Two Friends Like Us

Следующие несколько дней Микки не было в школе. И каждый раз, смотря на пустое место рядом, Йен чувствовал себя всё большим мудаком за то, как повёл себя с ним. Неужели он был так жесток? Он думал, что так будет лучше для них обоих, но, как показала практика, он ошибся. На выходных он всё же сдаётся и берётся за телефон. Йен Ты вернёшься в школу? Милкович молчал ещё несколько часов, в конце присылая лишь одно слово: Микки Нет. Йен Что это тебе даст? Микки Нахуй пошёл, вот, что. Галлагер закусывает губу. Йен Я хочу увидеть тебя Ответ от подростка приходит практически сразу же. Микки Что тебе это даст? От сообщения буквально веяло вызовом и рыжий это чувствовал, поэтому вместо того, чтобы ответить брюнету, что именно это ему даст, он пишет: Йен Жди меня у каменоломни Йен Которая на улице Роджера Йен Там есть конкретное здание с огромным матерным словом на всю стену, думаю, это твоих рук дело Сам Галлагер таким же образом добирается до того пустого здания, заходя внутрь и выжидая. Микки не ответил, но ему почему-то кажется, что тот придёт. И да, он приходит. — Какого хуя тебе надо, Галлагер? — было первым, что спросил Милкович. Рыжий просто пожимает плечами. — Хочу, чтобы мы во всём разобрались. Ты должен вернуться в школу, нечестно выходит, что ты пропускаешь из-за меня. Брюнет усмехается, всем своим видом, пытаясь показать, что его это никак не заботит. — Думаешь, это из-за тебя? Не совсем понятно как, но Галлагер видит всё, что скрывается за этими повадками крепкого орешка. И ему становится ещё хуже от того, что Микки приходилось так себя вести. — Я знаю, что из-за меня. — Подумаешь, — кидает он, выглядя побеждённым, устремляя взгляд на землю. Йен смотрит, как Микки небрежно пинает камень. — Я был… Я слишком сильно на тебя давил. Извини, не думал, что так выйдет. Мне не хватает тебя, даже просто, как друга, — Милкович поднимает на него глаза и рыжий прочищает горло, чтобы продолжить: — Школа и так уже вещь херовая, так что представь, каково мне теперь там без тебя. Это нихрена не похоже на то, каково мне было до того, как мы с тобой подружились. И да, я хочу большего, но буду довольствоваться всем, что ты сможешь мне дать. Только сейчас я это понял. Парень смотрит на него, как напуганное животное, которое загнали в угол и он не знает, верить ли тому, что слышит. Это заставляет сердце Йена болеть ещё сильнее. О чём он вообще думал, когда связывался с Микки Милковичем? У него ведь есть причины вести себя так, как он ведёт себя обычно… Но в этот момент Йен думает, что это неважно. Сейчас он знает его лучше, знает, что он является куда большим, чем просто жёсткой оболочкой агрессора, которым пытается показаться на публике. — Я… Я тоже хочу большего. Той ночью я нарушил все свои правила ради тебя, — хрипло отзывается Милкович — Но теперь я больше не могу себе этого позволить. — Я понимаю… Иди сюда, можем хотя бы обняться? По-дружески, конечно, — уточняет рыжий, когда Микки нервно поднимает на него глаза. Брюнет подходит к нему и обнимает парня. Осторожно и неуверенно, будто никогда этого не делал. Поэтому Галлагер окутывает его своими руками, прижимая ближе, точно в какие-то медвежьи объятия. Он чувствует, как Микки начинает расслабляться, затем засмеявшись. Боже, какой же это был замечательный звук. Йен отодвигается и улыбается, глядя на лицо Милковича. — А это ещё откуда? — спрашивает он, указывая на разбитую губу подростка. — Не помню даже. Игги? Тэрри? Или может сам, кто знает? — смеётся он, дотрагиваясь до неё. Сейчас он выглядел значительно светлее, чем был те недели. Рыжий закатывает глаза, обхватывая плечи Микки. — Я пятёрку получил за наш проект. Микки кивает, зажигая сигарету. — Рад за тебя. — Я сказал Лоури, что ты не виноват в том, что произошло, просто я успел тебя знатно взбесить перед уроком. Что мы вместе делали плакат. Она ответила, что поставит тебе четыре с минусом, но тебе и этого будет много. Милкович снова усмехается. — Я и не жалуюсь. Спасибо, Йен. Галлагер дружественно толкает его в плечо. — Хэй, так, а для чего же ещё нужны друзья?

***

— Твой папа. Какой он? — спрашивает Йен через несколько дней, когда они сидели под трибунами во время ланча. Галлагер заметил, что большую часть времени Микки проводит здесь, чтобы беспалевно покурить. Поэтому теперь он автоматически идёт сюда, когда не ловит брюнета поблизости. Он даже не скучает по тем чувакам, с которыми зависал во время перемен. Странная мешанина из ботанов и качков. Милкович вскидывает брови, и он продолжает. — Ты говорил, что Фиона не стала бы меня душить или стрелять, если бы я рассказал ей, что я гей. Мне кажется, ты думал тогда о своем папе, — Микки опускает глаза на пыль под ногами, ничего тому не ответив. И рыжий решает слегка надавить. — Да ладно тебе, Мик. Да, он может не прыгать от счастья, узнав об этом, но не думаю, что у него бы даже возникла мысль тебя убить. Брюнет затягивается сигаретой. — Приходи сегодня на ужин. Галлагер уже было принял приглашение, но тут же вспомнив: — У меня сегодня тренировка где-то до пяти. — Тогда приходи после неё.

***

Этим же вечером рыжий уже стоял перед домом Микки, стуча и встречаясь с седым, злобно выглядящим мужчиной с оскалом, распластавшимся на лице. Он смотрит на военную форму Галлагера. — А ты кто, блять? Прежде, чем Йен успел раскрыть рот, чтобы ответить, позади мужчины появляется Микки. — Йен. Я уже говорил тебе, я пригласил своего друга, Йена, на ужин. Я сделал спагетти, — произнёс парень, многозначительно взглянув на Галлагера. И Йен кивает. — Ах, да. Звучит неплохо, спасибо за приглашение, — говорит он мистеру Милковичу, который проигнорировал его в ответ, заходя обратно в дом. Рыжий следует за брюнетом, понимая, что его дом ещё выглядел весьма и весьма прилично, если сравнивать с этим. Он был до жути мрачный, с лежащим повсюду оружием. Сестра Микки уже сидела за столом, но его сводных братьев нигде не было видно, поэтому рыжий думает, что судя по всему, они к ним не присоединятся. Подросток распределяет еду по тарелкам, сначала кладя еду перед своим отцом, затем перед Йеном, думая о себе в последнюю очередь. Всё было достаточно тихо, единственным звуком в комнате был голос Тэрри. Он ворчал о своей «работе», которая ни разу не звучала, как что-то законное, и о том, что Микки нихера не умеет готовить. Йен всё ещё смотрел на него, не понимая, для чего именно младший Милкович его пригласил. Как это может быть ответом на его вопрос? Его отец выглядел, как то ещё хуйло, это да. Но убийца? Снова-таки, весь дом был наполнен оружием. Микки замечает выражение Галлагеровского лица и закусывает губу, перед тем, как поднять брови и повернуться к своему отцу. — Йен выглядит неплохо в своей форме, да, па? Девушка роняет вилку от неожиданности, и глаза Йена расширяются на то, как мужчина медленно разворачивается к своему сыну, заметно краснея от ярости. Он без предупреждения бьёт его по лицу. Настолько сильно, что стул Микки отодвинулся от стола вместе с самим парнем. Милкович, казалось бы, едва ли вообще на это реагирует, спокойно придвигаясь обратно, пока рыжий с ужасом смотрит на него. — Услышу от тебя ещё что-то пидорское и ствол будет глубоко в твоей ебаной глотке, ты меня, блять, понял? Взял бы лучше пример со своего друга, купи, блять, форму. Стань, блять, наконец мужиком. — Пап, ты же ненавидишь федералов, — говорит Мэнди, которую тоже, кажется, никак не впечатлило то, что на её брата только что буквально напали. Йен всё ещё шокировано сидит, кое-как сдерживая себя от того, чтобы не подорваться обнимая Микки, или колотя Тэрри. Боже, блять, неужели он — единственный, кто понимает, насколько это хуёво? Мужчина кряхтит что-то в ответ на замечание дочери и продолжает есть. Галлагер чувствует себя просто чудовищно, когда Микки провожает его домой тем же вечером. — Я… Я не знал, — слабо произносит рыжий. Йену понятно, что подобное — было совершенно нормальным явлением в Милковическом доме, это было ясно по реакциям. Он слышал множество слухов про Тэрри Милковича, всегда воспринимая их за грязюку, которую люди обычно любили лить. Но сегодня он убедился в правдивости слов. Брюнет пожимает плечами так, будто ничего и не произошло. — Всё нормально. — Что? Нет, ничего, блин, не нормально. Я хочу, чтобы ты сегодня ночевал здесь, — Йен не понимает, почему Микки не мог просто словесно объяснить ему, каков его отец на самом деле. Но парень разъяснил ему это даже до того, как он вообще мог спросить. Он засмеялся. — Ох, боги, нет, Йен. Просто хотел показать тебе, что я ничего не выдумываю, чтобы избегать тебя. Мне, типа, правда приходится следить за всем, ну, блять, буквально за всем, что я делаю или говорю. И это правда нормально, я привык. И если бы он подумал, что я действительно гей, то пристрелил бы меня прямо перед тобой. Так что, всё в порядке, — парень снова усмехается, но Галлагера коробит от одной лишь мысли об этом. — Увидимся завтра? — радостно спрашивает его брюнет, когда они наконец доходят до дома. Рыжий смотрит на бледную кожу, которая уже начала синеть в области глаза и щеки, ещё больше приходя в уныние. — Да, конечно. Спокойной ночи, Мик. — И тебе, — кивает подросток, разворачиваясь и уходя в обратном направлении. Йен наблюдает за ним до тех пор, пока тот окончательно не скрывается из виду.

***

Забегая вперёд, смело можно сказать, что парни начали проводить почти всё своё свободное время друг с другом. Когда дело касалось дома Микки, они были вместе только тогда, когда рядом не было Тэрри. Так, безусловно, было проще. Милкович приходит к дому Галлагеров по утрам. Когда Йен выходит на крыльцо, первое, что он видит — это Микки, который уже ждёт его там, затягиваясь сигаретой. Поначалу, это удивляло Липа, который всё же ничего не говорил. А младшие и вовсе не против присутствия Милковича, который, кстати, к большому удивлению, был весьма неплох в помощи с детьми. И он куда быстрее Галлагера справлялся с капризами Дэбби и Карла, которые не решались с ним спорить. А иногда, когда рыжий уставал, он очень эффективно присматривал за Лиамом. Они видятся за обедом каждый день, сидят за одной партой, когда их уроки совпадают. Биология, математика, а иногда и комбинированная физкультура. Вместе идут домой, а к ним, разумеется, вклинивается и Лип. По ночам пишут друг другу о чём-то забавном, что произошло, пока второго не было рядом. Для остальных, они выглядят, как новоиспечённые лучшие друзья. И так оно и было, конечно же, только вот с ещё большим смыслом и чувствами внутри. Так и было, даже если они уже больше об этом не разговаривали. Успеваемость Милковича начала расти, к удивлению учителей, которым в тайне это было приятно. Прошли те дни, когда он прогуливал школу по четыре раза в неделю, что и было причиной того, что его оставили на второй год. Его оценки стали выше. Микки никогда сам не говорит об этом, но Йен подглядывает то тут, то там, замечая несчетное количество пятёрок и четвёрок. И Галлагеру даже становится интересно, откуда, потому что брюнет больше не просит у него ответов. Поэтому на уроке математики он решает спросить его о том, почему он перестал у него списывать Но Микки лишь смеётся над его вопросом. — Мужик, мне никогда не нужны были чужие ответы. — Тогда зачем ты их просил, раз… Брюнет разворачивается к нему, смотря на него так, будто это было до боли очевидно. — Мне нужен был предлог, чтобы заговорить с тобой, придурок. Йен краснеет от того, что Микки признаёт это. Но рядом с упоением всегда стояло болезненное напоминание о том, что у Милковича тоже были чувства к нему. Чувства, которые тот продолжает закапывать, только бы их никто не увидел. И, может, Микки замечает резкую перемену настроения, грустно улыбаясь ему и отворачиваясь обратно. Это было куда больше, чем просто чувства. Йен не пытался вернуть интрижку с Кэшем, пусть даже понимал, что у них с Микки больше не будет секса. И не прилагал никаких усилий, чтобы найти хоть кого-то для этого. Единственным, на что он теперь мастурбировал была та их ночь с Микки. Иной раз он представлял, как они с Милковичем оказывались в центре сюжета любого порно, которое он смотрел. Это было выше всего того, о чём он вообще мог мечтать. А иногда он специально создаёт ситуации, в которых брюнет бы делал ему комплимент. И насколько ребячески он себя чувствует, делая это, настолько же ему приятно получать внимание от Милковича. Одним, непривычно жарким для октября днём, он загружает свою фотографию на Фэйсбук. На ней он без рубашки и вообще весь такой чувак-всегда-готовый-нырнуть. Она собирает большое количество лайков, как правило, в большей степени от женской части своей аудитории. Но не от Микки. И Йен, кстати, бесится, пока чуть позже не получает сообщение. Микки Нам нужно поплавать И парень сразу же оживляется, печатая ответ. Йен Завтра иду с детьми в бассейн, думаю, тебе стоит к нам примкнуть :) Микки Жди меня утром И рыжий проносится через весь дом. — ДЭББИ, КАРЛ, ЛИАМ, ЗАВТРА У НАС БАССЕЙН! Дети не могу дождаться момента, когда наконец зайдут в воду, так как погода была всё ещё тёплой. И Микки помогает ему успокоить их по дороге. Брюнет надувает спасательный круг для Лиама, в то время, как Йен намазывает детей солнцезащитным кремом. И тогда Дэбби с Карлом берут своего младшего брата, с радостью направляясь к бассейну, таща за собою тот самый круг. Рыжий улыбается, пока не поворачивается к Милковичу, который снимал с себя футболку, стоя позади него. В сознании Галлагера всплыли картинки, как он делал то же самое той ночью в лагере. Он чувствует, как его член начал на это реагировать. Уже долгое время он только и делал, что дрочил. Серьёзно, раньше было как-то проще. Захотел разрядки — работа, Кэш, подсобка. Но сейчас он смотрит на бледную грудь брюнета, не в силах перестать, а лишь желая дотронуться, как тогда. В конце-концов Микки замечает, как он таращится на него, спуская взгляд на пах. Но он быстро отводит глаза от Галлагера, который тоже решил снять с себя футболку. Было видно, что Милкович точно так же, изо всех сил пытается подавить всплывшие желания, чувствуя жуткий прилив возбуждения. Они оба лезут в ледяной бассейн, некоторое время держа дистанцию, до тех пор, пока брюнет не подплывает к нему, плеснув тому в лицо уже тёплой водой. И Йен делает то же самое в ответ. — Ты меня, блять, скоро с ума сведёшь, — шепчет парень, смаргивая капельки воды из зелёных глаз. — Ох, даже так? — лепечет подросток, начиная смеяться. — Именно… Да ты, сука, заебал! — и Милкович надулся, будто это оскорбило его до глубины души. Галлагер снова плещет в него водой, рассмеявшись, когда тот начал уплывать от него. Чуть позже, он оставляет детей с Липом, ибо его время с ними закончилось и теперь очередь старшего брата. Микки приглашает его к себе, так как дом пустовал, и рыжий, конечно, соглашается. Когда они заходят, Йен сразу направляется в гостиную, в которой они обычно зависают, играя в видеоигры или смотря фильмы, но парень почему-то останавливается, не следуя за ним. — Хочешь в мою комнату? — и Галлагер удивлённо разворачивается. — Да, конечно, — по правде говоря, ему было интересно, почему Микки не приглашал его в свою комнату. Он думал, что дело, наверное, всё-таки в доверии и личном пространстве, особенно, когда пространство сопровождала надпись «Уёбывайте нахуй!». Но как только брюнет открывает дверь, он видит, что комната самая обычная и даже в какой-то степени приятная. Стены были скрыты под сотнями мрачных плакатов, непристойных жестов и слов, зарисовок, которые, как Йен думает, делал сам Микки. — Должно быть здорово не делить комнату, — усмехается рыжий, думая о своей, в которой уживалось четыре человека. Брюнет кивает в ответ. — Да, пожалуй, неплохо, — Милкович смотрит, как Галлагер садится на красное одеяло, расстеленное на кровати, затем помахав головой, в попытке очистить разум от всплывших картинок. — Пиво будешь? — Ага, — отвечает Йен, снова проходясь глазами по комнате, пытаясь запомнить каждую мелкую деталь. Он представляет, как вечерами Микки сидит здесь, печатая ему ответные сообщения, спит или делает любую другую вещь. Парень выходит из комнаты и взгляд Галлагера падает на журнал, который провалился на пол между кроватью и тумбой. Рыжий наклоняется, чтобы взять и положить его на место, ухмыляясь, когда замечает, что это порнушка с разукрашенными девицами на обложке. Он перелистывает его, думая о том, какие парни Микки нравятся. Накаченные? Блондины? С татуировками? Высокие? Что-то выпадает, вытягивая подростка из своих мыслей и он снова тянется, чтобы поднять упавший лист. Его рот раскрывается, когда он понимает, что это. Это была его фотография. Та, которую он вчера опубликовал, без футболки. Милкович её распечатал. Ох, к разговору о нём, как раз в этот момент Микки возвращается в комнату. Он стоит около двери, будучи не в состоянии подавить то, как краснеет от смущения. Йен краснеет в ответ, смотря на своего друга. — Я поднял журнал, и вот, что из него выпало, — он несильно взмахнул фотографией, кладя её обратно и убирая журнал на тумбу. Брюнет краснел всё больше и больше, явно не в силах выдать слов. Но Йен просто качает головой. — Мик, спокойно, я не против. Серьёзно, всё в порядке. Думаешь, я не передёргиваю, думая о той нашей ночи? — он медленно подходит к Галлагеру, держа бутылки пива в руках, и рыжий не добавляет, что это всё, на что он передёргивает. Но он не думал о том, чтобы использовать фотографию, а ведь это было умно. Они сидят в тишине, потягивая пиво на кровати Микки, когда Йен не смог сдержать себя от того, чтобы продолжить. — Это было горячо. И Микки мрачно смеётся тому в ответ. — Ага. Йену было достаточно просто знать, что Милкович всё ещё тоже его хотел. Поэтому, вернувшись домой, он был слишком возбуждён, чтобы уделять хоть какое-то внимание своей домашке по английскому. Йен Тебе стоит обновить свой фэйсбук Микки Что ты имеешь в виду? Рыжий снова закусывает губу, печатая ответ: Йен Загрузи фото. — Ты пытаешься залезть в трусы Мэнди Милкович? — резко заговорил Лип, сидящий на втором ярусе свой кровати, так же забыв о домашней работе. Вопрос ошарашил парня и он уронил телефон. — Нет, боже. С чего ты это взял вообще? Кудрявый пожимает плечами. — Слухи. Часто к Милковичам ходишь. Знаю, Микки твой друг, все дела, но просто хочу напомнить, что если ты попытаешься присунуть его сестре, то вероятность, что тебя зарежут всё ещё очень велика. — Я… — неуверенно начинает Йен — Я вроде как… Типа… Мне кое-кто нравится. — Нравится? Ты сейчас, наверное, о девчонке, которой строчишь? — дразнится парень. Галлагер стыдливо краснеет, не зная, как раскошелить своего старшего брата на совет. — Не знаю. Это, наверное, что-то вроде влюбленности. Не знаю даже, как и объяснить. Ну, бля, как это вообще можно понять? Он снова пожимает плечами. — Да хер его знает, чувак. Я трахаюсь, и всё. И тебе советую. Не нужно привязывать к этому никаких чувств. Рыжий качает головой на бессмысленный совет, ибо он далеко вне таких условий. Чувства сюда приплелись, наверное, с того самого момента, как Микки сел с ним рядом в автобусе. — Она в курсе того, что ты чувствуешь? — вновь заговорил Лип, замечая обеспокоенное выражение лица младшего брата. Йен думает о том, как сильно он хочет Микки. О том, как он пытался держаться подальше, но у него ничего не вышло, потому что желание идёт впереди него. И сейчас ему приходится довольствоваться самым меньшим, потому что это то, что мальчик, который ему нравился, мог дать. Вот, насколько хреново было находиться в разряде друзей у парня, который тебе нравился. — Да… Да, этот человек знает. — Не взаимно, что ли? — добавляет брат, всё ещё не понимая, от чего именно тот так печалился. Подросток медленно взглянул на него, вспомнив про фотографию, которую нашёл у Милковича, про то, что тот говорил ему под трибунами. — Взаимно. Лип смеётся. — Ну и в чём тогда вопрос? Благо он упустил грусть, сверкнувшую в Йеновских глазах, посмотрев в сторону. — Всё сложно, — и тут парень чувствует, как телефон снова начинает вибрировать. Микки Не люблю фоткаться Йен Почему??? Микки Стесняюсь такой херни Галлагер громко выдохнул от горьких заявлений, заставляя старшего брата снова оторваться от учебника и начать повествовать. — Йен, если ты хочешь получить от тёлки обнажёнку, то сначала нужно удобрить почву. Сделай так, чтобы она расслабилась. Скажи там, не знаю, что у неё пиздец дрочибельное тело, что ты только и делаешь, что думаешь о нём. Они на такое ведутся. Рыжий мешкается, не совсем понимая, работает ли это с парнями. Но всё равно следует совету, даже несмотря на то, что не пытается выудить из Милковича обнажёнку. Пока. Йен Тебе нечего стесняться Йен Я тебя видел, так что поверь Его телефон молчал некоторое время, поэтому он сосредоточил своё внимание на книге, пытаясь вникнуть в суть. Но где-то через полчаса ему приходит уведомление c Фэйсбука, в котором говорилось, что Микки добавил фотографию. Он быстро тыкает на иконку, нервно встряхивая телефон, который самым вялым образом грузил вложение. И вот, оно наконец загрузилось. Парень сидел на крыльце своего дома, очень слабо улыбаясь в камеру. Чёрные волосы были небрежно зачёсаны назад, а бледное лицо едва ли освещено, но, блять… Как же потрясно он выглядел. Выходя из ступора, Галлагер быстро ставит лайк. Микки Теперь доволен? Йен улыбается, смотря в яркий экран. Йен Не то слово

***

На следующий день, рыжий, как всегда, находит Микки под трибунами. Но не садится рядом, вынуждая того вопросительно выгнуть бровь. — Не хочешь пойти перекусить? — спрашивает Йен. — Типа… — хмурится Милкович. — Типа, пойти перекусить, — он закатывает глаза. — Это не свидание, просто пообедаем. МакДональдс или ещё чего, просто забыл сегодня еду дома, — рыжий нагло врёт, он специально ничего с собой не взял, но знает, что Микки пойдёт, если будет думать, что у Галлагера не было других вариантов. Что и требовалось доказать, он кивает и встаёт, стряхивая с джинс, осевшую пыль. Они пошли к ближайшему МакДональдсу, который был в пяти минутах от школы и встают в очередь. — Что ты обычно берёшь? — спрашивает он Милковича, для правдоподобности добавляя: — Не уверен, что брать. Нужны идеи. Милкович пожимает плечами. — Хрен знает, я не придирчивый. Всегда беру что-то дешёвое. Галлагер оглядывает кафе, замечая нескольких одноклассников, но ему было на них параллельно. — Два гамбургера с сыром, фри и колу. С собой, — и сейчас Йен мог чувствовать, как брюнет начал сверлить его взглядом, на который он никак не отреагировал. Взяв пакеты с едой, они выходят на улицу. — Нахуя ты это делаешь? — прошипел Милкович, как только они вышли из заведения. Он выглядит смущённым. — Я не просил тебя мне что-то покупать. — Чувак, иногда друзья покупают друг другу еду, — спокойно отвечает рыжий. Даже слишком спокойно. — Пиздёжь! Я могу за себя заплатить, я твой друг, а не сучка! — плюнул Микки, заставляя Галлагера поднять на него взгляд. Милкович снова смотрит в сторону, пытаясь успокоить себя. — Прости, я… Я веду себя, как тотальное мудачьё, я не… Мы же типа… Йен смотрит вниз, чувствуя, что голод теперь отступил от него семимильным шагом. Он снова слишком сильно давит, сначала с фотографией, теперь с этим. Просто он ничего не может с собой поделать. — Нет, ты прав… Извини, — он подходит к мусорке, выкидывая пакет. Глаза подростка расширяются на вопиющую расточительность. — Йен, ну вот за каким чёртом ты это сделал? — Не слишком голоден, плотно позавтракал, — солгал рыжий, пожимая плечами. Плечи самого брюнета опустились, было видно, что он чувствует за собой вину. — Ладно, тогда поделишься со мной, жрать хочу, охренеть как… Мы опаздываем, пошли, — и с этими словами он идёт обратно к школе и Галлагеру приходится пробежаться, чтобы догнать его. — Хэй, у нас сегодня совместная физкультура, комбинированное регби, — вспомнил Йен, принимая бургер, который ему давал Микки, взяв себе картошку, пока они шли к раздевалке. Они наспех переодеваются, стоя рядом друг с другом, и Галлагер пытался не смотреть на него. Ладно, хорошо, может один раз он и подглядел. Но всего один. Милкович смотрит на него, предупреждающе выгибая бровь и он, нехотя, отводит взгляд. Микки в форме для регби… Просто блядски горяч. Рыжий с трудом отрывает взгляд от подростка, пока они выходят на поле. В конечном итоге они оказались в одной команде. К счастью, Йена поставили вперёд, как опору, а Микки был позади, на фланге. Если бы было наоборот, то рыжий в жизни бы не смог сконцентрироваться на игре. Галлагер не видит, что делает Милкович, через некоторое время, уже полностью теряясь в ритмике игры, сталкиваясь с игроками, тараня оборону противника. Его конкурентоспособность не вызывала сомнений, а наработанная годами тренировок физическая форма и подавно, делая его довольно внушительным оппонентом. И где-то на середине игры, рыжий пытается пробежать, минуя другого игрока, Тайлера, который сыграл очень грязно, ударив металлическим шлемом прямо в живот подростка, от чего тот камнем падает на траву, задыхаясь от резкой колющей боли. Вся команда начинает жаловаться на то, что было явное нарушение правил, но только лишь один игрок молча идёт вперёд, с силой толкая Тайлера, что сразу же падает, принимая на себя свирепые удары. Йену даже не нужно видеть лицо, он знает, что это Микки. Ему не хватало дыхания, чтобы накричать на него, поэтому он смотрел на то, как ослеплённый гневом брюнет снял с того шлем, нанося удар за ударом. Обе команды подаются вперёд, создавая одно огромное сплошное месиво брюзжащего изо всех щелей тестостерона. И в один момент слышится глухой свист, спотыкающегося тренера, что бежал к ним, яростно припадая к своему свистку. Рыжий поднимается, немного скуля от боли, будучи единственным, кто не участвовал в развернувшемся хаосе. Взгляд Микки стреляет от Тайлера, что был так же распластан на газоне, к нему. Весь в поту, с округлившимися глазами и огромной красной отметиной на челюсти, но начинающий понемногу отходить от своей горячей злобы. Он продолжает смотреть на Галлагера, давая парню под собой возможность ударить себя в нос. Тренер подбегает к ним секундой спустя, оттаскивая Микки от ученика и в процессе вопя тому на ухо. — МИЛКОВИЧ! Отстранён на не… На неделю! Вон… Вон, говорю, с моего поля! Брюнет отталкивает мужчину от себя, хватаясь за нос, что как сучара болел, сочась кровью. Он спокойно шёл по направлению к Йену, который выдыхает сразу, стоит тому подойти достаточно близко. — Матерь божья, Микки… И Милкович ухмыляется от уха до уха, с обильно текущей к зубам кровью. — Чего? — невинно спрашивает он. Боже, блять, правый, да этот парень живёт только ради этого дерьма. — Пошли, — кидает рыжий, обхватывая своего лучшего друга за плечо и идя с ним к раздевалке, находя чистое полотенце. — Тебе бы домой. Брюнет кивает, отвечая приглушенным из-за полотенца голосом: — Ага… Думаю, у меня есть свободная неделька, — он начинает смеяться, точно совершенно забывая о своём разбитом носе. И Йен искренне улыбается, еле сдерживая себя от того, чтобы не поцеловать мокрую тёмную макушку.