I need you here with me (but we're out in the open)

If I told you that I loved you tell me, what would you say? If I told you that I hated you would you go away? Fallin' again, I need a pick-me-up I've been callin' you "friend," I might need to give it up *

Он стригся, чуть ли не мурча от радости. Ну, так он рассказывал. Криса не было рядом, но Себастиан делился с удовольствием. Никаких тебе больше хвостиков, мытья волос каждые два дня, никаких "волосы лезут в глаза". Ну, ладно, волосы по-прежнему лезут в глаза, зато не так сильно. Теперь-то он доволен, теперь-то ему легче, теперь-то... да что он лукавит, всё равно ведь запускает пальцы в волосы. Массирует, приглаживает, пропускает пряди сквозь пальцы, когда нервничает. Крис знает, потому что не может отлипнуть сам. С вероятностью в девяносто восемь процентов он может сказать, как Себастиан отреагирует на тот или иной вопрос, как будет жестикулировать, где появятся морщинки, засмеётся ли или нахмурится. Крису ни разу не приходит в голову, что он смотрит слишком много, слишком много анализирует, слишком много помнит. Крис едва ли осознаёт, что они начали зеркалить друг друга, и что в прошлых промо-турах такого не было — они проводят слишком много времени вместе, бок о бок, но для Криса, кажется, не существует "слишком". Себастиана много, так много, но всё равно не хватает — Крис ловит воспоминания о нём в каждой мелочи, общаясь с другими людьми. Всё напоминает о Себастиане. Когда они встречаются на сцене, и Себастиан тянется только приветственно пожать Крису руку, Крис загребает его в объятия просто по инерции, просто потому, что с Себастианом нельзя иначе. Он не думает о том, как это выглядит, когда пальцы сами зарываются в эти волосы — густые, плотные на месте среза, когда гладит по спине. Крис чувствует, как его обнимают в ответ и ему даже кажется, что Себастиан отвечает тихо, сквозь улыбку: — Я знаю, — и добавляет, — мне тоже нравится. Крис выпускает его из своих рук неохотно, но знание, что после всё равно можно будет прикоснуться, делает эту жажду чуть легче. Совсем немного. Крис подсаживается к нему в самолётах и автобусах, а совместных мест на пресс-конференциях выпрашивать, хвала небесам, не приходится — для промо же только лучше. Крис не просто позволяет ему спать у себя на плече, навалиться всем весом, улечься головой на колени, нет, душа Криса будто вот-вот покинет тело от трепета, что вызывает происходящее. Когда Криса совсем захлёстывает нежность, он позволяет себе погладить по волосам спящего у него на коленях Себастиана. В такие моменты ему хочется взвыть. Не более десяти раз на дню, и это, считает Крис, очень милосердно. Могло быть и хуже, думает он. Впервые истина открывается Крису, когда они, собравшись всем составом, пьют в баре отеля. Когда Себастиан и Энтони, во главе, как ни странно, с Робертом, чёрт его побери, Дауни Младшим и его взятием на слабо — просто напиваются до чёртиков. Когда все трое наперебой начинают напевать каждый свои любимые песни, и получается какофония, и их не угомонить, и только бармен просит их потише, но сам сдаётся после первого же раза. Когда Крис весь вечер смотрит на Себастиана и хочет сказать — "не надо, что ж ты делаешь, я понимаю, выходной, понимаю, но", и он говорит лишь единожды: — Голова наутро будет болеть, пощади себя, — заведомо зная, что в молодости Себастиан проходил и не такие пьянки, и теперь не собирается отказывать себе в удовольствии. Крис кивает почти заранее, когда Себастиан торжественно возвещает: — Нахер голову, мне так хорошо. Когда Скарлетт пихает Криса под рёбра, легонько, заставляя его прерваться от наблюдения за Себастианом и говорит просто: — Скажи ему. Правда проклёвывается наружу медленно, со стоном и немыми криками, когда Крис спрашивает: — Что сказать? — и Скарлетт не даёт ему ответа, но даёт повод, возвращая на место: — Ты с него взгляд не сводишь весь вечер, — а после паузы добавляет: — Да и если честно, по тем фото и видео с конференций, что я видела... Скажи ему. Оно длится так, как длится. Крис перебирает множество "сказать, что...". Что сказать? Я в тебя, мать твою, влюблён? Это не похоже на обычную влюблённость, слишком празднично и огромно. Чувства и ощущения формируются, бьются наружу, кричат всё громче. Крис держится там, где держится, ровно до окончания промо, когда в очередном баре очередного отеля собирается вся команда, что была с ними в промо-туре: актёры, гримёры, пиарщики, все, у кого есть желание и кого бар может вместить. Многих Крис не знает в лицо, не говоря уже об их именах, но они все вместе пьют, отмечают, общаются; Крис не исключение — он устал, ему хватит, скоро можно будет вернуться домой. Дома собака, мама, сестра, брат, дома родная кровать и спать, сколько хочешь, дома нет фанатов и навязчивых журналистов: дома не надо притворяться, что вещи, которые его не волнуют, на самом деле волнуют. Дома ничего этого нет, так же, как и нет Себастиана. От этой мысли его разрывает — или весь вечер ошиваться рядом с Себастианом, или попытаться отдалиться, и он не может решить, и старается всё сразу. Он перестаёт осознавать происходящее где-то после двух бутылок пива и пары шотов текилы, дальше — просто не считает, его хорошо уносит. Разум всё ещё пытается пробиться к реальности, и Крис утаскивает в разговор любого, кто захочет с ним общаться. Он помнит Элизабет, с которой они танцуют, помнит её смех и объятия. Помнит, как Роберт цепляется за его плечо и ржёт: — Посмотри, — и заставляет Криса смотреть, как люди столпились у барной стойки. Там лежит Скарлетт, хохочет, когда Маки опрокидывает в себя текилу, а потом нависает над ней и слизывает соль с её шеи, и забирает лайм изо рта. И в тот же момент Себастиан хватает Маки за затылок, не даёт подняться, и им приходится целоваться, а Себастиан отпускает только после этого, ему весело. Крис отмахивается и теряется в толпе, пока Джо не вырывает его из своих мыслей, говорит на ухо: — Себастиан ищет тебя, — и Крис пытается найти его в зале, и Джо указывает на диван в углу: — Он там. Крис пробирается сквозь толпу, веселье длится и длится, бар не пустеет, Крис не понимает, как эти люди ещё стоят на ногах. Себастиан фокусируется на Крисе, улыбается ему, машет, ноги несут Криса на автомате, он видит этого полулежащего Себастиана и знает — он всё, он понимает, что он всё, внутри у Криса что-то ноет. Крис облокачивается на стол, рядом не садится, он уверен — если упадёт, то больше и не встанет. — Я напился, — и Крис кивает Себастиану в ответ. Они здесь столько, что Крис уже потерял счёт времени, его клонит в сон, голова тяжёлая, но он ждёт, чего-то ждёт, держится, пытался же присматривать за Стэном хотя бы краем глаза, и вот они снова лицом к лицу. — Я... ммм, — Себастиан пытается подняться с дивана, его знатно штормит. Крис протягивает ему руку, хочет придержать, аккуратно, крепко, но Себастиан в мгновение наваливается на него, цепляясь за плечи, выдыхая тихое и жаркое: — Крис. Крис осознаёт эти чувства ярко и громко — как кончики пальцев почти покалывает от желания держать, гладить, от того, какой Себастиан жаркий и пластичный; его только направь, ведь дастся. Гладить-лапать-трогать, нырнуть ладонями под край ткани и вверх по спине. Ему на секунду кажется, что он трезвеет, он выдыхает шумно, собирает себя по кусочкам. Себастиан не просит, но Крис знает: — Пойдём, я доведу тебя до номера, — и смотрит в эти пьяные счастливые глаза, ему кажется, что от этого зависит его жизнь. — Ты — мой герой, — Себастиан даже делает попытку ступить самостоятельно, на выход, к лифту, навстречу кровати, мягким одеялу и подушке, и, видимо, это оказывается оправданием для него — Крис ловит его на полпути до встречи с полом. Они добираются до номера бесконечно долго: у дверей лифта Себастиан снова наваливается на Эванса всем телом, обнимает за плечи, виснет, утыкается подбородком в плечо, в лифте комментирует, как хорошо они смотрятся, ведь ещё зеркальные стены и потолок раскрывают их со всех сторон. И Крис проклинает всё на свете, и зачем-то ещё хватается за остатки разума — нельзя, нельзя, почему нельзя? "Скажи ему", подначивает голос Скарлетт. В нос наконец-то бьёт запах волос Себастиана - смесь сигаретного дыма и грейпфрута, мягкий, сладковатый запах, и Крис не выдерживает, вдыхает, будто наркоман, выдыхает осторожно, медленно, но слова сами слетают с языка: — Твои волосы вкусно пахнут. Себастиан не реагирует, мычит тихонько что-то в ухо, улыбается, Крис обнимает его обеими руками за поясницу, утыкаясь носом в шею. Он понимает вдруг всё и не понимает ничего. У номера они недолго возятся с ключом: — В заднем кармане, — Себастиан наотрез отказывается сам что-либо делать, и Крису приходится, и, видит бог, он этого не хотел, и провожать до кровати не хотел. Но оно случается, потому что хватка у Себастиана сильная, настойчивая, Крис не помнит, чтобы Себастиан вообще когда-либо так держался за него, не было такого. И Крис честно пытается отцепить его от себя, просит, уговаривает: — Я же потом не встану, — Себастиан успевает вставить: — И не надо. — Пусти, я тоже хочу спать, Себ, пусти, — но Себастиан тяжёлый, в сон клонит слишком сильно, стоять уже кажется невозможным, а желаемое так близко, и он позволяет себе упасть, позволяет утянуть себя с головой, позволяет себе захлебнуться. Цепкие руки обнимают его изо всех сил, Себастиан вжимается в него, прячет лицо где-то в районе ворота его рубашки. Просовывает свою ногу между ног Криса, сжимает ткань рубашки в кулаке где-то в районе лопаток. Последнее, что помнит Крис перед тем, как вырубиться, — как Себастиан прикладывается губами к его подбородку, дышит жарко; как нащупывает его губы своими и повторяет, заходится, ни разу уже не веселясь, не улыбаясь, как рукой снимает: — Не уходи, пожалуйста, не уходи. Где-то в глубине души Крис знает, что это тот самый момент, тот скажи-ему, но он не в силах бороться с усталостью и алкоголем, он делал это весь вечер, весь пресс-тур, и теперь он просто в-ы-к-л-ю-ч-а-е-т-с-я, не слыша ничего больше.