Love at the distance

Нью-Йоркский Маг: «Ты сегодня поздно. Все нормально?» Обычный Юрист: «Лидия опять со своими придирками. Я начал уже жалеть, что пошел работать в газету» Нью-Йоркский Маг: «Дорогой, если бы я выпивал по шоту каждый раз, когда ты говоришь „Я начал жалеть, что пошел работать в эту газету“, ты бы уже давно попрощался со мной :)» Обычный Юрист: «Знаю-знаю… Просто это действительно раздражает. Ей не нравится буквально всё. Она всю мою работу перечеркала -_-» Нью-Йоркский Маг: «Позволь мне напомнить тебе, что вы сами её выбрали главой студенческого совета, потому что никто не хотел соглашаться на эту роль. Я так понимаю, это каааарма» Обычный Юрист: «Ты всегда можешь поддержать в трудную минуту, хах?» Нью-Йоркский Маг: «Это точно. Поэтому ты меня и любишь»

      Алек оторвался от экрана. Откинулся на спинку кресла, которое со скрипом прогнулось сильнее под его весом. Поэтому ты меня и любишь. По шее начали разбредаться красные пятна, плавно переходя на щеки и выше. Все-таки, хорошо, что никто его не видит в данный момент. Снять квартиру отдельно от любимой, но до жути любопытной семьи — лучшее решение, что он принял за свою жизнь. А вот завязать продолжительное общение с человеком, чьего настоящего имени он даже не знает — это определенно не входит даже в топ просто хороших решений.       Ни имени, ни внешности, ни возраста — ничего. Это довольно-таки странно, потому что в остальном он знает этого человека. Что тот любит, что не любит, с кем дружит, кого просто не выносит, как предпочитает проводить свободное время. Он знает, что у него есть кот, знает, что у домашнего животного необычное имя, видел фотку серого чудовища. Блять, да Алек даже в курсе, какие консервы котяра предпочитает, а какие — нет. А что насчет самого Нью-Йоркского Мага? Если убрать все внутренние составляющие… Лишь только то, что тот проживает в Нью-Йорке. Большое дело. Нью-Йорк огромен — во всех смыслах этого слова. Это чертов финансовый, экономический и торговый центр планеты. Не зря же его называют «столицей мира». Конечно, Алека посещают иногда мысли вроде: «А вдруг я его уже встречал, но не знал, что это именно он», но Лайтвуд быстро их отбрасывал. Это же не кино, в конце концов, где такое случается сплошь и рядом. Красивые романтические картины про судьбу и предназначение… Бла-бла-бла, он не верит в судьбу.       Алек кинул взгляд в окно. Со своего места Лайтвуд мог видеть только, как медленно колыхаются ветки сосны, что растет прямо перед их домами — если он сейчас распахнет створку, то сможет запросто дотянуться рукой до дерева. Но он знал, что где-то там мчатся по широкой дороге разноцветные машины, рассеянный садовник возится возле своих декоративных растений, а в доме напротив мельтешат озабоченные домохозяйки, чьи мужья возвращаются только переночевать. Интересно, кто придумал располагать рядом друг с другом богатые и бедные слои населения?       За время, пока Лайтвуд думал, Маг уже вышел. Что ж, тем лучше — не нужно мучиться над тем, что бы такое остроумное ответить.       Облегченно выдохнув, Алек вытащил из верхнего ящика пачку сухих салфеток. Достал одну и аккуратно протер экран ноутбука. Когда на мониторе не осталось больше разводов, Лайтвуд понял, что не отказался бы от кофе. В холодильнике вроде оставалось немного молока, что разбавляло горький привкус. Алек тяжело поднялся, по полу жалобно проскрипели ножки кресла. Все в этой квартире жутко старое, будто из другой эпохи. Кресло, кровать, кухонный стол, рамки для фотографий, в которых улыбающиеся Изабель с Максом казались слишком яркими, не вписывающимися в общую атмосферу. Впрочем, он сам такой же. Не вписывающийся. Ему двадцать три, но чувствует он себя на все сорок. Да черт возьми. Он ощущал себя таким, сколько себя помнит. Даже странно, что такой живой человек, как Нью-Йоркский Маг, общается с ним в течение уже трех лет и до сих пор не заскучал с ним.       Лайтвуд был уже на половине пути до кухни, когда из спальни зазвонил сотовый. Блеск.       Тяжело вздохнуть, развернуться обратно. К дурацкому куску металла, который контролирует его жизнь. Маршалл Эриксон в телесериале «Как я встретил вашу маму» любит повторять, что в конечном счете этот мир захватят машины. Что ж, возможно начальные стадии захвата уже начались. — Большой Брат! — Изабель даже ждать не стала шаблонного «Алло». — Дай угадаю, киснешь в своей квартирке?       Голос сестры веселый и радостный, что означает настроение младшей сестры сегодня на подъеме. Хотя, чтобы поднять девушке дух много не нужно — купи ей шоколадку, молочную, и она счастлива на целый день. А иногда даже и на следующее утро. Это хорошая черта, действительно прекрасная. Хотелось бы и ему иметь подобную. Но нет же. Гены распорядились по-другому, передав Лайтвуду вечную угрюмость и немногословность матери. Тем самым, говоря, что единственное, что его может ждать в будущем — это одинокое существование старого ворчуна. Отличная перспективка. — Ничего подобного. Я наслаждаюсь своим выходным, — как ни в чем не бывало ответил Алек. И он правда не считал свои слова ложью. — Ну-ну, — фыркнули на другой стороне. — Давай так. Ты поднимаешь свою задницу со стула и идешь в наше кафе. Прямо сейчас. Потому что я, как твоя младшая сестра и человек, который любит тебя больше всех на свете, запрещаю тебе убивать свою молодость на сидение в душной комнатке, где даже нет кондиционера. Ну, серьезно, Алек, в каком веке ты живешь? У всех есть кондиционер! — Ты сейчас будешь в шоке, но я вынужден тебе сказать, что это не так, — пробормотал он, с тоской косясь в коридор. Эх, что стоило проигнорировать звонок? Что стоило сказать машине «Нет»? Это было бы гораздо проще, чем отказывать самой младшей сестре. — Значит, эти люди просто психи, — сделала очевидный для себя вывод девушка. — Нечего брать пример с психов. — Ну, это было немного грубо по отношению к людям, что страдают настоящими психическими заболеваниями… — Ой, ну хватит лекций. Мне их хватает по будням, — отмахнулась Изабель, и Алек понял, что та начинает терять терпение. — Ничего больше не хочу слушать: через полчаса жду на нашем месте.       Голос обрывается резкими гудками. Как же удобна сотовая связь — всегда можешь запросто оставить за собой последнее слово. Алек еще пару минут тупо пялится на молчаливую трубку. Он не хочет выходить отсюда. Не хочет окунаться в летнюю жару и городскую жизнь. Не хочет через силу выталкивать из себя слова и с огромным трудом поддерживать беседу. С куда большей радостью и рвением, он бы лучше исправил все то, что не понравилось Бранвелл. Все равно, это нужно успеть сделать на этих выходных, а уже в понедельник показывать результат.       Лайтвуд отложил сотовый. Кофе он уже не попьет.

***

— Иззи, нет! — Но почему? — Да потому. Если бы я знал, что ты позвала меня сюда, чтобы сватать, я бы… — Я же не привела его знакомиться сюда! Просто показываю тебе, как вариант. — Показываешь, как вариант? Иззи, ради Бога. Парень — это же не зверушка какая-то.       Черт возьми, он ведь с самого начала чувствовал здесь какой-то подвох. Слишком младшая сестра звучала по телефону… возбужденной, взволнованной, оживленной. Нужное подчеркнуть. Но нет, он все равно сюда пришел. В их кафе, которое является «их» в чересчур буквальном смысле этого слова. Владение семьи Лайтвуд. Да, отец любит приобретать себе частички этого города. Хорошо, что хотя бы не повесил табличку с жирными буквами «Собственность Лайтвудов», ограничившись чем-то простым и лаконичным. Даже удивительно.        Алек пришел сюда, сел за любимый столик Изабель — с краю около огромного напольного окна — и послушно уставился на протянутую фотографию с незнакомым светловолосым парнем своего возраста. Сам разрыл себе могилу и сам туда же влез. Умничка. — Это не так! — возмутилась девушка, пряча фотографию обратно в сумочку. От греха подальше. Наверное, боясь, что старший брат сейчас рассвирепеет и разорвет кусок бумаги в клочья.       Щелкнув замком молниии, она вновь встретилась глазами с братом. Голос её смягчился. — Слушай, я просто волнуюсь. Ты такой несчастный в последнее время… И не потому что люди не могут быть счастливыми без романтического партнера или партнерши. Я — это живой пример того, что можно легко быть счастливым и при этом одиноким. Мне не нужен парень, он лишь подавляет. Ты помнишь все мои отношения — ничего хорошего из них не вышло. Но ты… Ты — другое дело. Тебе нужен кто-то. Кто-то, кто разобьет все твои стены. Кто-то, кто заставит тебя улыбаться по-настоящему. Кто-то… Ты понимаешь?       Он понимает. Прекрасно, бляха муха, понимает. Но молчит, не смея выдавить ни слова. Не смея признаться, что и сам размышлял об этом. Не смея сказать, что в последнее время — это единственное, о чем он может думать перед сном. Но не потому что не хочет признавать правоту сестры. А потому что отлично знает, кого хотел бы видеть на роль своего спасителя. И никакие смазливые блондины не меняли его мнения на этот счет. Ведь он, как последний кретин, влюбился в парня по переписке.       И черт бы побрал эту Изабель, которая, кажется, умела читать мысли. — Послушай, ты же не можешь быть серьезно настроен насчет этого своего Мага, — нахмурилась девушка. Ну вот они и вновь приблизились к щекотливой теме, которую вместе тщательно старались избегать. Надо было остаться дома. — Это всё, конечно, мило и романтично, но зашло слишком далеко. Алек, пора жить реальной жизнью! Этот маг, наверняка, такой и живет. Ты же не думаешь, что он, как и ты, посвятил всего себя воображаемому парню, воображаемым недоотношениям? Нет, у него совершенно точно есть настоящий парень или девушка… Да и вообще! Ты же даже не знаешь, какой он ориентации. Может он самый что ни на есть натурал, а ты тут себе нафантазировал.       А вот это было больно. Изабель с легкостью и простотой понажимала на все больные точки старшего брата, до которых только смогла дотянуться. И какой-то частью сознания, Лайтвуд понимал, что сестра права и так поступает лишь потому что действительно переживает. Но… но обида от этого понимания никуда не делась.       Черт подери, они ведь действительно не обсуждали с Магом о своих сексуальных предпочтениях или то, есть ли у каждого из них кто-то. В смысле, Алек позволил себе наивно думать, что раз Маг ни разу ничего не упоминал о том, встречается ли с кем-то в данный момент, то, следовательно, он один. Но… Надо взглянуть правде в глаза, вряд ли человек с такой персональностью, как у его друга по переписке, будет оставаться без отношений. Но как просто было игнорировать эти мысли! Проклятье. — А если даже у вас действительно взаимная симпатия, то почему вы так и не встретились? Вы же живете в одном городе, не так ли?       А вот и контрольный выстрел. Прямо в голову, без перезарядки. Ему нужно бы сейчас встать и уйти, пускай это бы и выглядело, как поступок тринадцатилетней девочки — все равно. Зато можно было вдохнуть свежего воздуха, которого здесь стало катастрофически не хватать. Но он этого не сделал. Вместо этого он сидел на месте, отстраненно смотря вперед, комкая пальцами края скатерти. Дальнейшая речь сестры доносилась словно из далека, иногда складываясь в отдельные слова. «Его зовут Том». «Учится со мной в универе». «Капитан команды». «Были бы неплохой парой».       На каждое предложение отдельный кивок, а потом безжизненное: «Я подумаю над твоими словами». В то время, как в голове так и стоит: «Почему вы так и не встретились?». Боже, если бы она только знала, как часто Алек и сам задавался этим вопросом.

***

      Лайтвуд и сам не помнил, как добрался до дома. Вот он только был в кафе, а вот уже стоит перед своей дверью, рассеянно ища в карманах рубашки ключи. Хочется просто лечь и забыться каким-никаким сном. Или написать Магу. Шутя сообщить о том, что сестра пытается свести его. Посмотреть на то, как тот отреагирует. Отреагирует ли?..       В плечо со всей дури врезали дверью. Охнув, Алек очнулся от своих мыслей, схватившись второй рукой за место удара, предчувствуя скорое появление синяка. Отлично отрезвляет, однако. — Упс! Прошу прощения, не знал, что ты здесь.       Скрипнув зубами, Лайтвуд даже оборачиваться не стал. Этот лукавый с легким озорством голос он узнает, где угодно. Даже с закрытыми глазами. Да и тем более, он прекрасно знает, кто живет на одной с ним площадке. Так близко друг к другу, что даже если бы они очень сильно захотели выйти из своих квартир одновременно, у них бы ничего не получилось. Вот такая дерьмовая это была планировка с неимоверно узкими проходами. Зато дешевая арендная плата. — Черт тебя подери, Магнус. Я же просил смотреть в глазок перед тем, как выйти из дома. Чтобы таких вот случаев не получалось, — прошипел он, все еще массируя ушибленное место. Все-таки повернулся.       Его сосед выглядел… как всегда. Прядки волос сегодня выкрашены в глубокий красный, а глаза подведены, как обычно ярко. На пальцах пестреют многочисленные кольца, а на губах сияет легкая улыбка. Черт, почему этот Бейн выглядит всегда так хорошо? Магнус определенно любит усложнять ему жизнь: так куда сложнее недолюбливать Бейна, как непутевого соседа, что всегда задерживает квартплату и обожает выводить Лайтвуда из себя. — Прости, я правда не хотел сделать тебе больно, просто тороплюсь, — пожал плечами сосед. И звучал при этом тот весьма непринужденно, но Алеку показалось, что он уловил нотки искреннего чувства вины. — Ты не сделал мне больно, — буркнул Лайтвуд, убирая руку от себя. Долбанный Бейн, даже подепрессировать не дает нормально. Сбивает настрой. Заставляет качнуться стрелку внутренних чувств и переживаний с усталости и грусти на злость и раздражение. — Тут уже сегодня и без тебя постарались.       Последние слова он сказал скорее для самого себя, чем для кого-то еще, но к его удивлению, Магнус услышал. — Кто-то еще успел вывести очаровательного олененка из себя? Я думал, это только моя прерогатива, — и, наверное, Алек совсем устал или просто-напросто спятил, раз слышит из уст своего соседа хорошо прикрытое участие.       Так, надо действительно хорошенько проспаться. — Как видишь, ты не особенный, — резко бросил он, и, наконец, нащупав ключи, открывает дверь, чтобы затем хорошенько так хлопнуть ею перед носом Бейна. Драматичный и совершенно глупый поступок. Но зато приносит слабое удовлетворение.       Он рухнул на незастеленную постель, не раздеваясь. Не заботясь о том, что только вчера стирал постельное белье. Подумаешь…        Но лишь после того, как чиркнул Магу короткое: «Ты здесь?». Честно прождал утомительные двадцать три минуты, чтобы понять, что его все-таки нету в сети. Ну, естественно. У того-то есть своя жизнь.