Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

Я говорил, что приключения не закончились? О, да. Они продолжались и с еще наибольшей силой притяжения к моей заднице. Я мучаюсь, спросите вы? Нет. Я просто в ахуе, как может столько всего падать на мое многострадальную головушку?!        А задница моя бедная, в прямом и переносном смысле. Это одна из тех частей тела, которые попадают в передряги в числе первых. Но пока что оставим прямой смысл страданий моей пятой точки и перейдем к переносному.        С переездом к отцу я сменил школу… и не одну. Мне десять и я по мнению многих неуравновешенный, но в тоже время спокойный ребенок. Сам без понятия как во мне это уживается. Поэтому за три года у меня было три школы. В первой с учителями не дружил папа, во второй — я, а в третьей меня избили за мое «пидорастство» — как узнали, я понятия не имею, и учителям было на срать, а папочка подал в суд. Весело было.        После всего этого дурдома мой отец — президентское лицо компании, устроил меня в школу совершенно отличавшуюся от остальных. Не то что бы она была элитной, но в основном там учились детки богатеньких родителей, были, конечно, и исключения, через пятых родственников и т.п., но не в этом дело. На понтах были все. Преподы, ученики, их родители и, конечно, директор. Эта баба вообще отдельный вариант. Волк в овечьей шкуре. Правда, единственными не зажравшимися учителями были и остаются физруки. Они простые, веселые и добрые… ну, если можно так сказать об их издевательских натурах. Мне повезло, что один из них оказался моим классруком. Но сейчас не об этом.        Мои дорогие и любимые однокласснички! Вот кто занимал первое место в конкурсе «Кто понтовее?» Все детки привыкли к роскоши с самого рождения. Весь их внешний вид говорил: «Смотри, моя одежда от Dolce & Gabbana, а это значит, что она стоит больше, чем твоя несчастная душонка!», однако, в головах у них был сплошной сквозняк, то бишь знаний — ноль. Я же к такому не привык, следовательно сразу не вписался в их атмосферу. А то что я гей, их вообще повергло в немой шок.        Когда я зашел в класс на первое занятие, учительница, какая-то расфуфыренная баба лет тридцати, представила меня, позанималась с нами немного и куда-то благополучно свалила. Все одноклассники мгновенно повернули на меня свои головы, как только дверь кабинета закрылась с обратной стороны. Тут-то я и решил «показать» себя.        «Привет, ребят! Меня зовут Кирилл и я — гей!»        О-о-о! Как же все охренели! Столько удивления и возмущения разом я еще никогда не видел. Меня даже приятно трясти начало от охуения на их лицах. И вот тут не обошлось без особого внимания к моей персоне. Какие-то парни встали с парт и уже, видимо, хотели сказать мне пару ласковых, но училка-расфуфырка зашла обратно ну о-о-очень вовремя. И на какое-то время отложила своим появление мой расстрел. И это подтвердилось, потому что тихий «псс» недалеко от меня говорил, что после школы мне пиздос.        Как бы я не хотел избежать проблемы, это не получилось. Конечно, я сам виноват. Сразу начертил линию старта для моей давки под полчищем широченных стоп. Но я же пытался спастись. — Ну что, гей-Кирилл, попал ты. И на сколько я понял, бегаешь ты не быстро. — сказал мне темноглазый одноклассник, высокий, под 170 сантиметров, и это в тринадцать-то лет, имени которого я пока не знал, со свитой, состоящей из человек десяти. Даже девчонки были. — Знаешь, мне кажется, что мы немного неправильно начали наше знакомство. — ретируясь назад, сказал я. — Да ну, что ты. Все очень даже правильно. Сейчас получишь и больше не будешь открывать свой членососный рот. — он подходил все ближе, а я уже чувствовал, что скоро упрусь спиной в бетонную стену школы. — А я все-таки уверен, что неправильно. Тем более, член я еще не сосал, поэтому не утверждай того, что не знаешь. — наверное, последняя фраза была лишней, так так в меня тут же полетел кулак одноклассника. Я увернулся, присев, а он ударился о стену и в ту же секунду раздался его рев. — Беги, сука! — прокричал он, а я рванул. Ох, как ошибся этот бугай, когда сказал, что я не бегаю быстро. Ну да, откуда же он мог знать, что я бегал по утрам с Сеней и очень хорошо развил ноги.        Бежали они за мной долго, а я даже по сторонам не смотрел, ноги несли куда-то сами по себе. Но вот не учел одного, по кругу бегать было глупо. Я столкнулся с чьей-то спиной и упал жопой на асфальт. Поднял голову вверх, а на меня смотрит злющая рожа одного из приспешников бугая, который по ходу выдохся. Я пытаюсь отползти, но спиной бьюсь о чужие ноги. Их хозяином оказался тот самый бугай. Злой, вспотевший, уставший. И меня что? Конечно же избили. Помню сильные удары в живот, пару раз в лицо и голову. Чувствую, синяки под глазами обеспечены. Панда будет тихо курить в сторонке и по жесткому бухать.        Где-то на грани потери сознания до меня долетели голоса: — Боров, ты заебал всех избивать! Свалил на хуй отсюда! — Вазелин, не лезь не в свое дело! Или ты тоже в пидарасы заделался? — Я, конечно, понимаю, что твои умственные способности желают быть чутка лучше, но даже если не судьба, будь добр, запомни мою фамилию, наконец. Я — ВанИлин! А теперь, по-хорошему прошу, съебись отсюда, пока твоя тетка об этом не узнала. Кстати, на вот этом телефоне есть запись избиения. — сквозь расплывчатое месиво перед глазами, блеснуло что-то слишком яркое и от боли в глазах я простонал. — Падаль. Тфу! — мне в лицо попал плевок. Были бы силы, я бы ответил. Однако, все жутко болело и двигаться не было никакого желания.        — Эй, Кирилл, ты как? — задал мне вопрос голос, Ванилина, кажется, когда шагов придурков уже не было слышно. — Все… очень… хреново. — Так, ладно. Попробуй подняться и я тебя отвезу домой. — Угу. — я открыл глаза и посмотрел в лицо своему спасителю.        На меня смотрели два красивых глаза в обрамление темных и пушистых ресниц. Глаза цвета океана, глубокие, завораживающие, кажущиеся такими холодными, но на самом деле согревающими. Такие же как у Сени — моей первой любви.        Дальше помню смутно. Меня посадили в машину и куда-то отвезли. Это был явно не мой дом. Но меня отмыли, раны и будущие синяки обработали, накормили и спать уложили.        А теперь представьте. Мне тринадцать лет, меня знатно избили и Папка не в курсе. И в курсе не будет. Он вообще не осведомлен о том в каких жопах я побывал и где еще побываю. Я никогда не рассказываю ему о своих проблемах, у него и своих дел достаточно. Может быть, выговариваться это полезно, но я не могу создавать ему такие трудности. Мне порой кажется, что я для него обуза и взял он меня к себе просто как дополнение к игре под названием «Жизнь». Но здравый смысл говорит мне, что я мудак, что такого быть не может и я успокаиваюсь. Однако, опасения никуда не деваются и страх остается.