любой другой момент Микки было бы до лампочки, кто там куда ушёл, кто остался, но сейчас он был рад, что Бэкки не было поблизости. Она не вызывала у него никаких чувств, ну есть и есть, но чем меньше вещей, способных смутить Йена, тем лучше. После нескольких коротких затяжек косяка, прошедшего круг, Милкович почувствовал, как по телу разливалось умиротворение, в какой-то степени даже граничащее со слабостью. Поэтому он нисколько не против, когда Йен садится ещё ближе. И вот, спустя буквально несколько мгновений он сам специально раскачивал ногой, касаясь колена рядом каждый удобный для этого раз. Чувствуя себя дурачком из-за того, что начал так глупо флиртовать до тех пор, пока не заметил, как это вызывает на юношеском лице улыбку вперемешку с румянцем. Трое оставшихся таким же образом меняют статус, уходя по своим палаткам, и Галлагер лезет в сумку. — У меня есть кое-что ещё. Микки заинтересованно выгибает бровь, наблюдая за движениями рыжего, за тем, как тот вытаскивает несколько банок пива из рюкзака. — Чтоб тебя, Галлагер, ты полон сюрпризов, — приняв одну из банок, предложенных ему Йеном, он открывает её, быстро выпивая содержимое, как сделал это и сам рыжий. Рыгнув с ним в унисон, он потирает губы ладонью, вернув взгляд к лицу, что освещало живое пламя. Могло показаться, будто температура их тел превышала все допустимые нормы от того, как близко они сейчас друг к другу находились. И Милкович решил закончить свою предыдущую мысль — Хороший чел, для того, чтобы держать тебя поблизости. Ну хоть убейте, он ничего не мог с собой поделать, этот парниша просто светился рядом с ним. Всё, что хоть как-то было связано с ним казалось языком огня, вливающимся в одно полноценное пламя — в самого Йена Галлагера. Микки был несчастной обшарпанной молью на его фоне. Он сжимает плечо Галлагера, притягивая его чуть ближе. Медленно и жгуче. Размыкая друг для друга уста, парни передавали терпкий вкус пива, смешанного с едва ли уловимым оттенком марихуаны. Брюнет погружался в поцелуй всё глубже и глубже, откровенно не в силах остановиться. Поэтому это сделал Йен, получая от Милковича неуверенный взгляд. Он передумал? Решил, что да, всё лучше, чем Микки? — Что? — взволнованно спросил подросток. Рыжий немного наклоняет голову к палаткам и Микки кивает, вот же, блять, сегодня он ещё тупее, чем обычно. — О, точня-я-як, я, бля, в хлам чего-то. — Пошли в палатку, — после небольшой паузы нервно предлагает Йен. Микки шатко поднимает на него глаза. Он точно готов к этому? Милкович не привык трахаться с человеком, который был интересен ему, как… Ну вы понимаете, человек. Да и вся эта гейская тема была для него, в принципе, в новинку. Если брать по совести, то волю своим настоящим вкусам он дал лишь недавно, держа её на таком же коротком поводке. Но это уже можно было считать хоть чем-то, если брать во внимание то, что он подавлял их большую часть своей жизни. Что же касается данного момента, то он продолжает напоминать себе, что дом сейчас далеко и гомофобные ублюдки под предводительством его отца, по сути, там же. Сейчас здесь есть только он и Йен. — Пошли. К палатке они шли размеренным шагом, проходя остальные, которые были случайным образом разбросаны по местности. А перед их местом открывался безумно красивый вид на озеро, которое освещал меланхоличный лунный свет. Микки залезает в палатку первым, сразу снимая с себя футболку и чувствуя некоторую нервозность. Как перед первым свиданием, или типа того. Но заметив голодный, потемневший от желания взгляд Галлагера на своей голой груди, сердце Милковича буквально готово было выпрыгнуть, настолько быстро оно стало биться. — Иди-ка сюда. Йен перегибается к нему по команде, вливаясь в поцелуй, пока они стоят на коленях. Брюнет чувствует, как длинные пальцы зарываются в его тёмные волоски на затылке, заставляя задыхаться, переместившись к Галлагеровской шее, и понять, что желание увидеть и его грудь начинает ещё больше расти. Он слегка наклоняется назад, стягивая с рыжего верхнюю одежду, чтобы сразу же вернуться обратно к его губам, чувствуя сильную грудную клетку, вплотную прижавшуюся к его собственной. На этот раз телесный контакт чувствуется ещё ярче, чем тогда, когда они были в лесном укрытии. Горячая кожа напротив, отвердевшие соски, касаются его, а капли пота образуют ещё больший поток жара меж ними. Сняв с себя плотную ткань брюк, на них остаются лишь свободные боксёры. Вернувшись к делу, рыжий начинает тереться о твёрдую эрекцию напротив, заставляя брюнета на миг прикрыть глаза от красных пятен возникших при таком их контакте. — О-отсоси, — выудил из себя задыхающийся юноша, смотря на моментально подчинившегося парня перед собой. Йен молниеносно покорился, будто только и ждал приказов. Член был каменно твёрдым и подавить желание не тереться им о лицо Галлагера было сложно, но рыжий немедля разинул рот, обволакивая, и без того пылающую плоть, ещё более горячими и влажными стенками. Живот скручивало от волны чувств, свалившихся в одну секунду, а взгляд скрывала пелена животного возбуждения. Руки непроизвольно тянулись к нему, запуская пальцы в мягкие потемневшие от пота рыжие волосы. У Микки ещё никогда не было такого минета. Он совершенно точно помнит. Ни от мужчин, ни от женщин. Мысли прерывают друг друга, не давая ему сосредоточиться, когда он чувствует знакомое напряжение ещё ниже, заставившее его таки похлопать Галлагера по щеке. — Ладно, ладно… Остановись. Йен без лишних слов отстраняется, слизывая с губ смазку, что уже начинала течь по подбородку. И Милкович снова на секунду закрывает глаза, чтобы не дать себе кончить от одного лишь вида на него. Дотянувшись до презерватива, что был в бумажнике, он касается Галлагеровского плеча, становясь позади парня. Подросток вновь чувствует, как с губ срывается шипение, стоило члену коснуться абсурдно напряжённых мышц. Он двигается настолько медленно, насколько только может, изо всех сил держа себя под контролем, дабы не сделать Йену больно. Он решает всё же, в какой-то степени, пойти в атаку, но Галлагер всё ещё до жути напряжён. И Милкович ещё с этим никогда не сталкивался. Обычно чувакам хватало минуты на подготовку и всё, хоть десять с собой тащи. — Галлагер? Йен разворачивает к нему голову, с абсолютно нормальными капельками слёз, образовавшимися в уголках глаз от растяжки. — А? Непонятно почему, но от этих самых «абсолютно нормальных капель слёз» Милковичу стало не по себе, когда они были в глазах рыжего. — Ты кажешься… Ты не… Ты девственник, что ли? Ну, задницей, имею в виду. Кратко усмехнувшись, он помахал головой. — Нет, Микки, я опытный гей, если ты об этом. Просто… — он стеснительно поднимает на него свой взгляд. Парень вскидывает брови, запутавшись в своих действиях. — Просто, что? Не хочешь со мной трахаться? — Нет! Нет, боже ты господи, дело не в этом… Чёрт, имею в виду, я хочу, очень и очень сильно хочу тебя трахнуть, просто я больше подаю? — Милкович сейчас уже полностью выходит из него, казалось, будучи с головой ошарашенным, поэтому он быстро добавляет — Извини. Но переволновавшись, рыжий, кажется, совсем не замечает восторга, появившегося на влажном бледном лице. Микки ухмыляется, чувствуя эту свою самую похотливую ухмылку. — Знаешь что, Йен? Тело Галлагера заметно покрывается мурашками, когда брюнет произносит его имя. — Знаешь… Знаешь, что я люблю делать? — медленно произносит он, садясь на рыжего, что уже успел поменять позицию, вытянув ноги перед собой. Его взрывная самоуверенность закрепилась от осознания того, что их дыра была сейчас далеко, да и все свои золотые правила подросток уже успел перечеркнуть. Ну, а условной вишенкой служит сегодняшний хреновый косяк. По его телу, будто пустили разряд тока, что отдаётся в конечностях дичайшим возбуждением, сплетающимся с безумным экстазом. Да, он бы с радостью, что есть мочи оттрахал рыжего, но до этого он два раза был снизу. И с самого первого момента он понял, что именно это — его вещь. В дальнейшем ему приходилось быть сверху из-за своих личных запилов насчёт доверия, проталкивая в себя свои пальцы в попытках дотянуться до простаты. — Что? — тихо выдыхает Галлагер, смотря на Микки так, будто он какой-то блядский бог, ей богу. Подняв пальцы на один уровень с лицом рыжего, брюнет произносит — Люблю вставлять их в задницу и растягивать себя. Перед тем… Перед тем, как принимаю. Едва не подавившись слюной, Йен шепчет: — Покажи. Милкович подносит их к губам Галлагера, и тот сразу проводит по ним языком, засасывая и увлажняя, перед тем, как парень отводит пальцы от него, спускаясь ими ниже. Преодолевая туман возбуждения, перекрывший глаза, Йен с интересом наблюдает за тем, как Микки пылко принимается за свою работу, тихо рыча в губы рыжего. — Войди, блять, в меня наконец, — слышится протяжный стон, таким же образом растворившийся в горячих устах Галлагера, когда подросток просунул в себя и третий палец. Рыжий быстро встаёт позади, резко остановившись. — Могу я… С-сделать тебе римминг? — Чего? — подняв брови, не верит своим ушам Милкович. Так, ладно, и сколько ещё интересных вещей ему предстоит узнать об этом мальчишке сегодня? Лицо Йена становится почти такого же цвета, как и его шевелюра. — Ну, знаешь, облизать… — Да, да, я понял, что ты имеешь в виду, — брюнет кидает на него ещё один любопытный взгляд. — Просто никогда этого не пробовал, — да, тут правда. Он пару раз передёргивал на это, смотря порнушку, но он ещё никогда не чувствовал, что ему хотелось бы попробовать что-то такого типа с чуваками, что у него были. Даже те два раза, когда он был снизу. Чёрт, да он с трудом ли был в сознании, настолько пьян он был. Облизав высохшие губы, Галлагер проговорил — Тогда позволь продемонстрировать… Опустившись чуть ниже, он раздвигает ягодицы и проводит широкую влажную линию снизу вверх, снова ослепляя нервные окончания низкорослого брюнета. Наклонившись вперёд, подросток продолжает череду манипуляций, отзывающихся в паху обоих. Толкаясь и вылизывая всё, что было ему предоставлено, когда послышалось охрипшее — Трахни меня. Йен снова облизывает губы, расправляя на себя презерватив, который достал из своего бумажника, наблюдая за тем, как Микки кинул на него один взгляд из-за плеча. Сжимая плечо, покрасневшее от жара пространства, он берётся за свой орган, направляя тот в раскалённое отверстие. Милковичу несказанно нравится находиться в такой позиции, будто у него не было никакого контроля над ситуацией. Но он у него, безусловно, был. Рыжий начинает двигаться вперёд, проталкивая внутрь головку, продолжив свои движения даже тогда, когда сам Микки почувствовал, как непроизвольно сжимается вокруг него. Он слегка прогибает спину, чувствуя, как мышцы играют внутри него, как каждое окончание бурлит так, будто вот-вот взорвётся. И он подаётся назад, касаясь кожей кожи Галлагера, желая большего и понимая, что всё ещё узок. Прошло неплохое количество времени с тех пор, как он в последний раз это делал. И рыжий рычит, оказываясь полностью внутри парня, который по-своему самым странным образом гордился тем, что смог принять Йена полностью. Рыжий тихонько шлёпнул его, заставляя белоснежную поверхность покраснеть за считанные мгновения. Брюнет утыкается лицом в подушку, пытаясь заглушит избитые стоны, образовавшиеся слиянием сладострастного наслаждения и резкой покалывающей боли. Йен двигается размеренно, окатывая Милковича волнами удовольствия каждым своим толчком. Теперь в его собственных глазах образуется мелкая влажность, но она просто блядски потрясающая. Он чувствует грудь рыжего на своей спине, как их тела липнут друг к другу от уже капающего отовсюду пота. Оставив на плече красный след, его рука скользнула к татуированным пальцам, что всё это время крепко сжимали ткань палатки. Галлагер порывисто выдыхает горячий воздух в ухо Микки, в ответ получая дрожь. Милкович разворачивает голову, еле наблюдая за тем, как рыжий вбивался в него. Йен смотрит на него в ответ и кажется, что сейчас его глаза наполняют лишь зрачки, не оставляя места ярко-зелёной радужке. — Я… Сейчас кончу, — с трудом выходит из Йена. Брюнет кончает без своего обычного предупреждения, а только по зову организма, пока Галлагер продолжает двигаться в нём, водя своей второй рукой по его уже влажному члену. Он чувствует, как презерватив наполняется дополнительным теплом внутри, зная, что Йен тоже кончил, бессильно откидываясь на Милковича. Через пару секунд он снова поднимается, облокачиваясь одной рукой о сильную спину пред собой для равновесия. Взяв грязную футболку, он более-менее вытирает себя от всего лишнего, передавая её брюнету. Закончив чистку, они переодеваются отдельно друг от друга, затем заправляя весь беспорядок, образовавшийся из подушек и одеял. Закончив с переустановкой, они ложатся рядом, устанавливая зрительный контакт, комфортный для обоих. Фантастическая зелень глаз Йена сейчас уже совсем размыта удовлетворением и сонным спокойствием. И Микки интересно, что парень видел в его голубых глазах. «Сможет ли он прочесть, что я сейчас чувствую? О чём я сейчас думаю?» — думает Милкович. Ему кажется, что он на самом деле всегда знал, что гей. Просто… Просто он ещё никогда не был так к кому-то привязан. Подросток замечает, как Йен начал ерзать на месте, чтобы придвинуться к нему, но он сделал это первый и поцеловал рыжеволосого юношу. Это было протяжно и неторопливо, именно так Микки пытался проявить свои чувства. Казалось, будто так и надо. Только они вдвоём. Здесь в полной тишине. Прямо сейчас. Он смотрит на него в последний раз, наконец закрыв глаза, прислушиваясь к боли в теле, что так и кричала о том, как ему нужен сон. Микки знает, что сегодня ему приснятся эти божественные изумрудные глаза, окутывающие своей лаской всё пространство. И продолжат сниться ещё очень долгое время.