Голодные игры

Лиззи проснулась от того, что солнечные лучи забавно щекотали ей нос. Поворочавшись в уютных объятиях одеяла, она, все еще нежась в полудреме, перекатилась к другому краю кровати и попыталась отыскать привычно теплый бок мамы. Но там было пусто, и от осознания этого Лиззи взбодрилась окончательно. Валяться в кровати одной, без мамы, было скучно и неинтересно. И страшно. Лиззи всегда было чуточку страшно, если мама уходила. Когда-то у Лиззи была другая мама, теперь она помнила ее плохо. Кажется, у нее были короткие кудрявые каштановые волосы, а, может, и нет. С первой мамой они жили в маленькой колонии на совсем другой планете. Там было холоднее, их домик был небольшим, но зато по соседству жил глупый Фредди, с которым было весело играть, а еще веселее — задирать Фредди, пока он не начинал реветь. Теперь Лиззи жила в большой квартире на высоком этаже небоскреба в городе Мильгром, мимо окон то и дело проносились яркие аэрокары, а в окно каждое утро захаживал Больцман — светило, которое на Бекенштейне называли солнцем. Вообще Солнце находилось в другой звездной системе, откуда и произошли люди. И потому люди называли по привычке солнцами все похожие на него дневные светила. Об этом ей рассказала мама. Новая мама. О своем прибытии на Бекенштейн Лиззи помнила немногое. Зато хорошо помнила, как плакала, когда мама уговаривала ее пойти с другими детьми, которых должны были увезти из колонии туда, где не было войны. Лиззи плохо понимала, что такое война и почему она должна куда-то лететь одна, без мамы. Но мама пообещала, что скоро отправится вслед за ней, и дала ей с собой свой свитер на случай, если Лиззи будет скучать. Лиззи куталась в него на космическом корабле, который увез ее и других детей из колонии, а потом и в приюте. Свитер был теплым и пах маминым шампунем. Мама так и не прилетела, хотя Лиззи ждала ее каждый день и каждую ночь. Им повезло, что они попали на Бекенштейн, говорили взрослые. Лиззи так не думала. Город был огромным, и от его шума Лиззи было не по себе. По ночам, когда все засыпали, она подходила к окну, кутаясь в мамин свитер и смотрела, как в вышине звездного неба взлетают и садятся шаттлы, придумывая, что это мама спешит к ней на встречу. Вот на этом шаттле... Или на том. А, может, вот на этом огромном корабле? Потом приходила мисс Питерс и отправляла ее спать, и Лиззи всегда соглашалась. Ей казалось, что если она ляжет спать, мама прилетит быстрее. В какой-то момент Лиззи стало казаться, что мама ее бросила. Она вспоминала, как мама ругала ее за шалости, и тихо просила, обращаясь к старому свитеру, будто через него мама могла ее услышать: — Мамочка, прости меня, пожалуйста... Я больше не буду шалить и буду всегда тебя слушаться. Я больше никогда не стану выбрасывать кашу за диван, буду съедать все-все до последней ложечки! Не буду вырезать картинки из книжек, не буду дразнить Фредди и отбирать у него робота... Пожалуйста, мамочка... Но свитер молчал. И мама тоже. Потом ей сказали, что мама погибла, как и некоторые другие взрослые, летевшие вместе с ней. Их шаттл подбили какие-то Жнецы в космосе, те самые Жнецы, из-за которых Лиззи пришлось улетать с Типтри. Теперь Лиззи боялась смотреть по ночам на небо. Ей казалось, что вот-вот прилетят страшные Жнецы и убьют ее, других детей из приюта, мисс Питерс и мистера Данзела, который мел приютский двор. Яркие звезды казались ей приближающимися Жнецами, поэтому Лиззи теперь всегда старалась спать спиной к окну. Но Лиззи почти не плакала. Мама не любила, когда Лиззи плачет. Как-то раз после полдника к ним в комнату пришла мисс Питерс и объявила: — Дети, быстро приберите свои игрушки и поправьте одеяла! К нам с минуты на минуту нагрянут попечители, и я хочу, чтобы все здесь выглядело пристойно! Старшие, помогите младшим, будьте так любезны! Когда мисс Питерс ушла, Лиззи гордо заявила, что знает, что такое «попечители» — это люди, которые дают приюту кредиты на еду, одежду и игрушки для детей. — Ага, — сказала Маргарет, забившись в угол между своей кроватью и стеной. — Поэтому мы должны выглядеть так, чтобы никто не подумал, что кредиты уходят не туда. Лиззи не поняла, что значит «кредиты уходят», но решила не обращать на Маргарет внимания. Маргарет было пятнадцать, у нее был противный характер, и она часто плакала. Родители Маргарет тоже погибли, не успев улететь с Типтри, а старший брат воевал где-то в космосе. Маргарет писала ему письма через экстранет и ждала, когда он ее заберет. Лиззи быстро забыла про слова Маргарет, когда та, выбравшись, наконец, из своего угла, помогла ей красиво расправить одеяло на кровати. Сама Лиззи пока не умела этого делать, но зато она ровно посадила на тумбочке своих двух кукол и мишку. Успела как раз вовремя — в коридоре зазвучал голос мисс Питерс, а потом раздались шаги. — Дети, — мисс Питерс улыбалась так, будто сегодня было Рождество или Пасха. — Это мисс Маркс, попечитель нашего приюта. Мисс Маркс, — мисс Питерс обратилась к вошедшей вместе с ней в комнату красивой темноволосой женщине в черном костюме, — вот, собственно, наши малыши. Самая старшая — Маргарет Уинстон, но у нее старший брат служит в Альянсе, надеемся, он скоро за ней вернется. — Не думаю, что это произойдет действительно скоро, мисс Питерс, — ответила ей незнакомая женщина. — Вы ведь знаете, что случилось с ретрансляторами... — Да... — мисс Питерс вздохнула. — Но я это говорю лишь к тому, что о девочке есть, кому позаботиться. Да и пятнадцать лет... Адаптация тем проще, чем меньше ребенок. Присмотритесь к младшеньким, — мисс Питерс обвела комнату рукой. — Дерек Стивенс, ему пять. Есть небольшие проблемы с горшком, но хороший психолог все наладит. Марта Морриссон. Тоже пять лет, Иден Прайм. Элизабет Уотерс, четыре года. Она с Типтри. — Это я, — зачем-то выкрикнула Лиззи. Женщина посмотрела на нее и улыбнулась, спросив: — Здравствуй, Элизабет. Как ты поживаешь? Лиззи не нашла, что ответить, и смущенно спряталась за спинку кровати. Когда женщина ушла, другие дети, постарше, почему-то сказали, что она приходила выбирать себе ребенка. Дескать, многие взрослые, у которых нет своих детей, забирают чужих из приюта. — Кажется, она положила глаз на Лиззи, — с усмешкой заявила Маргарет. — Эй, мелкая! Зуб даю, тебя скоро заберут. Лиззи не хотела, чтобы ее забирали. Особенно эта странная грустная женщина. Лиззи в приюте нравилось, у нее была мягкая кровать, игрушки, а мисс Питерс никогда на нее не кричала. Поэтому, когда женщина приехала в приют снова и подошла к Лиззи в комнате для игр, Лиззи насупилась и повернулась к ней спиной. — Привет, Элизабет, — ласково сказала женщина. — Во что играешь? — Ни во что, — буркнула Лиззи, закрывая кукол руками. — Я вижу кукол, — продолжила женщина, осторожно коснувшись локтя Лиззи. — У них чаепитие? Или они пошли вместе по магазинам? От женщины приятно пахло духами, а голос у нее был добрый и приятный. Лиззи обернулась к ней и встретила взгляд больших глаз необычного цвета. Он был похож на голубой, но не голубой. Другой. Лиззи не знала, как он называется. — Мисс Маркс, — из-за двери показалась голова мисс Питерс. — Не требуйте от нее многого. Пусть она потихоньку привыкает. Хватит на сегодня. — Я пойду, — женщина осторожно убрала упавший на щеку Лиззи локон ей за ухо. — Если в следующий раз захочешь поиграть, я буду только рада. Она приходила часто, сначала — просто разговаривала с Лиззи и пыталась участвовать в игре, потом принесла ей красивую куклу в бальном платье, которую Лиззи убрала в тумбочку, боясь, что кто-нибудь ее сломает. И женщина вовсе не хотела ее никуда забирать. Каждый раз Лиззи втайне боялась, что вот сегодня она точно ее заберет с собой и готовилась убегать, даже придумала, где сможет спрятаться. Но женщина просто прощалась с ней, обещая прийти еще. Когда она вдруг не появилась в обычное время, Лиззи поняла, что скучает по ней. По мягкому голосу, запаху духов, приятной улыбке. Она захотела спросить у мисс Питерс, когда же придет ее новый друг, и вдруг поняла, что даже не знает, как ее зовут. Признаваться в этом было стыдно, поэтому Лиззи просто стала ждать, тайком заглядывая в тумбочку, где лежала роскошная кукла в белоснежном наряде. Когда долгожданная гостья появилась, Лиззи выбежала ей навстречу и прямо с порога задала мучивший ее вопрос: — А как тебя зовут? Женщина улыбнулась, замешкалась на мгновение, а потом ответила. — Дженнифер. Дженнифер Маркс. «Это Дженнифер, мой друг», — гордо говорила Лиззи другим детям. Ей хотелось, чтобы все ей завидовали — конечно, ни у кого больше не было настоящего взрослого друга. А потом она обнаружила, что ее драгоценная кукла пропала. Жалобы мисс Питерс ничего не дали, разве что Эмбер, вредина и задира, начала дразнить Лиззи «ябедой». Лиззи проплакала всю ночь, уткнувшись в старый свитер. То ли из-за пропажи куклы. То ли от обиды. Тогда она впервые подумала, что, может, и хотела бы уехать вместе с мисс Дженнифер. Там точно никто не будет ее обижать и трогать ее драгоценности. Никто не будет обзываться. Поэтому, когда через несколько месяцев мисс Дженнифер предложила Лиззи поехать к ней в гости, та с радостью согласилась. А потом мисс Дженнифер забрала ее насовсем.

***

Так у Лиззи появилась новая мама, а сама Лиззи стала называться Элизабет Маркс. Новая мама была доброй и умной. Она читала Лиззи интересные истории и рассказывала про другие планеты и системы. Рассказывала про расы, населяющие Галактику. И почти не сердилась, когда Лиззи шалила. Лишь очень серьезно спрашивала, присев на корточки и глядя Лиззи в глаза своими — фиалковыми, теперь Лиззи знала это слово: — Скажи мне, зачем ты так поступила, Элизабет? И Лиззи становилось стыдно. Очень стыдно. Чаще всего она действительно не понимала, зачем сделала то, что расстроило мисс Дженнифер. А потом — маму. Когда Лиззи впервые назвала мисс Дженнифер мамой, та очень обрадовалась. Кажется, даже немного заплакала. А, может, Лиззи и показалось. Теперь она жила в огромной красивой квартире, где у нее была своя комната с кучей игрушек, настоящих книг с картинками и большим холовизором. Но Лиззи не могла спать там одна, даже несмотря на то, что ее новая кроватка была широкой, яркой и удобной. Когда-то, с другой мамой, они спали вместе в одной комнате. Других в их доме просто не было. Она очень боялась, что новая мама тоже куда-нибудь исчезнет. Например, ее похитят Жнецы. Мама успокаивала ее, что Жнецов больше нет, но Лиззи все равно боялась. Жнецы ведь не предупреждают, когда прилетают? Поэтому мама разрешила ей спать вместе с ней, на огромной просторной кровати. Утром, если мама вставала раньше, Лиззи всегда на секунду пугалась, но потом вылезала из постели и бежала туда, где всегда можно было найти маму — в ее кабинет, где та работала. Мама редко выходила из дома. Иногда они с Лиззи ездили в кино — с ними всегда была охрана, а большой черный аэрокар всегда ждал их у выхода в приватный шлюз. В кинозале обычно больше никого не было, только мама и Лиззи. Порой Лиззи немного скучала без других детей, но мама всегда была рядом, и даже если работала, сразу отрывалась, если Лиззи хотелось вместе поиграть. И сегодня Лиззи, спрыгнув с кровати, по обыкновению отправилась к двери маминого кабинета, забавно шлепая босыми ногами по полу. Мама, как обычно, пила кофе за своим рабочим столом, что-то листая на экране датапада! Увидев Лиззи в дверях, она встала, подошла к ней, присела и обняла, нежно взворошив волосы. — Доброе утро, милая, — сказала она. — Хочешь позавтракать? Попросишь Железяку приготовить тебе омлет? Железякой Лиззи называла кухонного бота. Мама не готовила еду сама, для этого у нее была автоматическая служба доставки и Железяка, который мог поджарить яйца, налить молока и насыпать хлопьев. — А ты не позавтракаешь со мной? — спросила Лиззи. — Нет, милая, — мама кивнула на свой письменный стол. — Мне нужно поработать. Поговорить кое с кем важным. Давай ты попросишь Железяку накормить тебя завтраком, немного поиграешь сама, а потом я покажу тебе какой-нибудь фильм про животных? — Про тропический лес? — вспомнила Лиззи свой любимый. — Лучше про цепатосов Палавена, — ответила мама, чуть поразмыслив. — Ты его еще не видела. Это животные, чья шкура покрыта настоящим серебром. А сейчас пора умыться, вычистить зубы и уговорить Железяку устроить для тебя шоу с яйцами. Идет? — Идет! — воскликнула Лиззи и побежала в ванную. Через несколько минут она лениво жевала приготовленный ботом омлет, запивая его сладким морсом. Завтракать без мамы было очень скучно. Мама бы села напротив, налила себе еще кофе и рассказала бы интересную историю. Мама знала множество невероятных историй, например, про волшебный корабль «Нормандия», который летал так быстро, что ни один враг не мог его заметить. Но мама закрыла за собой дверь — Лиззи знала, что в таком случае отвлекать ее нельзя. Оставив несъеденной треть омлета — мама никогда не заставляла Лиззи доедать до конца, в отличие от мисс Питерс, которая требовала, чтобы на тарелке не осталось ни крошечки — Лиззи задумалась над тем, чем бы заняться. Просто поиграть ей в последнее время доводилось редко, и она знала, что за просмотром обучающего фильма последует урок чистописания, которые Лиззи терпеть не могла. Она отлично знала все буквы, хорошо читала слова, но не понимала, зачем учиться писать вручную, если можно набрать буквы на датападе. Впрочем, играть ей сейчас тоже не очень хотелось. Лиззи разбирало любопытство совсем другого толка. Тихо-тихо она подобралась к двери маминого кабинета и устроилась так, чтобы сквозь щель было хоть что-нибудь слышно. Из кабинета доносились звуки двух голосов: мамин и другой, незнакомый, тоже женский. Другая женщина будто бы сердилась на маму, и Лиззи, стараясь разобрать слова получше, приникла ухом к щели. — ...конечно, все не в порядке, — кипятилась другая женщина. — Богиня, я искала тебя по всей Галактике! Почему ты скрываешься? — Лиара, поверь, у меня были свои причины, — спокойно и настойчиво отвечала мама. — Кто знает, что сделает «Цербер», если до меня доберется? — Призрак мертв. Тебе давно нечего бояться. Мама усмехнулась. — Лиара, «Цербер» — это не человек. Это идея. В организации всегда были те, кто способен, так сказать, принять дела. Не со всеми из них у меня хорошие отношения. Пойми, если о «Цербере» уже два года ничего не слышно, это вовсе не значит, что организация распалась! — мама вздохнула. — Я не могла себя выдавать. Я живу на Бекенштейне, потому что здесь просто затеряться, и у меня... у меня обстоятельства, Лиара. Если раньше я отвечала только за себя, то теперь... — Дело в твоей сестре? — спросила неизвестная женщина, названная Лиарой. — Нет, — ответила мама. — С Ори все в порядке. Она уже достаточно взрослая, чтобы следить за собой, но я, конечно, тоже держу руку на пульсе. У меня... у меня ребенок, Лиара. — Что? Но как?.. — Я усыновила девочку полтора года назад, — нежно сказала мама. — Взяла из приюта, ее родители погибли, эвакуируясь с Типтри. — Та же колония, в которой жили сестра и отец Джокера... Значит, детей оттуда вывезли на Бекенштейн? — Да, какую-то часть, уже после атаки на индустриальные города. К счастью, Мильгром неплохо сохранился. Я изучала списки в приютах, но никого по имени Хилари Моро так и не нашла, — ответила мама. — Прости, Лиара. Мне жаль. Я думала, он уже не надеется... — Почти нет, — грустно ответила незнакомая женщина. — Но вдруг случится чудо? Вроде твоего звонка. — Поверь, я очень рискую, разговаривая с тобой, — нервно заговорила мама, и Лиззи услышала шаги — мама начала туда-сюда ходить по кабинету. — Ты не понимаешь, она... Я очень боюсь за нее. Не за себя — я давно привыкла бегать по всей Галактике сначала от отца, потом — от Призрака, я боюсь, что мои враги могут навредить ей, а я этого не вынесу. Я практически не выхожу из дома, у меня в квартире бронированные окна, а еду я заказываю из ресторанов через автоматическую доставку. Я дьявольски устала так жить, Лиара, но я не могу иначе! Мысль о том, что кто-то, пытаясь надавить на меня, может тронуть Элизабет, сводит меня с ума! — Ты знаешь, что мне можно доверять, Миранда. Два года, Богиня, два года, ты ведь слышала, что Шепард постепенно умирает? Неужели ты не могла найти способ хоть как-то со мной связаться, уж тебя ли мне учить? Миранда? Лиззи нервно сглотнула слюну. Маму ведь зовут Дженнифер. Почему эта женщина так ее называет? — Я много раз пыталась отправить тебе послание, но... потом останавливалась, — устало ответила мама. — Я понимаю, что иначе, чем бредом, это назвать нельзя. Это бред, Лиара. Паранойя. Страх, который сковывает, не давая дышать. Я слишком люблю ее, Лиара. Она и Ори — единственное, что у меня осталось. — Я тоже люблю тебя, мамочка, — прошептала Лиззи. Мама до этого никогда, ни разу ей этого не говорила. Больше всего ей хотелось ворваться в комнату и крепко обнять маму за ноги, но она боялась. Входить в кабинет, когда дверь была закрыта, ей строго воспрещалось. — Я понимаю, хотя... Ладно, — тихо ответила незнакомая женщина. — Так что с данными по имплантам? Они у тебя? — Конечно же, нет! Я не сумасшедшая, чтобы таскать с собой подобную информацию. Они хранятся в банковской ячейке в Нос Астра. Не знаю, чем это поможет... — Ячейка открыта на твое имя? — Да, — вздохнула мама. — Как бы это глупо не звучало. Ячейка на имя Миранды Лоусон. Вся информация по проекту «Лазарь» — там. Проблема в том, что Миранды Лоусон больше не существует. Существует Дженнифер Маркс. Теперь даже я — окажись у меня возможность слетать на Иллиум — не смогу их забрать. Ты ведь знаешь, какие там правила, если, конечно, делать все официально. — Неужели все безнадежно? — голос незнакомой женщины задрожал. — Мы никак не сможем помочь Шепард? — Отнюдь, — усмехнулась мама. — Ты забыла кое о ком. Кое-кто после окончания работы над Горном отправился как раз на Иллиум, дескать, там проще всего найти интересную работу, а потом — залечь на дно. И если тебе нужно ограбить банк... — Касуми Гото, — радостно откликнулась мамина собеседница. — Найди ее. И... скажи, что впервые в жизни тот, кого она собирается обокрасть, совершенно не против. Я даже могу передать тебе код от ячейки. Касуми останется лишь проникнуть в хранилище. — Спасибо, Миранда, — произнесла женщина. — Помни, если тебе что-то нужно, ты всегда можешь обратиться ко мне. — Благодарю, Лиара, но я вряд ли еще буду с тобой связываться, — холодно ответила мама. — Мне нужно переждать несколько лет. Если с ней что-нибудь случится... Лиззи не выдержала, толкнула дверь и бросилась к маме, крепко обхватив ее за талию. — Мамочка, — быстро-быстро заговорила она, уткнувшись ей в бедро. — Со мной ничего не случится, обещаю! — Элизабет... — мама неуверенно провела рукой по ее волосам. — Ты что, подслушивала за дверью? Лиззи замотала головой, крепче прижимаясь лицом к тонкой ткани маминых брюк. — Это и есть твоя дочь? — раздалось из-за спины, и Лиззи обернулась. Над странной выпуклой штукой, которую Лиззи никогда до этого не видела в действии, висело голографическое изображение — красивая азари, чуть склонившая к плечу голову. — Да, Лиара, — ответила мама. — Элизабет, это доктор Лиара Т’Сони. Давний... друг. — Мамочка, а почему ты больше не Миранда? Это так красиво звучит! — задала Лиззи сверливший ее вопрос. Мама ласково улыбнулась. — Это долгая история, моя хорошая. Я потом тебе ее расскажу. Мне пришлось сменить имя, чтобы нам с тобой никто не навредил. — Ладно... Дженнифер, — сказала доктор Лиара. — Спасибо тебе, что все-таки нашла меня. Надеюсь, все получится. И у нас. И у тебя. Прощай. Изображение исчезло, и Лиззи снова посмотрела на маму. В глазах у нее дрожали слезы. — Мама, — тихо спросила она. — А кто нам может навредить? — Никто, — быстро вытерев глаза, решительно ответила мама. — Никто тебя не тронет, моя милая, я клянусь. — Лиззи показалось, что по ее пальцам пробежало слабое голубоватое сияние. — Ладно, пойдем смотреть фильм? А потом я расскажу тебе историю об одном бравом турианце, который победил всех преступников на станции «Омега»... ...За множество световых лет от Бекенштейна, в своем кабинете в саларианском мегаполисе Лиара утомленно присела на краешек стула напротив погасшего КМК. Сегодня, наконец, отыскав Миранду Лоусон — по правде говоря, это сама Миранда неожиданно решила связаться с ней, застав почти врасплох — Лиара была готова сообщить Гаррусу первую хорошую новость за долгое-долгое время. Она набрала его адрес на датападе и написала: «Гаррус, Сразу, без лишних преамбул. Я нашла Миранду. Нужные нам данные на Иллиуме, буду пытаться их достать. Все будет хорошо, теперь-то точно. Волнуюсь о тебе. И надеюсь, что хотя бы сейчас ты найдешь минутку проверить почту. Л».