I need you here with me (but we're out in the open)

[2] If you said it, I read it, you saw it, I can't deny It's too many messages, I don't want to reply, yeah And it's been a minute and you're just trying to say, "Hi" But I don't have time. I swear to God, I'm going out of my mind I'm just trying to survive.

Крис просыпается от вибрации мобильного в кармане, вот ведь — не выключил. Не сбрасывает, отвечает, слышит голос своего менеджера: — Я стою у твоих дверей, и я почти уверена, что тебя нет в номере. Ты где? — Крис врубается не сразу, в его объятиях никого нет, но стоит перевернуться на спину, как рядом чувствуется тело. — Я не... — Крис прислушивается: Себастиан сопит, не двигается, не подаёт признаков, что проснулся. — Чёрт. — Пожалуйста, скажи мне, что ты в отеле. Твой рейс перенесли, и тебе надо быть в машине через полчаса. Пожалуйста, скажи мне, что за тобой никуда не надо заезжать. Соблазн плюнуть на всё — и будь, что будет, так велик, но его менеджер — чудесная женщина, не просто так работающая с ним уже почти восемь лет, — она продолжает: — Ты слышишь меня? Я могу попытаться купить новый билет, но забито всё, пожалуйста, не заставляй меня это делать. В конце концов, ты хотел улететь именно сегодня утром. Крис прокашливается, проводит ладонью по лицу, пытается прийти в сознание, говорит тихо: — Да-да, Синди, я слышу. Сколько времени? — Восемь утра, — Крис бы застонал, будь у него силы хотя бы на это и никакого Себастиана рядом. — Почему нельзя было раньше... — С этим мы разберёмся позже. За тобой надо заезжать? Мне идти брать дополнительный ключ, чтобы забрать твои вещи? У тебя собраны чемоданы? — Крис пялится в затылок Себастиана и заставляет себя встать: — Я сейчас буду, дай мне две минуты. Крис уходит из его номера максимально тихо, стараясь не оставлять за собой улик. Злой, не выспавшийся, едва соображающий, операционная система только начинает загружаться, он всё равно бросает взгляд на растрёпанного Себастиана, стоя в дверях. Он не может словить себя ни на одной мысли, ни на одном чувстве, он просто позволяет себе посмотреть. Он благодарно улыбается стоящей у его дверей Синди, которая не задаёт ни единого вопроса, но ободряюще хлопает его по плечу. — Я знаю, дорогой, — и Крис кивает. "Хорошо", — думает он, заходя в свой номер и впуская менеджера за собой, — "хоть кто-то из нас двоих хоть что-то да знает". Потому что сам Крис окончательно запутался, и у него нет сил разбираться с этим дерьмом. * * * Себастиан просыпается нехотя, солнечный свет бьёт ему по глазам, он отворачивается резко, за что платится тем, что комната плывёт. Вжимается лицом в подушку и сквозь звон и головную боль пытается восстановить события прошлой ночи и как он сюда попал. Где он вообще? Пару раз хлопает рядом с собой по кровати, проверяя, не напортачил ли вчера и не притащил ли кого (или не утащили ли его куда) и, обнаруживая рядом с собой пустоту, облегчённо стонет. Он упорно не помнит, что происходило ночью. Помнит лишь, как заставил Энтони и Скарлетт целоваться, а дальше — полный провал, как ты ни крути. Ещё смутно вспоминается какой-то телефонный звонок, но, проверяя айфон, он не находит там ровно ни одного пропущенного или уведомления, в вызовах контактов тоже пусто, поэтому с радостью решает, что это был сон. Он перекатывается на спину, бегло оглядывается, но останавливается на потолке. Выглядит как его номер — прямо над кроватью по-прежнему микроскопическая трещинка, которую, если не приглядываться, и не видно даже. Себастиан пытается собрать всё воедино: он в своём номере. Ночью по пьяни он ни с кем не трахался. Сейчас одиннадцать утра. Выезд через час. Самолёт через два с половиной. Голова болит так, что он бы поклялся себе больше никогда не пить — по крайней мере, в таких количествах. И — главное! — ни за что не поддаваться на провокации Дауни Младшего, вот уж старый чёрт, перепьёт их всех и даже не запьянеет. "Что ж" — думает он, — "с этим можно работать". Себастиану кажется, что он держится молодцом, пока не ловит себя на том, что минут пять стоит под тёплым душем, прижавшись щекой к прохладному кафелю и не может пошевелиться — тело не слушается. Он раскачивается долго, умудряется даже помыть голову, да кое-как покидать вещи в чемодан, но к тому времени, как он спускается вниз, подходит уже время чекаута. На ресепшене обнаруживаются лишь Роберт, да Джо. Себастиан снова чувствует себя молодцом, но ему достаточно лишь услышать ответ на вопрос "А где остальные?", чтобы расстроиться. — Крис улетел в Лос-Анджелес, если ты об этом, — Джо пьёт кофе и выглядит бодрее, чем все в этом зале, и Себастиан мысленно окрещает его Ником Фьюри. — Энтони и Скарлетт вчера уходили вместе, Элизабет я не видел. Держу пари, спустится первая из них всех. Себастиан разминает виски, выпрашивает у Роберта аспирин и, страдальчески стеная и забираясь в огромное кресло с ногами, скидывает Крису простую смс: "Даже не обнял на прощание. Ну, кто так делает?" Он старается пошутить, но ему грустно; Себастиан прекрасно понимает, — если Крис улетел рано, то сейчас, определённо, дрыхнет, в полной отключке, и никакого ответа не последует. Он знает — бессонная ночка была не только у него, а спать в самолёте — сомнительное удовольствие. Он отправляет сообщение вдогонку, просто на авось — "Можно я остановлюсь у тебя?" Ответа не приходит даже через сутки. Сначала он просто дозванивается и никто не берёт трубку, но, когда Крис начинает сбрасывать его звонки, Себастиану кажется, что, возможно, где-то он всё-таки напортачил. И это вдруг пугает его так сильно, что он просто не знает, как дальше, куда? Куда вести разговор? Он представляет, что мог натворить, но не представляет, как именно. И это самое кошмарное. * * * Себастиан надеется поговорить с Крисом перед началом интервью, но опаздывает, влетает в здание минуты за две, ему дают совсем немного времени, чтобы отдышаться. Обычно Себастиан не против, ладно, поговорим потом, но сегодня они у этой кошмарной женщины, Челси как-её-там. Себастиан не может запомнить её фамилию, про себя он зовёт её "Челси-блондинка" и "Та, которой не понравился акцент". И в сердцах добавляет — "Любит копаться в грязном белье. Больше, чем остальные". Он изначально относился к идее этого ужина-интервью скептично: такая себе замаскированная пытка под встречу старых приятелей, но Себастиан-то знает, чем это может обернуться, а посему не может расслабиться. Ему не по себе ещё когда она высмеивает его ненависть к полётам, когда приравнивает это к "глупым страхам собак", называет его не мужчиной и чуть ли не человеком. Он злится, когда она говорит расистские вещи вроде "этих отделить, этих выселить, Америка для американцев", Себастиан уже уверен, что они с Дональдом Трампом были бы отличной парой. Ему хочется уйти, оставив вилку с ножом именно в том положении, что они сейчас, уйти, не дожевав, отбросив салфетку на стол, высказать высшую меру неуважения, на какую он вообще способен. Себастиан выпадает, когда эта женщина предлагает ему сделать минет Крису, и ещё сильнее — когда Крис отвечает, что он к этому готов и чуть ли не умирает от нетерпения. У Себастиана хватает сил лишь ответить: — Мы разберёмся с этим, — он слышит, это все слышат, как отчётливо Фрэнк говорит, что он готов вместо Себастиана. — Послушай меня. Посмотри на меня. Я люблю тебя, посмотри на меня, я в жизни не поверю, что ты можешь плохо играть, слышишь меня? — Фрэнк серьёзен, и Крис нежно проводит пальцами по его щеке: — Стоит ли нам с тобой сбежать отсюда? — Крис улыбается Фрэнку, зачем-то смотрит на Себастиана. Себастиан перестаёт их слушать, пытается дистанцироваться, оживает только, когда говорят о Баки, об их отношениях со Стивом. — Все мы знаем, о чём это было, это как у Бэтмена и Робина, — Себастиан бы счастлив с ней согласиться; он согласен — отношения Стива и Баки выходят за рамки дружеских, но эта женщина вымораживает его. Он не старается скрыть пренебрежение, кидая: — Да ладно, серьёзно? — даже не смотря ей в глаза; он слышит, как искренне Крис ржет, тогда смотрит на него. Крис замечает это, пожимает плечами: — Ну, не как в Горбатой Горе, но, постойте, разве ж это плохо? — Себастиан округляет глаза, не слышит окончания фразы, бесится про себя, отключается до конца интервью, потому что, серьёзно? Серьёзно? Себастиан вот уже пару лет как считает, что отношения их персонажей очень даже похожи на те, что в Горбатой горе, и если Эванс считает, что нет... Что ж, наверное, поэтому можно сказать, что ты готов к минету от человека, чьи звонки сбрасываешь уже неделю и вести себя так, будто ничего не происходит. Себастиан выходит из-за стола сразу же, как выключаются камеры. Челси пытается к нему пристать, он кидает что-то вроде: — Вам было недостаточно предыдущего часа? — хочет добавить "Вы мне неприятны", но сдерживается, воспитание не позволяет ему, а как бы он хотел. Эта женщина дала ему так много поводов отказаться от дальнейших интервью с ней, что он бы с радостью больше никогда не видел её лицо. Себастиан отмахивается в сердцах, игнорирует взгляды Эванса, выходит на парковку перед домом — покурить, развеяться, он не может это выносить — в одной комнате с ней, с Крисом, с не устающим флиртовать с Крисом Фрэнком. Себастиан готов назвать себя сумасшедшим, он перестаёт догонять, шутит ли Грилло, да и вообще перестаёт врубаться, что творится в их с Крисом отношениях. Сначала его долго любят, комфортят, потом посылают нахуй и молчат, а в завершение у всех на глазах втягивают в свои сексуальные фантазии. "И это", — со злостью думает Себастиан, — "пойдёт в эфир. Классное промо. Фанаты будут в восторге". Он нетерпеливо ощупывает себя по карманам джинс, куртки: "Да где", — думает Себастиан, — "я же брал". Он несколько раз проверяет карманы: ключи от квартиры, деньги, телефон, всё на месте, но сигарет — нет. "Неужели оставил", — он не хочет возвращаться обратно, желание что-то выяснять улетучилось ещё где-то полчаса назад. Он понятия не имеет, когда в следующий раз они увидятся по графику и, наверное, это к лучшему. Было бы к лучшему, если бы Крис не подкрадывался так незаметно, появлялся из ниоткуда, протягивая ему раскрытую пачку сигарет: — Это ищешь? — Это мои? — Себастиан уточняет, но быстро понимает, что нет. — Это мои. Бери, — Крис подходит ближе, подталкивает жестом. — Не знал, что ты снова куришь. "Начнёшь тут с тобой", — проносится у Себастиана в мыслях, но он молчит. Напряжение между ними такое явное, Крис мечтает, чтобы хоть что-то смогло разрядить, но на дворе почти ночь и оглушающая тишина. — Слушай, извини, — Крис пытается, Себастиан смотрит на него внимательно, совсем не по-доброму. — За что? — Крис ожидает, что Себастиан скажет что-то ещё, даст ему повод, протопчет дорожку, но Себастиан лишь затягивается, глубоко, кашляет, наверное, с непривычки, и прожигает его взглядом. Крис не знает, как начать, тяжело вздыхает, нервно проводит рукой по щеке, почёсывает бороду. Он не знает, честное слово, его послужной список слишком велик, чтобы вывалить всё вот так; он варился в этом слишком долго, чтобы хоть как-то сформировать это теперь, прямо здесь и сейчас. — Ты сегодня дома один? - Себастиан внезапен, как гром среди ясного неба, это он всегда такой, и Крис совсем не понимает: — Прости? Себастиан тяжело вздыхает, трёт свободной ладонью уставшие глаза, разъясняет: — Ты, очевидно, хочешь поговорить. Я, очевидно, задубею здесь стоять и ждать, пока ты соизволишь включить голову. Крис не знает, кроется ли за этим намёк, но всё это похоже на странное подростковое "пригласи меня к себе, пока у тебя дома никого нет", и он сам не уверен, хочет ли этого. Мысль о том, что теперь их отношения больше похожи на детский сад с недетскими замашками сама проскальзывает в его мозгу. — Эванс, либо мы едем к тебе, и хоть ты заговорись там до посинения, либо, прости, но мне надо искать себе отель, — Себастиан не докуривает, тушит сигарету о мусорный бак, — А мне до смерти надоели отели. Крис думает, что Себастиан знает, что делает, и ему бы порадоваться, что его почти берут за руку и ведут к решению, но он чувствует себя загнанным в угол, отвечая: — Можешь ночевать у меня?.. Себастиан произносит саркастичные: — Наконец-то! Спасибо, — и Крис понимает только: его смертный приговор, без какой-либо надежды на спасение, выглядит именно так. Они едут в тишине, там ехать-то — всего ничего. Крис за рулём, нервничает, не рискует заговорить; Себастиан отсаживается на заднее сиденье, прикрывает глаза, хотя бы десять минут тишины после этого цирка, после того, как кинули на съедание этому блондинистому монстру — всё, что ему надо, всё, на что он смеет надеяться. Он не знает, зачем он это делает, зачем вынудил Эванса пригласить к себе, когда ему есть, где ночевать, и ненависть к отелям — лишь глупый предлог. Он всё ещё хочет лишь спать, время от времени ходить в тренажёрный зал, рубиться с кем-нибудь в приставку, немного отдохнуть от работы, он заслужил. И объятий. "Да", — думает Себастиан, — "объятия были бы очень кстати". Он кидает на Эванса беглый взгляд и снова закрывает глаза. Он искренне не знает, что он делает. Он знал, когда-то давно-давно, но потерялся. При подъезде дом кажется почти нежилым, замершим, но стоит им только открыть дверь, как радостный собачий лай оповещает об обратном. Себастиан заходит первым, и ему навстречу несётся щенок - не то лабрадора, не то овчарки. Очевидно, помесь, и видно, что не больше полугода, всё еще неравномерные пропорции. Себастиан замирает на мгновение, но собака стелится перед ним кверху пузом, радостно попискивая и виляя хвостом. Настроение у Себастиана поднимается. — Да, — произносит он, — на охранную собаку не тянет. Крис пожимает плечами: — Для этого у меня есть сигнализация, — он окликает собаку по имени, присаживается, чтобы почесать, — А он, — Крис кивает на пса, — для души. И чтобы дома не было так пусто. Крис смотрит на Себастиана, вот бы всё так и решилось — трогательная история об одиночестве, никаких пьяных признаний, никаких хождений по кругу, словно в кино. Но они не в кино, и Себастиан не прекращает чесать Доджера за ухом, изредка бросая взгляды на Криса, совсем не замечая этой безнадёжности. — Ты был у меня в старом доме, — Эванс, тяжело выдыхая и поднимаясь на ноги, сбрасывает куртку. — Пространства было меньше, и всё равно было одиноко. Здесь... Крис обводит взглядом свои владения, ему почти некомфортно: — В общем, когда нет собственной семьи, а по клубам ты уже находился, собака — единственный способ разнообразить твой дом. Себастиан кидает на него быстрый и внимательный взгляд. — Где туалет? По привычке Крис называет тот, что у его спальни и не сразу успевает сообразить, что есть ещё тот, что для гостей. Хотя какая, собственно, разница, так ведь? Себастиана нет долго, и Крис находит его в своей спальне. "Конечно", — проносится у него в мыслях, — "где же ещё". В комнате темно, горят лишь лампы на стене по обеим сторонам кровати. Себастиан валяется в обнимку с Доджером, чешет его за ухом, гладит по макушке; пёс настолько разморён и доверяет ему, что даже не оборачивается на Криса. Себастиан смотрит на Эванса почти скучающе, говорит: — Я смотрю, ты нашёл, куда приделать зеркало, — Крис поджимает губы, смущается, хотя, казалось бы, чего? — Уже опробовал в деле? — Не довелось как-то, — Крис медленно подходит к кровати, но ни пёс, ни Себастиан не думают двигаться. — Жаль, — отвечает Себастиан. Крис окликает Доджера, но тот даже не смотрит. — Доджер, — Крис проводит рукой вдоль собачьего позвоночника, пару раз мягко хлопает по спине. — Вставай-вставай, сегодня ты здесь не спишь. Пёс выбирается из объятий Себастиана так же неохотно, как тот разжимает руки. Крис хмыкает, Себастиан садится на кровати, Крис присаживается рядом, сердце у него отбивает чечётку, просто заходится. "Как люди вообще с этим живут", — думает он. — Ты неплохо устроился, — говорит Себастиан. — Это уже больше на дворец похоже, из старого дома только мебель, да, хм, зеркало. — Себастиан снова пытается его задеть, но Крис вдруг обнимает его, и дело принимает совершенно другой оборот. — Пожалуйста, замолчи, — шепчет ему в ухо. Себастиан замирает, не обнимает в ответ, но особо и не отбрыкивается даже. — Что ты делаешь, — сдавленно выдыхает Себастиан. Он позволяет уложить себя обратно, и Крис прижимает его к себе. Себастиан не знает, что делать — отпираться? Обнять в ответ? Он несмело касается ладонями плеч Криса. — Ради всего святого, что происходит? — Но, когда Крис прикладывается губами к его шее, слова застывают в горле, он почти давится ими. — Ты так напился, что даже не помнишь, — слышит Себастиан, и у него в груди холодеет. Крис подтягивается выше, губами к его губам, Себастиан ожидает почувствовать запах алкоголя, но выходит лишь резкий запах цитрусового - апельсиновый сок, грейпфрут? Крис лежит так, выдыхая ему почти в рот, но дальше не двигается. — Я был такой уставший, а ты был такой пьяный, и всё повторял — не уходи, не уходи. Ты ведь даже не помнишь. А потом начал названивать, будто ничего не случилось. Так легко, а? Напиться, сорваться и жить, как жилось. А потом обижаться. Я ведь так хорошо держался, а потом ты решил, что тебе всё можно, и всё вис на мне. — Крис... — Я несколько лет убеждал себя, идиот, что это просто дружеское, а потом ты решил напиться и признаться, вот так легко, и что мне делать дальше? — Крис знает, что слова назад не забрать, но это надо сказать, надо, иначе это пытка, самоубийство, почему он обязан страдать один? — Почему ты не отвечал на мои звонки? — Ты вёл себя, будто этого не было. Начал заваливать меня, и я не знал, куда деться. Я испугался. — Чего? Крис молчит, сбивается, решается. — В колледже я был безумно влюблён в одного парня. Долго ходил вокруг, но когда решил признаться, меня высмеяли так, что знали вообще все. Тогда казалось, что даже стены надо мной насмехаются. Второй опыт был тоже не особо удачным, я был влюблён, ему просто нравился секс со мной. Пойми, — тяжело вздыхает он, — мне тяжело сходиться с людьми. Мне тяжело им открываться. У меня никого не было несколько лет. Мой лучший друг - это Доджер. Как я... — Себастиан не даёт ему договорить, до него доходит, картина почти складывается воедино, и всё это глупо, наивно, неужели не извелось ещё такое. — Остановись прямо здесь, — оно вырывается у Себастиана так легко, что паника захлёстывает Криса, он почти готов отпустить. Себастиан думает недолго, уточняет: — Когда ты говоришь про несколько лет, ты говоришь про?.. Крис удивительно хорошо ловит его мысль, отвечает с замершим сердцем: — Со съёмок Первого мстителя?.. Себастиан не сдерживается, прыскает, хохочет ему в плечо, ему хорошо и нервно, он высмеивает происходящее, высмеивает свои чувства, что давил всё это время, он не может остановиться. "Идиот", — думает он, — "какой идиот, господи". — Это не связано с тобой, так просто получилось, - глупо пытается оправдаться Крис, непонятно зачем, защитная реакция, сбитый с толку. — Себастиан? — Крис чувствует, как Стэн обнимает его, мотает головой, это больше напоминает бодание. — Себ? Себастиана отпускает быстро, так же, как и началось, до полной тишины. Они лежат в молчании несколько минут, и Крис боится пошевелиться. — Я не буду с тобой спать, — говорит Себастиан тихо, его голос мягкий, спокойный, почти тёплый. — Себ... — Да я бы не стал спать сам с собой. Какой идиот, неужели так бывает. Крис пытается отстранить его от себя, ему надо видеть эти глаза, это выражение лица, ему надо понять. — Я влюбился в тебя на съёмках "Зимнего солдата", — слова идут сами собой, всё спокойствие мира ложится на его плечи, обволакивает. — Я давил все чувства так легко, что почти забыл, как это чувствуется. Мне хватало тебя, так, как оно есть. Мне было просто хорошо, что я смирился. А потом ты начал, со всеми своими объятиями, касаниями, будто тебя подменили, и я напивался, и тогда... наверное, оно просто случилось? Вернулось? Дало о себе знать? Крис не выдерживает, резко переворачивает его на спину, подтягивает под собой, чтобы лица были примерно наравне, и усаживается на его бёдра. Себастиан ничуть не смущается, улыбается, до Криса доходит, абсолютно всё доходит, вот стоило ли, всё это время? Он жалеет потраченного, пропущенного, утёкшего времени, жалеет о страхах. — Так легко примерять на себя чужие маски, а? — немножко отстранённо и по-филосовски. — И ни разу за это время не сорваться, не поговорить? — Если сейчас ты скажешь, что любишь меня, я уйду. — Ты сказал, что тебе некуда. — Я соврал. Крис хмыкает, наклоняется, целует в кадык, специально избегает губ. — Ты колешься, — оповещает его Себастиан, — и мне щекотно. Крис от души веселится, спускается к пряжке ремня решительно, задирает на Себастиане футболку, целует в живот. Себастиан позволяет себе чувствовать, запускает пальцы Крису в волосы, переводит взгляд на зеркальный потолок, чтобы захватить абсолютно всё. — Мне нравится, что я вижу, — комментирует, и пусть Крису неудобно в такой позе, он позволяет Себастиану. Расстёгивает его джинсы, не разгибаясь, смотрит снизу вверх и хитро улыбается. — Подожди, — простым движением стягивает с его бедёр джинсы с трусами, — пока не увидишь ещё больше. Себастиан смотрит, пялится, пожирает взглядом, но когда тёплый рот накрывает его, когда язык проходится по головке, он всё-таки позволяет себе откинуть голову, закрыть глаза, забыться, позволяет себе раствориться, у него рвёт крышу, он позволяет себе утонуть.

[3] I just wanna grab you, I just wanna eat you up Yeah nothing's comin' between us Not him, not her, no way, no sir You'll get exactly what you earned And I can promise you that you're gonna love it I do