СТЕКЛЯННЫЙ МОСТ

Странное дело, но дневник пропавшей дамы подействовал на всегда (или почти всегда) хладнокровного сыщика неожиданным образом, вызвав что-то вроде бессонницы. Лежа без сна, он вглядывался в узкую полоску света от уличного фонаря, проникавшую в спальню между штор. И размышлял в несвойственном ему философском ключе: «Где же грань между самой чистейшей любовью, которая есть пожелание счастья тому, кого любишь – и жадным, хищным желанием забрать любимое существо себе, совсем, без остатка, все забрать, до капельки, порой не считаясь с его желаниями? И притом, что второе неизбежно вытекает из первого? Разве сам я безгрешен? Если вспомнить, с чего начиналось... сколько раз я лгал себе, что все мои чувства к Анне в том и состоят, чтобы увидеть эту милую девочку счастливой, и не более того – но боже мой, кому я лгал! Нейтралитет, смешно вспомнить... Когда и тело, и разум, и все внутри кричало – хочу ее себе, себе, себе в личное владение, и удавлю любого, кто посягнет... Но хоть здесь-то я остановился, и дальше не пошел. Я забрал ее у других мужчин – и этого мне оказалось довольно; но я не попытался забрать ее у самой себя... А ведь сколько мужчин не останавливаются и на этой границе, идут дальше; они уже ревнуют женщину не только к другим самцам – но к ее собственному внутреннему миру, к той Вселенной, которая внутри ее сознания... А там, в этой Вселенной, сверкают радуги и грохочут водопады; шумит вечный Океан, выбрасывая прибоем на песок источенные ракушки... Там, в этой Вселенной, в бездне ночи тугим парусом изогнут Млечный путь, а по утрам бриллиантовые шарики росы играют на круглых листьях кувшинок... (Бог мой, да ты поэт, Штольман). И вот – маленький злобный самец, стоя на краю этой вечной Вселенной, завистливо понимает, насколько он мал в сравнении с этими великолепными мирами; насколько он жалок в сравнении с этой роскошью... Вот он и бесится, желая отнять у женщины право владеть всем этим... Да, да, дело именно в этом! Отсюда и мнимая ревность, якобы к другим мужчинам, и вечные придирки по пустякам – нет, шалишь, все это вздор. Не в соперниках дело – мужчина ревнует женщину к ней самой, понимая, что никогда вровень ему не стать с этой Вселенной внутри нее; и более того – он бы хотел женщину в свою собственность, как зверушку... Принизить ее до уровня существа с интеллектом кошки, обкорнать душу, оставить одну оболочку... все остальное ему не нужно, оно только мешает... И вот он уже с гордостью взирает на нее сверху вниз...» Повернув голову, он с нежностью посмотрел на спящую Анну. «Какие же миры живут внутри твоего сознания? Хотел бы я проникнуть внутрь твоих снов – как однажды ты вошла в мой собственный сон, чтобы спасти меня. Сколько же неизвестных талантов и умений скрыто в тебе, мое маленькое чудо, имя которому – женщина? Как все это хрупко, боязно прикоснуться, не дай бог – все облетит, как искрящаяся пыльца на крыльях бабочки. И да, я хочу тебя вместе со всеми твоими мирами и чудесами, и не ревную тебя к ним. А сколько мужчин желали бы обкорнать, обрезать душу женщины – так им проще, понятнее...» Внезапно Анна пошевельнулась, потянулась к нему и прошептала сонно: - А почему вы не спите, Яков Платоныч? - А вы почему не спите, дорогая моя? - Ну, вот вы не спите, поэтому и я не сплю, - объяснила она все тем же сонным шепотом. - А как вы догадались? Я же лежу тихо. - А жену вы не проведете, - ее улыбка на заспанном личике была прелестна, - я же слышу, как вы дышите... не так, как во сне... Она сладко зевнула и свернулась клубочком. Он убрал с ее щечки пушистую прядь, заправил ее за ушко. Спросил тихо: - А что вам снилось сейчас, перед тем, как вы проснулись? Космос? Или океан? Она сделала глубокий вдох, устраиваясь в подушках поудобнее. - Так странно - мне снился мост через пропасть. Стеклянный. И пропасть была такая... вся в тумане. А внизу – бездна, и вообще дна не видно, и непонятно, есть ли там дно... Только туман такой, струится... А мост из таких стеклянных пластин, меж собой связанных, и они прозрачные, так по ним идти боязно... Анна вздохнула. Глаза ее были полузакрыты. - Даже засыпать страшно – вдруг опять приснится, продолжение... - А вы не идите по этому мосту – оставайтесь на том краю, а? - Нельзя, надо идти, - объяснила она с сонной серьезностью ребенка. – Там, на другой стороне вы стоите, и вам без меня плохо, я вам нужна... надо идти – чтоб дойти до вас... - Да никуда не надо идти ни по какому мосту, - шепнул он, - я же тут, вот – рядом с вами. «Идите ко мне прямо здесь», - хотел добавить он, но тут же услышал глубокий вздох Анны; дыхание ее стало глубоким и ровным – сон накрывал ее. Штольман укрыл ее плечи одеялом. Усмехнулся, покачав головой. Ну вот что тут поделаешь – она уже в своих мирах, готовая сразиться с бездной - маленькая храбрая воительница...