Скатываясь в бездну

      Я взъерошила свою копну волос и отвернулась, слушая непринужденный разговор своих коллег. Убийство было раскрыто, но мне совершенно не понравилось, каким образом мы оказались причастны к его раскрытию.       Я работала детективом, и мне совершенно не хотелось раскрывать заурядные, обычные дела, где убийца не был хитроумным и изобретательным.       Но против приказа начальства я пойти не могла, поэтому пришлось поехать, оставив Мелло и Ниа одних опрашивать ещё раз обслуживающий персонал.       — И Вы раскрывали это дело целый месяц? Серьёзно? Убийцей оказался бывший любовник вдовы. Вы не могли понять, что он появился в городе неспроста, когда убитая овдовела? Ради этого Вы выдёргивали меня с другого места преступления?       Я подписывалась под каждым словом Лайта. Он мог высказать своё недовольство в лицо начальству, чего себе я не могла позволить. Меня считали странной, ненормальной и безумной. Я могла кинуться на маньяка без оружия, лезть в драку первой и всегда спорила с коллегами мужчинами, когда те в очередной раз заводили волынку о том, что женщина не может быть хорошим детективом. Поэтому моё положение было довольно шатким, так что мне приходилось закусывать губу и делать то, что ни капельки не нравилось.       — Детектив Картер, что Вы можете сказать о преступлении?       — Детектив Ягами уже всё за меня сказал, — отозвалась я, поворачиваясь к своему начальству — Дину Брауну. — Детектив Браун, я могу быть свободна? Мне нужно вернуться к своей работе, а не таскаться за новичками.       — А я бы хотел, чтобы ты осталась, Лисси, — я поняла, что в очередной раз вляпалась, когда толстая рука детектива легла на мою талию, а ладонь поползла ниже. Ударю — вылечу с работы, уж Браун об этом позаботится.       — Детектив Браун, я бы попросила…       — Да ладно тебе. Все знают, как ты получила работу в отделе Аллена МакГардена. Он кого попало не берет. А у тебя нет влиятельных родственников и друзей. Так что давай, не брыкайся…       — Детектив Браун!       — Да, детектив Ягами? — процедил Браун с недовольством, но меня из объятий не выпустил. Я мысленно взвыла.       — Я закончил. Мне нужна детектив Картер. Я сегодня не на своей машине, а ехать нужно, — буквально выдернув меня из объятий Брауна, Лайт взял меня за руку, сверля взглядом Брауна. — Там приехала Ваша жена. Не думаю, что ей понравится то, что её муж зажимает других женщин.       — Вы как всегда проницательны, детектив. Приятного развлечения с Картер, Ягами, — я сдавленно охнула, когда проходящий мимо начальник больно толкнул меня плечом.       — Лайт, не надо! — я была вынуждена повиснуть на нем, потому что Лайт намеревался догнать Брауна и вкратце обьяснить, что развлечение у него со мной одно — ловить преступников. — Он ещё тот урод! Для него не составит труда обыграть эту ситуацию так, чтобы ему было удобно! Ты не должен страдать из-за меня!       — Ты не первая, к кому он пристает. Вчера он клеился к Кейт и чуть было не…       — Как только Аллен вернётся из Италии, то я обязательно расскажу ему. Он уже давно искал повод убрать Брауна и поставить на его место кого-нибудь нормального.       — Любая кандидатура подойдёт, если это не Браун. Ты в порядке? Он ничего не успел сделать?       — Ничего, — я покачала головой. — Лайт, спасибо, но я не маленькая девочка.       — Судя по тому, как ты часто находишь приключения, ты не очень смахиваешь на молодую женщину.       — Это не я нахожу приключения, а они меня.       — Ты слишком наивная, Кларисса. И импульсивная. Ты как ребёнок.       — А ты как занудный взрослый. Не мог промолчать после благодарности в свой адрес?       — Почему с тобой так сложно?       — А я люблю сложности.       Препираясь, мы направились к моей машине. Лайту нужно было ехать на очередное место преступления, а я должна была вернуться в особняк. Ягами был единственным, кто не боялся допустить меня до машины. Он был абсолютно спокоен, когда я вела машину. Остальные детективы (когда только я могла подвезти их) садились ко мне в машину со слезами на глазах и крестились всю дорогу. Я уже привыкла к тому, что меня считают безумной. Каждый ведёт себя и работает так, как считает нужным. Мы ехали в тишине, я молчала, отходя от домогательств начальника, которые случались не в первый раз; Лайт был погружён в заметки по делу, с которого его выдернул Браун ради вдовы.       Нам предстояла самая важная часть нашей работы — поговорить с Джеймсом Ланселотом и не отправиться в Ад.       Когда я вошла в гостиную, то Ниа и Мелло уже были там. Шея девушки была обмотана несколькими шарфами, и я не могла её винить — было холодно. Сама я была в старой куртке Лайта, которая валялась в моей машине ещё с прошлого дела. Тогда я и Лайт вынуждены были броситься в воду, чтобы вытащить неудавшегося убийцу-самоубийцу. Мы скинули верхнюю одежду, побросав её как попало в темноте, и поплыли спасать самоубийцу. С этого дела у меня осталась его куртка, а у него — мой роскошный палантин, который Эл отправила мне из Японии в Англию. Палантин он вернул, а я уперлась, чтобы оставить куртку — Лайт не верил, что убийца прыгнет с моста. Тот прыгнул.       Ниа сидела на стуле, отвернувшись к окну. Мелло смотрел на дверь. Я села на диван и почувствовала себя неловко. Нет, я знала, что между ними отношения с натяжкой можно было назвать хорошими, но сейчас напряжение так и искрилось в комнате. Между ними что-то произошло, и я не могла понять, что. Я не была проницательной, как Эл или Лайт, но я могла понять, что произошло что-то, что вышло за рамки их обычных отношений. У меня такое уже было.       После дела, ради которого я летала в Японию, чтобы вести его вместе с Лайтом и Эл, Лайт решил уехать в Англию. Англичане очень хотели заполучить такого ценного детектива да и Лайт оказался не против. В Англию мы возвращались вдвоём, и у меня было такое ощущение, что я что-то забрала у Эл. Я не была влюблена в Лайта, Лайту я не нравилась да и у меня был жених, так что всё было нормально. Первое время я помогала ему освоиться в Лондоне, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Мы не сразу нашли общий язык: он бесил меня своим самодовольным видом, а я не нравилась ему тягой к безумным поступкам.       Но потом мне изменил мой жених, и мне пришлось присмотреть свои приоритеты. Элли была далеко, чтобы подставлять своё немного костлявое плечо для дружеской поддержки. Плечо для поддержки мне неожиданно подставил Лайт, и тогда я поняла, что за маской нахального детектива скрывается понимающий молодой человек.       С тех пор мы действительно сработались и стали иногда коротать вечера вместе, выбираясь в пабы или парки. Только дружеское общение, и меня это с лихвой устраивало. После измены жениха я ненавидела всех парней и не пыталась влюбиться. Лайт стал единственным, кого мне не хотелось придушить.       Но когда дело касалось Эл, я старалась не вмешиваться в их отношения. Пусть разбираются сами. Эл — моя первая и единственная подруга, Лайт тоже стал моим другом, но я не хотела принимать чью-либо сторону. И плеваться ядом как Мелло я тоже не хотела. Эл просила меня не говорить о ребёнке. «Я хочу, чтобы Лайт узнал это от меня. Если это возможно», — желание беременной женщины для меня было законом.       — Мне снился кошмар, — я вздрогнула, когда Ниа пересела со стула ко мне на диван. — Я же могу с тобой поделиться, пока Джеймс не пришёл?       — Конечно. Что тебе снилось?       — Кровь. Много крови. Когда мне снятся сны, то они всегда сбываются. Я была вся в крови, — Ниа глубоко вздохнула. — Это так… Было ужасно. Кровь была везде: на мне, на моих руках, вокруг меня. Словно я была в кровавой комнате.       — Не бери в голову, Ниа, — я попыталась успокоить её. Признаюсь, что от её слов мне стало не по себе. Я обладала богатым воображением, так что картинки из сна Ривер замелькали перед моими глазами. — Просто дурацкий кошмар.       Я обрадовалась появлению Джеймса. В этот раз он вёл себя тихо и спокойно, но сидел с Библией в руках. Даже ворчал не так много и часто.       — Извините за то, что был так резок. Но я привык говорить то, что я думаю. А я считаю, что сейчас дети стали более свободными и раскованными. Китти была слишком свободной, за эту же свободу и поплатилась своей жизнью. Я считаю, что мистер и миссис Найт недостаточно приложили усилий к тому, чтобы воспитать её достойной девушкой.       — Вы бы убили её? — задал вопрос Мелло, интересующий нас всех.       — Пусть она и была порочной и развратной, она не заслужила того, чтобы умереть в самом начале своей жизни. Это дико… Но я рад, что Китти оказалась сильнее и не стала совершать самоубийство. Бог не любит самоубийц.

***

      В отличие от Джеймса, парень Китти, которого мы навестили в одном из ирландских пабов после Джеймса, был настроен категорично.       — Только бы самоубийством она искупила бы свой грех, — Алистер скептически посмотрел на нас троих.       — Так, я порядком устал слушать про грехи и разврат, — снова не выдержал Мелло. — Можно понятно, чтобы мы голову не ломали?       — Хорошо, детектив. Будет Вам понятно. Я любил её, ясно? Я готов был весь мир к её ногам положить, лишь бы видеть улыбку на её лице. Но черт… Однажды вечером она приперлась ко мне в красном платье, как сейчас помню, и набросилась на меня. Я стал с удовольствием отвечать. Вы же видели Китти — невозможно мимо просто так пойти, должны меня понять.       — Ещё как понимаем, — Мелло посмотрел на Ниа странным взглядом. Я приподняла бровь, но Ниа покачала головой. Захочет — расскажет.       — Ну так вот. В чем было дело, собственно: я стал целовать её и увидел на запястье Китти засос.       — Может, был синяк? — переспросила Ниа.       — Ребят, я прекрасно могу различить засос и синяк. Тем более, я прекрасно помнил, что и когда ставил на свою девушку. Так вот, она мне изменила! И думаю, что делала это не один раз!       — А знаешь, с кем? Есть предположения?       — Ни малейших, — покачал головой Алистер, допивая пиво. — Хоть Китти всё и отрицала, но я же не тупой. И не слепой. Вот поэтому мы с ней и расстались. Святая… Я раньше считал её святой. Прав был её старый дворецкий — порочная и развратная. Мужик, оказывается, как в воду глядел. А если Вы думаете, что я убивал её, то расстрою Вас — в тот вечер я помогал своему соседу в автомастерской. Можете спросить у него. А ещё я понял, что когда любишь, отпускаешь. Вот я и отпустил. Больно, но я стараюсь справляться с этим.       — Алистер, — я прокашлялась, подбирая слова.       — Пожалуйста, если она мне всё же изменяла, то скажите мне имя. Хочу знать, на кого она меня променяла.       — Я же тебе говорил, что мужчины грешат из-за женщин, — Мелло обратился к Ниа, когда мы вышли из паба.       — Заткнись, Мелло, — грубо (впервые на моей памяти) оборвала его девушка. — Как будто женщины не грешат из-за мужчин.       — Мужчины не виляют так своей задницей, что от этого теряешь голову, — после этой фразы даже я поняла, что между ними что-то произошло. Что-то постельное.       — Ты первый начал! — Ниа развернулась к нему. Она сверкала серыми глазами, подскочив к Мелло.       — Ребят, давайте без убийств, — я попыталась было вмешаться, но они меня словно не замечали.       — Я? Я начал первый? Разве это я был с мигающей на лбу надписью: «Давай переспим»?       — Ты считаешь меня развратной?       — Детективы, успо…       — Ты мне не нравишься, но в тебе есть что-то, что меня притягивает, — Мелло схватил её за плечи. Я дёрнулась, чтобы вмешаться.       — Стой, Лисса, иначе я за себя не отвечаю, — предупредил меня Мелло. — Дай мне разобраться с одной назойливой коротышкой. Я не могу понять, что мне в тебе нравится! Не могу! Не могу понять, что меня в тебе притягивает! Боже, не могу! Ты такая идиотка, Ниа, ничего не знаешь о жизни и мужчинах! Ничего!       — Перестань вести себя как избалованный мальчишка! — закричала на него Ниа, вырываясь. — Хватит! У тебя не получится закрывать уши и глаза всю жизнь! Не получится!       — Я ненавижу тебя, Ниа! Ненавижу! Пошла ты к черту, Ривер! — он грубо встряхнул её.       — Да будь ты проклят, Кель! — Ниа, однако, не растерялась и подскочила, ударяя его по лицу. Раздался звук болезненного удара, и Мелло отшатнулся, зажимая нос.       — Мелло, я… — Ниа с ужасом смотрела на свои ладони, на которых была кровь Мелло. Подняв на меня глаза, она всхлипнула. Её сон стал реальностью, и это пугало детектива. Я молчала, глядя на её окровавленные руки. — Прости…       А я стояла и думала о том, какой красный цвет многогранный. Китти была в красном платье, когда рассталась с Алистером. Красный цвет, цвет любви, стал цветом ненависти. Красный цвет, цвет крови, был на руках Ниа. У них тоже красный цвет стал цветом ненависти.       А когда же красный цвет станет цветом любви?