Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

Вы когда-нибудь испытывали чувство полного покоя? Скорее всего, да… или же, как я — нет.        С самого рождения не было и одного тихого или просто спокойного дня, когда я мог бы просто лежать на кровати и бессмысленно пялиться в однотонный потолок. Моя мать, имя которой менялось столько же раз, сколько у нее было ухажеров, женщина глупая и импульсивная. Истеричка. А судя по ухажерам, которые оказывались клиентами, еще и проститутка.        Лет до пяти меня воспитывала тетя Нина — родная сестра матери. Тетя никогда не называла ее по имени, поэтому я его и не знал. А так можно было смело называть ее Катей, Светой, Ликой и остальными женскими именами. Не то что бы во мне было сильное желание узнать имя матери, но интерес присутствовал, поэтому я и пытался начать разговор с тетей о имени ее сестры, но она как-то очень ловко переводила его.        Так вот, на счет отсутствия спокойных дней. Даже когда я жил с тетей Ниной, их не было. Нет. Тетя очень добрая и хорошая, с ней не было страшно находиться, однако мама приходила каждый день и устраивала шум с истериками из ничего. Каждый раз грозила забрать меня, и в конечном итоге так и случилось. На мое пятилетие она пришла с каким-то мужиком. Он был очень улыбчивым, подарил мне большие наушники и плеер. Если бы я знал для чего будут эти подарки, то ни за что бы не пошел с ними. Мама забрала меня от тети, больше я ее не видел. С того момента и начался мой кошмар.        Мать привела меня в какую-то очень маленькую и грязную квартиру. Одна небольшая комната, ее занимала большая кровать, шкаф, письменный стол и пара стульев. Также в квартире была малюсенькая кухня, совместный санузел и длинный балкон. Мужчина поставил раскладушку и застелил ее. Это оказалось моим местом для сна. Я был по меньшей мере удивлен. Как так? Когда у тети для меня была целая комната и с довольно большой кроватью, здесь у меня только раскладушка. У родной матери! Обалдеть!        Балкон был огорожен от комнаты большим окном и стеклянной дверью. Они почти всегда были закрыты прочными занавесками цвета мокрого асфальта, поэтому было совершенно не ясно, что происходит за ними. Как-то ночью я проснулся от криков, стонов и даже взвизгов. Любопытство было сильнее страха, поэтому я решил рискнуть и посмотреть в окно. Как не странно, но занавески были не задвинуты, поэтому было видно, что происходило в комнате. Тот самый мужчина, держа мать за волосы, вдалбливался в ее тело. Я еле успел добежать до туалета, прежде чем меня вырвало.        После этого каждый хлопок двери и приветливый голос мамаши, говорили, что сейчас тут будет траходром и мне пора включать музыку по громче. Конечно, я разузнал сначала в интернете, что это за дело такое, от которого мама кричит на весь дом. Меня снова вырвало.        Я стал ее бояться и всех женщин в целом. Для меня не было понятно, что я здесь забыл и зачем она меня сюда вообще притащила, если все равно трахается и меня не стесняется.        Я сидел и старался сделать домашнее задание, когда услышал два незнакомых голоса. И вновь мое проклятое любопытство дало о себе знать. Я увидел, как эти мужчины целуют друг друга, пока мать «работает» снизу. Испугался и понял, что возбудился от взгляда на них. Вспоминая о них, я не испытывал отвращения и меня не тошнило. Короче, на этом моменте я и понял, что меня привлекают мужчины.        Возможно, мои дальнейшие действия были слишком глупы и опрометчивы, но я стал подглядывать за каждым следующим мужчиной. Однажды, один из них заметил меня и сказал об этом матери. По началу она не придала этому значения, а после ухода мужика, избила меня. Больше я не подглядывал.               Мое состояние стало совсем отвратительным. Она меня и так не часто кормила, а после этого и вовсе игнорировала мое существование. Я потихоньку начинал ненавидеть жизнь. Не знаю или не помню где я узнал, что при потере крови можно умереть, скорее всего в том же интернете. Человеческий враг, а не всемирная сеть информации. Это был поступок труса, но я действительно больше не хотел видеть этот Мир.        Я порезал запястья рук ее бритвой и лег в наполненную холодной водой ванную. Порезы болели. Было очень больно и ужасно холодно. Но кровь так красиво расплывалась по воде, что это придало чувство покоя. Было темно. Мне было восемь при попытке самоубийства.        Не знаю сколько прошло времени. Помню, что большие, теплые руки прижимали меня к упругой и сильной груди. На это время по телу разлилось тепло и спокойствие.               Я очнулся в очень светлом помещении. В комнате не было никого, кроме смуглого мужчины, который тихо посапывал около меня на стуле. Я попытался перевернуться, но все тело свело болью, поэтому получилось только простонать. Мужчина тут же открыл глаза. Глаза цвета моря, глубокие, завораживающие, кажущиеся такими холодными, но на самом деле согревающими.        Он улыбнулся и спросил про мое состояние. Я понял, что влюбился. Если, конечно, так можно назвать чувства восьмилетнего ребенка. Оказалось, что он — сосед снизу, и мы его затопили. Потом я вспомнил, что не закрыл кран. Я не хотел жить, но был ему очень благодарен за спасение.        В больнице я провел больше двух недель. Мама меня даже не проведала. Соседа звали Арсением, он был со мной все это время и он же привез меня обратно до… в квартиру к, так называемой матери. Это место назвать «домом» у меня язык не поворачивался. Мать на мое появление никак не отреагировала. Сеня с ней поругался, назвал безалаберной матерью, был возмущен тем, что она притащила меня сюда, продолжая трахаться направо и налево, и совершенно не обеспокоилась тем, что меня не было две недели и я чуть не умер. Она же и бровью не повела, развернулась и пошла на кухню.        Мы с Сеней сдружились. После школы я ходил к нему, если он сам приходил с работы в тоже время. Он меня кормил, иногда я у него ночевал. Помню, как заснул у него на руках и пробормотал что-то во сне, Сеня нагнулся, переспрашивая, а я потянулся и коснулся его губ своими. Через приоткрытые глаза я увидел удивление и улыбку у него на лице и провалился в сон. Это был мой первый поцелуй, и мне было совершенно все равно на разницу в шестнадцать лет.        Сеня не вспоминал об этом случае, а меня это порядком бесило. Мы сидели, делали мои уроки и разговаривали, вдруг я спонтанно сказал, что люблю его. Он улыбнулся и сказал, что тоже любит меня. Я естественно не поверил и крикнул, что люблю по настоящему. Его взгляд моментально сменился с радости на злость.        «Мне двадцать четыре, тебе восемь. Если бы я любил тебя также, то меня бы посадили в тюрьму. А я не хочу тебя потерять, ты же тоже не хочешь?»        Он погладил меня по голове. На моих глазах появились слезы и я прижался к его груди, мотая головой направо и налево.        «Эй, не расстраивайся. Посмотрим, когда ты вырастешь.»        Он вновь тепло улыбнулся, а в моих глазах заблистала надежда. Но она была ложной. Через несколько месяцев его забрали в армию.        Мама, как с цепи сорвалась. Мужиков было все меньше. Со зла она меня избивала, а я не мог никуда спрятаться и не к кому пойти. Она как-будто ждала момента, когда Сеня исчезнет, чтобы все на мне выместить.        Через какое-то время появился Он. Высокий, привлекательный мужчина с щетиной, темными волосами, зачесанными назад, и с теми же глазами. На мгновение я подумал, что вернулся Сеня, но тут же отбросил такую мысль. Они совсем не похожи. А потом он сказал, что мой отец и пришел забрать меня из этого, как он выразился «засратого санья». И это не последняя фраза с его уст, не имеющая никакой логики. Я ему тут же поверил, без задней мысли.        «Папа», «отец» и подобно я к нему не обращался. Если честно, то я его вообще побаивался. Старался не разговаривать. Но то куда он меня, привез повергло в шок. Просторная квартира, четыре комнаты. Почти все в светлых тонах. Большая кухня, телевизор, куча всего того, о названиях которых я и не слышал. И самое главное! Моя собственная комната! Потолок белый, а стены с обоями космоса, созвездия всякие, а главное — они светятся в темноте! Я произвольно обнял отца, но пришел в себя и спокойно отблагодарил.        Отец оказался очень добрым и заботливым. Но не забывал быть серьезным. Я его очень полюбил, но «папой» не называл, пока маман не решила меня попытаться выкрасть. (Чуть подробнее в приквеле «Мой любимый физрук».) С этого момента я и стал называть его «папа», но приключения на мою задницу не закончились.