Love at the distance

      Макс услышал об этом сайте в школе. Учительница по литературе упомянула, а он запомнил. Ведь это так редко — когда учителя говорят об интернете и при этом не имеют в виду что-то плохое. — Ну, давай, Алек! Это же, как маленькое приключение! В нашем скучном двадцать первом веке другого не будет, — старший Лайтвуд закатывает глаза и старается скрыть улыбку, пока младший брат тормошит его за плечо.       Макс слишком умный для своего возраста, слишком впечатлительный. «Этот скучный двадцать первый век» мальчишка услышал от бурчащего перед телевизором отца. И теперь без устали повторяет, чем изрядно злит Роберта и веселит Изабель.       Маленькое приключение… Алек, конечно, не назвал бы обмен книгами приключением. Индиана Джонс от такого «эпика», наверняка, живот бы от смеха надорвал. Но…       Но, в принципе, почему нет? По идее, ему ведь все равно нечем заняться? Вступительные экзамены в университет все сданы, готовиться больше ни к чему не надо. А Джейс где-то там с головой ушел в новые отношения, снова на время забыв о друге. Почему нет? — Ладно, Макс. Давай попробуем. Просто попробуем.       Мальчик восторженно вопит, а Алек все кусает губы, дабы не показать свою мягкотелость. Максу незачем знать о том, с какой легкостью тот может вить из старшего брата веревки. То же касается и Иззи.       Регистрация на этом Bookcrossing стандартная: придумать свой логин, пароль, разве что дополнительным полем является еще e-mail. Подумав, из строки логина стирает настоящее имя. Какая кому-то разница, от кого получить книгу, а ему зато будет спокойнее. Макс сопит прямо под ухом, завороженно наблюдая за тем, как старший Лайтвуд быстро строчит на клавиатуре. — Теперь выбирай «зарегистрировать книгу», — подает он голос.       И Алек усмехается: «Серьезно, Шерлок?», но при этом кликает на указанную ссылку, не говоря ни слова. — Какую книгу хочешь кому-нибудь отдать? — Макс, кажется, даже дыхание затаил. Можно подумать, происходит что-то такое уж грандиозное.       Старший Лайтвуд пожимает плечами. Ему, честно говоря, все равно. Он на все подписался только из-за этого маленького сопящего паровоза, что цепляется за его левую руку. Взгляд падает на лежащую около некогда горячего чая коричнево-белую обложку. Значит, Артур Хейли.*

***

      В детстве мама любила приносить ему паззлы — разного размера и содержания. Каждый вечер, возвращаясь с работы, Мариз хитро улыбалась сыну, притворяясь, что вот уж на этот раз она-то точно ничего не купила, пряча подарок в самых замысловатых местах дома. А потом, когда пятилетний Алек терял надежду что-то найти, гордо доставала красочную коробочку, явно наслаждаясь радостью ребенка. Первое время у него ничего не получалось, Лайтвуд упрямо впихивал детальки не туда, куда нужно. Пару раз даже получалось из подобного собрать целую картинку, немного так попахивающую футуризмом. Лишь позже, спустя месяцы, он научился строить головоломку правильно. Так, чтобы получившаяся работа соответствовала той, что нарисована на упаковке.       Кажется, что он так ничему и не научился. Что все снова повторяется. Снова, снова, снова. Снова Алек соорудил себе какое-то свое видение мира, снова он в него упорно верил. Снова не обращал внимание на то, что детали слишком явственно не соответствуют друг другу. Вот только тогда, чтобы осознать свою ошибку, Лайтвуду потребовалось всего несколько месяцев, сейчас же — почти три года. — Остановите машину, — голос не слушался — ломался, затихал в шуме завывания ветра, который отчаянно пытался пробиться в теплый салон. Погода портилась со скоростью роста геометрической прогрессии.       Три года он общался с Магом — из них жил рядом с Магнусом только на два месяца меньше. Три года тосковал и мучил самого себя, в то время, как человек, который был ему так необходим обитал за стенкой. Три года они с Бейном здоровались, язвили и расходились по своим делам, чтобы позже встретиться онлайн в уже в других своих образах. Три долбанных года. — Что? — водитель растерялся, глянув в зеркало заднего вида. Он был молод, моложе Лайтвуда — с лица еще не успели сойти подростковые прыщи. Бог знает, что могло привести его в такую профессию — острая надобность или же обычное хобби. Алек этого не знал, зато он точно видел, что таких клиентов паренек еще не встречал. — Останови эту машину, — повторил Лайтвуд, поражаясь собственному спокойствию. Откуда у него такая выдержка? Как он умудряется оставаться таким холодным, когда внутри бушует пламя?       Автомобиль сбросил скорость, слегка взвизгнув колесами. — Алек, в чем дело? — Изабель обеспокоенно тронула его за рукав. Он уверен, сестра пытается заглянуть брату в глаза. Пытается понять, в чем дело. Крохотной частью сознания ему становится её жаль — девушка буквально всю свою жизнь тратит на то, чтобы помочь старшему брату, в то время, как он сам, то и дело ведет себя… так. Как долго она старалась устроить встречу с Томом? Сколько сил потратила на это? И вот теперь Лайтвуд с такой легкостью посылает её старания к чертовой матери. Но все это — все это в самой дальней комнате бесчисленных мыслей. Все это перекрывается злостью на Магнуса. Нет, злостью на Мага. — Он — Маг, Из, — просто говорит Алек и одновременно хватается за ручку двери. Если бы он оглянулся на младшую сестру, то увидел отчаяние. — Алек, я не… — Магнус — это Маг.       Когда он выходит, холодный воздух пощечиной бьет по лицу. Сейчас одиноко надетая рубашка кажется лишь глупым аксессуаром, совершенно не защищающим от стремительно понижающейся температуры.

***

— Алек, иди сюда! — Нет, Макс, я не буду тебе больше помогать. Ты должен учиться сам. — Да нет же, — даже из другой комнаты Лайтвуд мог чувствовать, как младший брат в нетерпении елозит по стулу. — Тебе тут в Bookcrossing написали.       Брови в удивлении поползли наверх. На этом сайте можно обмениваться сообщениями? Со дня регистрации, он туда больше не заходил, так что возможности изучить все тонкости Bookcrossing не представилось. Да и зачем? Этим больше Макс развлекается — бродит себе по всему Нью-Йорку, да ищет разбросанные тут и там книжки с нацарапанным внутри кодом сайта. Небось воображает себя пиратом, что увлечен поисками сокровища. — Почему ты думаешь, что это именно мне?       Вставать так не хотелось. Он слишком уютно устроился в засаде из простыней и подушек, пока остальные члены семьи отсутствовали дома. Когда еще предоставится такая возможность? Да еще и из прохладной гостиной с работающим кондиционером не хотелось выбираться. В комнате Макса всегда так душно и жарко, даже открытые окна не помогают. — Обращение идет к Обычному Юристу.       К кому? В голове хаос летнего безделья, мозг работать категорически отказывается, отмахиваясь от Лайтвуда. Ему требуется в два раза больше времени, чем на то необходимо, чтобы обработать полученную информацию. Точно. Обычный Юрист — он же таким именем себя записал. — И что же мне там хотят сказать? — Алек лихорадочно пытался вспомнить, насколько целой была та книга, что парень отправил в путешествие по Нью-Йорку. Не было ли там каких-нибудь пятен от кофе или того хуже — жирной колбасы? Не были ли порваны страницы? Не расписывал ли Лайтвуд на бумаге выдыхающуюся ручку? — Ну, вот иди и сам посмотри, — в голосе Макса Алеку почудилось веселье.             Ах ты… Маленький засранец.       Тяжело вздохнув, старший Лайтвуд все-таки заставил себя подняться, выключить телевизор, передвигать ногами в сторону спальни младшего брата. От резкого контраста температур на секунду темнеет в глазах. — Ну что там? — бурчит скорее только для виду, чем почему-либо еще. К сожалению, злиться на родственников долго не получается.       Со всех сторон на него уставились плюшевые игрушки, к которым младший брат уже давно не притрагивается, но все ленится выбросить. Еще одна причина, почему так не хотелось сюда идти — от такого настойчивого внимания невольно бегут мурашки по спине.       Макс и правда улыбается — значит, Алеку не показалось. Когда Лайтвуд присаживается на соседний стул, мальчик с готовностью двигает ноутбук так, чтобы старший брат смог увидеть, что написано на экране.

Нью-Йоркский Маг: «Дорогой Обычный Юрист, спасибо большое за книгу. Жаль, что она не оправдала моих ожиданий. Но не всем же иметь хороший вкус в литературе, не так ли?»

      Алек ничего даже не пил в этот момент и все равно, словно персонаж одного из этих второсортных ситкомов, поперхнулся. Это шутка, что ли? — Забавно, да? — Макс, оказывается, не сводил горящих глаз с брата. — Он либо форменный козел, либо мужчина с тонким чувством юмора.       Старший Лайтвуд постарался взять себя в руки. Первые признаки шока начали потихоньку отпускать. — Так, Макс, — произнес он, наконец, поворачиваясь к мальчику. — Какой еще «форменный козел»? Тебе пора прекратить подслушивать, как сестра болтает по телефону. И вообще, шел бы ты погулять. Давно уже не выходишь из дома.       Ему и самому было тошно от того, как прямо сейчас он напоминает Мариз, но другого выхода не было. Нужно выгнать младшего брата из своей комнаты. Отвечать этому наглому Магу под пристальным вниманием девятилетки не хотелось.       Макс ожидаемо надулся, молниеносно вскакивая на ноги. Не сравнить с тем, как тоже самое проделал недавно старший Лайтвуд. — Я выхожу из дома, если хочешь знать. Сказал бы просто, что стесняешь, да и все. Нечего выпендриваться, — громкими шагами протопал к двери. — И вообще, я не подслушиваю — это вы все тут слишком громко разговариваете.       И хлопнул дверью. Королева драмы. Пора переезжать куда-нибудь в другое место. Надо начать уже подыскивать квартиру, что ли…       Пальцы набирают предложения сами, кажется, даже не советуясь с мозгом. Возможно, оно даже и к лучшему — если бы Алек тщательно обдумывал каждое слово, то вряд ли смог бы написать то, что в итоге получилось.

Обычный Юрист: «Здравствуйте, Маг. Мне очень жаль, что Вам не понравилась сия книга. Однако, спешу Вам напомнить, что Вы сами выбрали её, а значит жаловаться — по меньшей мере глупо. Но с другой стороны, не всем же иметь IQ хотя бы больше восьмидесяти»

***

      Оказывается, они успели отъехать на довольно-таки приличное расстояние от дома. Оказывается, осенью без куртки почти так же холодно, как и зимой. Оказывается, когда это по-настоящему нужно, дыхалки хватает надолго.       Джинсы давно потонули в грязных пятнах, а рубашка стала влажной — почти мокрой — от пота.       Когда перед глазами показывается знакомая многоэтажка, пальцы уже онемели и посинели от холода. Прохожие смотрят на него, как на душевнобольного. Разве что у виска пальцем не крутят — и на том спасибо.       Какой же это дешевый пафос. Такого даже в фильмах давно не снимают, а если и снимают, то в исключительно пародийном мотиве. Чтобы люди смеялись над человеческой глупостью и жаждой все превращать в спектакль.       На то, чтобы дождаться лифта не хватает терпения, и Алек идет по лестнице. Семь этажей — подумаешь.       Ему бы речь приготовить или хотя бы приблизительно знать, что он хочет сказать, однако, в голове пусто. Лишь стучащее набатом «впередвпередвперед». А еще привычное: «Магу не нужно ничего объяснять. Маг все поймет сам. Сам поймет и поможет понять Алеку». И, возможно, где-то здесь и есть правда. Вот только что насчет Магнуса? Магнус все поймет сам? Поможет?       На последнем этаже организм все же подводит — горло горит, а глаза слезятся так сильно, что впереди все расплывается. Дышать еще никогда не было так тяжело. Лайтвуду приходится на мгновение остановиться, чтобы хотя бы чуть-чуть перевести дух. — Я так понимаю, кто-то все-таки сложил два и два? — голос Бейна усталый и лишенный всяких эмоций. А когда дверь окончательно открывается, то Алек убеждается в том, что и его обладатель выглядит не лучше. Обычно хорошо сидящая одежда сейчас висит на Магнусе мешком, плечи ссутулены, а макияж немного растекся, от чего под карими глазами можно было разглядеть черные разводы. — Магнус… — выдыхает Лайтвуд и тыкает в парня перед собой подрагивающим пальцем. Сосед двоится, а иногда и троится, ускользая в подступающую темноту. Алек не замечает, как вытягивается лицо напротив, не видит, как сосед резко выпрямляется, не ощущает на своем запястье чужого прикосновения. Он сосредоточен на том хаосе, что возник в его голове: «Какого хрена, Магнус?», «Зачем ты так со мной поступил, Магнус?», «Почему ты меня так ненавидишь, Магнус?». — Кажется, мне нужно присесть… — Еб твою… Ты рехнулся, что ли, Лайтвуд? Пневмонией давно не болел?       Не болел. Он вообще редко болел. Даже ветрянки не было.       В квартире их встречает кот. Серый, как на фотографиях. Боже мой, неужели все это и правда происходит? Алеку кажется, что он сходит с ума. Что это какой-то не в меру долгий и реалистичный сон. И вот сейчас — сейчас — он проснется, чтобы через пару минут все забыть. — Придурок. Мало того, что вокруг себя ничего не видишь, так еще и на собственное здоровье плевать, — бормотание Магнуса доносится словно сквозь вату. Некоторые слова долетают, остальные рассыпаются в воздухе.       Алек скорее чувствует, чем видит, что Бейн усаживает его на что-то мягкое — скорее всего, диван или кресло. Ощущает мягкое одеяло на своих плечах.       Боже, все это так неправильно. Он же должен злиться. Рвать и метать, требуя немедленных объяснений. Какого черта тогда это Магнус — тот, кто сейчас его отчитывает? Маг.       Глаза все еще слезятся, когда Лайтвуд поднимает глаза на Бейна. На Мага. — Магнус… Почему?       Собеседник тяжело вздыхает. Отводит глаза в сторону. — Если бы я сам знал, Юрист…

***

      Это место — самое дешевое, что вообще можно было найти в Нью-Йорке. И ко всему прочему, оно даже находится недалеко от центра. Всего десять минут на метро. И пусть тут пахнет сыростью, табаком и мочой, а приглушенные разговоры соседей выходят за пределы квартир, не остановленные преградой в виде двери. — Ну и дыра, — Джейс помогал ему с переездом. Они решили сделать все одним подходом — все равно все вещи Лайтвуда уместились в один чемодан и пару сумок. Когда хозяйка отдавала Алеку ключи, улыбаясь морщинистыми красными губами, друг нервно топал ногой, скептически оглядываясь по сторонам. Он даже в присутствии посторонних не собирался скрывать истинных чувств к данному месту. — Нет, серьезно. И ты здесь собираешься жить? — А что тебя не устраивает? — Алек морщится, ставя на пол заполненный до краев пакет, ручки которого болезненно впивались в кожу. Наверняка, позже на руках появятся мозоли.       Чтобы сэкономить деньги, они решили добираться своим ходом, о чем пожалели уже через двадцать минут дороги. — Даже не знаю с чего начать, — с сарказмом тянет Эрондейл, наблюдая за тем, как Лайтвуд возится с замком, звеня связкой ключей. И тут же противоречит сам себе. — Во-первых, готов поспорить на что угодно, тут есть крысы. — Я не боюсь крыс, — этот разговор кажется ему глупым. Все равно он не передумает, в любом случае не вернется обратно. Слишком в семье Лайтвудов стало много народу, кислорода на всех не хватает. — Это ты просто не видел их вживую. Не видел их толстые…       Алек охнул, когда ни с того ни с сего соседняя дверь бесшумно открылась, не слабо так заехав Лайтвуду по плечу. Джейс за спиной мгновенно затих. — Блять! — прошипел он, хватаясь за пострадавшее место. — Смотрите, куда идете. Глазок Вам для чего нужен? Для красоты?       Отлично так начинается жизнь в новом месте, однако. Будто бы сама Вселенная намекает, что все это — плохая затея. — Я, конечно, прошу прощения, дорогой. Но до этой самой минуты у меня не было соседей, а просто так смотреть в глазок — признак развивающейся паранойи. Что, чтобы ты знал, милый, не есть хорошо.       Алек резко обернулся. И тут же пожалел об этом. Перед ним стоял парень на пару лет старше — наверное, даже года на четыре. И выглядел он… не как стандартный сосед подобных многоэтажок. Не как должен выглядеть хамоватый парень, что даже не потрудился извиниться. Он выглядел дыханиезабирающе.       Подготовленное оскорбление как-то разом вылетело из головы. — Ну… В следующий раз смотрите, — охрипшим голосом произнес Лайтвуд, чтобы как-то оправдать распахнутый рот. Ощущая себя полным идиотом. — Пожалуйста.       И отвернулся, чтобы не видеть, как незнакомец в раздражении закатит глаза. А он обязательно закатит. Боже, Джейс, скажи что-нибудь.       Наверное, его друг умел читать мысли, потому что тот вернул себе дар речи буквально через какие-то секунды после прозвучавшей в голове Алека просьбы. — Кхм. Приветик, — Алек не видел Эрондейла, но то, каким тоном тот это произнес показалось ему странным. — Если Вы не против, мы тут въедем. Точнее, вот этот вот придурок въедет. А я просто помогу ему с этим. Я Джейс, кстати. Эрондейл. — Магнус Бейн.       Пауза. Должно быть, они пожали друг другу руки. Лайтвуд все еще отказывался поворачиваться к присутствующим на этаже лицом. Притворяться занятым входной дверью, пока остальные могут лицезреть только спину — это куда проще.       Видимо, Эрондейл понял и это. Как и то, что лучший друг не собирается больше что-либо говорить. По крайней мере, в присутствии третьего человека. — А это Алек Лайтвуд. Даже не знаю, кому из Вас больше не повезло с соседями.       Новый знакомый — Магнус — хмыкнул. Алек сильнее сжал холодный металл, чувствуя, как тот впивается в ладонь. — Думаю, у нас с ним будет время это узнать. Но прошу меня простить, меня ждут дела. Увидимся. — Ага, давай, — рассеянно прощается Джейс, а затем уже громче обращается к другу. — Ну, давай уже, чувак. Открывай эту долбанную дверь. Мы, наконец, распакуемся, чтобы я смог пойти на свидание, а ты написать на этом ботанском книжном сайте своему Магу. — Bookcrossing никоим образом не связан с ботанами, — бормочет Лайтвуд, щелкая, наконец, замком. И не слышит, как сзади спотыкаются, прежде чем сесть в лифт.

***

— Так все это время ты знал? С того самого дня, как я сюда въехал? — Алек даже не пытался скрыть обиду в голосе. Зачем? Маг знает его слишком хорошо, чтобы пытаться что-то от него утаить. Как оказалось, Маг знает его даже лучше, чем Лайтвуд думал.       Отдых на бейновском диване — а это был диван — определенно пошел ему на пользу. Картинка перед глазами перестала размазываться, пожар в горле немного поутих, дыхание пришло в норму. Алек даже смог нормально осмотреть помещение, цепляясь взглядом за дорогую посуду в стеклянном стеллаже, бордовые гардины и огромную декоративную статую совы возле балкона. Краем сознания, он отметил, что обстановка в гостиной Магнуса оказалась совсем не такой, какую рисовал себе в голове Лайтвуд. Зато у Мага он что-то подобное мог представить. Черт, когда же он перестанет воспринимать их, как двух отдельных людей?       Рассказ Магнуса о том, как Алек сюда переехал все еще эхом отдавался у него в голове. Все эти дни, месяцы, годы Бейн видел Лайтвуда буквально в шаге от своей квартиры — от себя — и знал, что это Юрист. Что это тот человек, который делится с ним всеми взлетами и падениями. Который доверяет ему так, как никому не доверяет. Почему?       Глаза подозрительно защипало, Алек сжал руки в кулаки, до скрежета стиснул зубы, надеясь, что физическая боль не позволит ему разреветься на глазах… у кого? У человека, что все это время врал ему?        Наверное, его и правда можно читать, как открытую книгу. Наверное, Маг и правда знает его слишком хорошо. Потому что Магнус вдруг падает на колени возле Лайтвуда, чуть дрожащими ладонями обхватывает лицо парня, заставляя посмотреть на себя. Заставляя увидеть раскаяние и боль — наверное, такую же сильную, какую испытывает сейчас сам Алек. — Александр. Алек, послушай меня, — взмолился Бейн. — Я вел себя так, потому что в моей жизни было столько разочарования, что я уже сбился со счета. Мне разбивали сердце так часто, что ты вряд ли поверишь. Я вел себя так, потому что думал, что так будет лучше. Для обоих нас. — Магнус… — Нет, выслушай меня, — прерывает Магнус. И Лайтвуд видит, насколько решительно тот сейчас настроен. — Когда мы с тобой познакомились, я только расстался с Камиллой. Очередные мои токсичные отношения, которые убедили меня, что лучше всего просто-напросто никого не впускать в свою жизнь. Что лучшее решение — закрыться. Я и на этот-то чертов Bookcrossing полез только для того, чтобы как-то отвлечься. Ну, знаешь, книги — лучшее лекарство, позволяющее абстрагироваться от всего дерьма. И тебе я написал просто так… Чтобы чем-то себя занять.       Воспоминания о том дне ястребом пронеслись перед глазами. — А потом ты ответил, — Бейн выдавливает из себя улыбку. Лицо искажается в мученической гримасе. — И мы начали наше общение. И черт возьми, я скорее умру, чем не признаю, что это наша связь — она стала самой важной частью меня. Моей жизни. У меня снова появилась причина вставать по утрам, возвращаться домой, улыбаться. Все это благодаря тебе, Алек.       Он хочет этому верить. Боже, как сильно он желает, чтобы все эти слова оказались правдой. Однако, остается столько непонятного, столько открытых вопросов… — Но, Магнус. Тогда почему?..       И снова ему не дали закончить. — Почему, узнав, что человек, которого я полюбил всем сердцем, оказался рядом, я ничего не сказал?       При фразе «полюбил всем сердцем» сердце Лайтвуда застучало так быстро, что грозилось проломить грудную клетку. Огромным усилием воли он заставляет себя кивнуть. — Потому что в тот же момент вернулся страх. Страх того, что все повторится. Что если мы с тобой попробуем, ты поймешь, насколько я того не стою и оставишь меня. А этого я не мог допустить. Боже, разговоры с тобой были самым ярким пятном моего дурацкого существования. Как я мог потерять тебя?       Кажется, он все-таки плачет. Кажется, что в глазах Магнуса тоже блестят слезы. — Но, к сожалению, я малодушный дурак, Александр, — Бейн грустно усмехнулся. — Я заключил сам с собой соглашение. Некий пакт, по которому я дал бы нам шанс, если бы ты догадался. Я говорил себе, что если ты все поймешь, то это судьба. То это значит, что мы должны быть вместе, и все даже может не закончиться плохо.

Может, на этот раз это судьба? Бывает же такое.

— Ты не представляешь, как часто я на работе ждал, что вот-вот ты войдешь в двери кафе. Что ты подойдешь ко мне и скажешь: «Ну, привет, Маг».

— А если я захочу выпить лучший в мире в кофе? — Нуууу, тогда единственное, что я могу сказать тебе: слушай веление своего сердца.

      Магнус нежно проводит большим пальцем по щеке парня. — Я… — Алек откашлялся. А потом внезапно задохнулся в приступе настоящего кашля. Бейн терпеливо ждал, не отпуская от Лайтвуда рук. В карих радужках сверкнула тревога. — Магнус, я никогда бы тебя не оставил.       Теперь улыбка Бейна была лукавой. — Я верю тебе, — Алек нахмурился, но Магнуc продолжил. — Наверное, я поверил еще тогда, когда гадал, почему ты никак не хочешь заметить очевидное. Почему не хочешь увидеть Мага во мне. Я лежал и думал об этом, пока не осознал, что ты просто не можешь в это поверить. Не можешь поверить в то, что хорошие вещи могут случиться и с тобой. Что Вселенная может быть благосклонна и к тебе. Как ты не мог поверить в то, что Маг влюблен в тебя так же, как ты влюблен в него.       Кажется, Лайтвуд перестал дышать. Совсем. Кажется, кровь тоже перестала циркулировать. — Ты знал? — Конечно, я знал, балда.       Алек зажмурился. Боже, неужели это не сон? Если это окажется сном, он не сможет подобного вынести. Не после всего сказанного.       Голова страшно кружилась. Наверное, тепло от прикосновений Бейна было единственным, что удерживало его в сознании. — Потом мои доводы ты подтвердил лично. Таким образом, я знал, что кто-кто, а ты точно меня не бросишь. Ты просто физически на это не способен. Я никогда еще не встречал таких людей, как ты, Алек. — И тем не менее, после всего этого ты все равно молчал, — Лайтвуд не смог остановить рвущуюся наружу злость. А когда понял, как это только что прозвучало, прикусил язык.       Но Магнус не обиделся. Бейн отстранился, запуская руку в волосы. Сейчас он, как никогда напоминал старика, на чьих плечах лежало огромное количество прожитых лет. — Да… Наверное, я просто… Я не знаю… Привык страдать? Не верил, что заслуживаю счастья? Не верил, что смогу сделать счастливым тебя? Все вместе? Я сам себя не понимаю, Алек… Я назвал тебя своим парнем, когда ты спросил, есть ли у меня кто-то. Есть ли кто-то у Магнуса Бейна. Я сказал это, потому что мне так сильно этого хотелось. Мне так хотелось, чтобы это была правда. Потому что для Мага это и была правда. Но тем не менее, я не мог подойти и воплотить эту мечту в реальность. Продолжал язвить тебе, когда встречал на лестничной площадке, забыв выключить все защитные механизмы… Каждую ночь перед сном я говорил себе, что вот завтра, вот завтра я все расскажу, и все равно трус во мне оказывался сильнее. И все вновь оканчивалось ничем. Я будто сам себя загонял в цикл мазохизма и самоистязания. Только я не осознавал, что причиняю боль еще и тебе.       Молчание. За окном начался ливень. Капли размеренно барабанили по стеклу, придавая гостиной какой-то особый уют. Сюда бы еще горячий шоколад, как в детстве — и был бы просто идеальный вечер. — Прости меня, Александр. Прости меня за все, что я причинил тебе.       Магнус по-прежнему не смотрел на него, кусая верхнюю губу. И вот от этого сердце сжималось еще сильнее, чем оно делало это когда-либо раньше.       Что изменилось? Это все тот же сосед, которого Лайтвуд видел в подъезде около трех лет. Раздражающий и достающий. За все это время оставивший на его левом плече неизмеренное количество синяков. Красивый, правда… Но когда внешность для него была определяющим фактором? Нет, в этом человеке ничего не поменялось       Все изменилось в Маге. Теперь немой аккаунт на дурацком сайте обрел лицо. Открыл все недостающие части, которых Алеку так не хватало. И каким-то образом это лицо принадлежало Магнусу Бейну.       Он же с самого начала знал, что влюблен не в соседа по площадке. Он влюблен в Мага. Мага, которым получилось быть соседом по площадке. — Прощу, — собственный голос кажется невыносимо чужим. — Если ты согласишься со мной встречаться.       Магнус в удивлении поднял на него глаза. А Лайтвуд улыбнулся — так, как уже три года мечтал улыбнуться Магу. Безо всяких смайликов и скобочек. — Что скажешь, Маг? — Александр, я… — Бейн запнулся. На мгновение на лице парня отображалась борьба, а затем неожиданно все прекратилось. Так быстро, будто выключателем щелкнули. — Да. Да, я согласен с тобой встречаться, Юрист.       И подался вперед, накрывая своими губами губы Лайтвуда. Первый поцелуй с Магом оказался именно таким, каким Алек его и представлял — наполненный любовью и слезами. Нежностью и заботой.       «И горячий шоколад не нужен. Все и так идеально», — рассеянно подумал Юрист, притягивая Мага еще ближе. Своего Мага, наконец-таки.