Полароид

Было… спокойно. Не ощущались ни твёрдый асфальт, ни собственная рука, подпирающая голову… Чёрт       Зелёные глаза мигом открылись. Вокруг была темнота, но не совсем такая, когда закрываешь глаза.       Маленькая комнатка была погружена в тёмно-лазурный мрак. Где-то наблюдались блеклые просветы, благодаря этому можно было различать немногие оттенки.       Палетт, тихо выдохнув, откинула голову на спинку дивана. Под локтём покоилась перьевая подушка, а тело накрывал яркий красный клетчатый плед. Пропустив крупную дрожь по всему своему нутру, беловолосая суетливо и как можно тише слезла с дивана.       Время было три ночи с небольшим. Это услужливо подсказали красными сегментированными цифрами электронные часы на кухне. Наверно, хорошо, что их видно в проходе.       Черлидерша, грациозно переставляя ноги, как опытный акробат, почти бесшумно подошла к окну. Солнце пока не поднялось из-под невидимой линии горизонта, и мир, жажда его появления, находился в почти окончившейся спячке.       В глазах гуляли бесцветные пятнышки, и они вместе немного деформировали окружающий мир. По голове словно провели тёплым чайником, и в ней чувствовалось некое шаткое равновесие. Для ещё лучшего состояния не хватает только одного — хотя бы дольки яблока.       Насытив лёгкие комнатным воздухом и поправив молнию на ветровке, девушка поспешила выйти на улицу.       Если говорить только хорошими словами, то было свежо. Ветер приятным бризом дул в лицо, а прохлада отрезвляюще действовала после сна. Но трава высотой по колено была мокрой, и старые потрёпанные кеды скоро затрещат и порвутся от такого ужасного обращения.       Руки привычно в карманах, а в них полно всякого барахла. Скомканные листы бумаги, скрепки, огрызок карандаша… и были даже железные монеты. Один цент, пять центов, пятьдесят… и даже две по пять долларов. Так же на самом дне одного из карманов был один картридж. Целый ещё — на десять снимков.       Вдохнув морозный воздух и «обжёгши» чуток нос, Палетт, непривычно легко перебирая ногами, двинулась вдоль асфальта. Он был не намного суше травы, так что разницы особо никакой, учитывая, что рядом с дорогой растительность была покороче.       На трассах не было машин. Абсолютно нигде. Хоть здешние жители больше любят прогулки пешком или поездки на велосипеде, и большинство живёт без транспортов с выхлопными трубами, но сейчас вообще ни одного автомобиля. Без них намного тише, и ясно слышно многоголосное чириканье вокруг.       Рядом со старым фонарным столбом через дорогу стоит небольшой супермаркет. Приятно, что он работает двадцать четыре часа в сутки и там цены ниже, наверное, чем во всех продуктовых в городке.       Перебежав лёгкой трусцой через неровную асфальтированную дорожку, Палетт за первое время просто взяла и остановилась. Не из-за того, что ей нечего делать и безумно скучно или из-за усталости, а просто так. Просто ноги сами встали ровно, а голова завертелась в разные стороны.       Солнце всё ещё не видно. Будто у него есть незаконченные дела за горизонтом, и они превыше, а людишки пусть подождут. Не умрут от ожидания, и особенно многие спят.       Трава тихонько шелестела, напевая какую-то известную ей песню. Цветки, словно играя в прятки, незаметно выглядывали из травы. Бутоны их сверкали палитрой лета, и роса крупными каплями свисала с мелких лепестков. «Вот бы сфотографировать…»       Немного с горечью вздохнув, девушка протёрла рукавом ветровки глаза. Сонные слегка, вот бы хоть немного ледяной воды из чистого озерца, поднадоел запах хлорки…       Взявшись рывком за ручку и плавно открыв дверь, Пал вошла в магазинчик. Привычный небольшой коридор, полки с продуктами и касса со спящим продавцом. Это неудивительно, ведь этот кассир появился здесь неделю назад и, наверное, ещё не привык спать днём, а не ночью.       Медленно переставляя ноги и еле слышно шаркая по плиточному полу, девушка двинулась в глубь несложного лабиринта.       Полок много. Пал привыкла смотреть только вперёд, как хищник, не отвлекающийся от своей жертвы ни на что. Пачка с хлопьями с улыбающимся медведем на обложке — «плевать», батончики с какими-то известными названиями — «это вообще съедобно?», пластиковые бутылки с газировкой, стоящие в ряд — «кстати, кислота примерно такого же цвета».       Дойдя почти до конца, Палетт уставилась на ящик с яблоками. Черлидерша тихо усмехнулась, когда обнаружила, что красные плоды не так похожи друг друга, как казалось раньше. Одни были такими крупными, такими яркими, такими странно блестящими при искусственном освещении, что, наверное, именно ими та девчонка с семью гномами и отравилась. О вот ещё мелкие, недозрелые, гниль на некоторых местах… «Сойдёт»       Зеленоглазая быстро подхватила три подобных экземпляра, держа их пальцами за небольшие ветки. У кассы пришлось яблочки положить у края стола, пока Пал высчитывала нужную сумму, перебирая монетки из рук в руку. — Взвесьте яблоки, пожалуйста — наклонив голову набок, Палетт легонько потрясла за руку кассира.       Парень с косой густых угольных волос с жалобным урчанием поднял голову, еле слышно проклиная ночную смену и работу заодно, и наткнулся на протянутую ладонь с центами. Его глаза округлились, и из груди вырвался вздох вселенской печали. — Там ровно доллар, поверьте, — сказала посетительница.       Тот вскинул голову и сонно посмотрел девушку, но, не увидев ничего кроме твёрдого и честного взгляда, взял из пачки целлофановый пакет, водрузил туда три плода и поставил на настольные весы. Вышел как раз доллар.       Продавец неопределённо хмыкнул и забрал мелочь из руки покупателя и в обмен протянул пакет с яблоками. — Спасибо за покупку, — сказал стандартную фразу кассиров парень и подпёр щёку рукой. — Ага. Спасибо и приятных снов, — скупо улыбнулась беловолосая, уходя со своим завтраком, обедом и, возможно, ужином в целлофане. На улице стало ещё немного светлее. Скоро-скоро солнце уже соизволит появиться.       Скорым шагом Палетт шла по обочинам и малыми укусами грызла яблоко. Этим она самой себе иногда напоминала зайца.       Дойдя до «дома», Пал как можно тише вошла, даже дверь почти не скрипнула. Также не предал деревянный пол, и девушка прошла до диванчика, сев рядом с ним.       Рановато. Придётся сидеть, грызть яблоко и думать о чём-нибудь. Если уйти, то Фрэш слишком взволнуется, а этого сейчас не надо.       Палетт встревоженно через плечо посмотрела на диван. Несмотря на всю свежесть своего состояния стыдновато. И так живёт у подруги буквально на шее, так ещё и пользуется услугами здесь бесплатно. И вообще как можно было умудриться вчера уснуть?.. И Гота не проводила, а обещала ведь… Пал нахмурилась и сильнее вгрызлась в яблоко. И спать больше не хотелось, хоть и планировалось высыпаться все два дня.       Вдруг дверь с левой стороны отворилась. Медленными вялыми ногами наподобие зомби из комнаты за ней вышла с торчащими в разные стороны коричневыми волосами девушка. Она поправила скошенные набок очки и направилась по какому-то известному ей маршруту.       Пал, впившись пальцами в яблоко и не отводя голову в сторону, недоверчиво посмотрела на электронные часы. «04:30» — говорили они.       В то же время «зомби» в растянутой футболке с кислотными цветами повернулась в сторону дивана и немигающим сонным взглядом смотрела на беловолосую. — С добрым утром, — наклонив голову набок, неуверенно проговорила Палетт.       Шатенка с важным видом кивнула и уже собралась идти дальше, как вдруг что-то щёлкнуло в голове, и она снова уставилась глазами, но уже обескураженными и с чуточкой обиды. — Ты… это… почему не спишь? — стараясь придать помятому лицу хмурое выражение, с запинками спросила Фрэш, со всей силы потирая глаз кулаком. — А ты? — полностью положив голову на собственное плечо, с размытой плёнкой вопроса в глазах посмотрела в ответ Пал.       Кеджи не менялась в лице, даже ладонь осталась, закрывая правый глаз. А у черлидерши засело чувство, что-то сильно изменилось. Плохую или в хорошую сторону… это всё равно вызывает некий страх и дрожь внутри, но на лице зеленоглазой ни один мускул не дрогнул.       Зрительный контакт мог бы быть бесконечным, если бы Фрэш не закрыла рот обеими руками и, зажмурившись, тихо зевнула. А потом она снова повернулась в сторону кухни, на прощанье вяло махнув рукой.       На это Пал лишь растерянно хмыкнула и вернула голову в нормальное положение. В руках осталось огрызок с одну фалангу пальца и палочка. Не долго думая, Палетт положила всё в рот и в задумчивости начала небыстро пережёвывать.       На кухне послышалось щелчок, и через секунду раздалось гудение электрического чайника. И вслед за ним на кухне стало немного громче: цоканье посуды, льющаяся вода из крана, неуклюжий топот и всё в таком духе.       Беловоласая повернула голову в сторону окна. За ним на улице было видно красное, словно огненное кольцо, свечение. Небо перестало быть тёмным и неживым, а стало в «впитывать» свет и преображаться, становиться всё светлее и светлее. Высунись наружу, и наверняка почувствуешь, что стало теплее, не на много, но всё равно. Раздался щелчок, и чайник с глухим свистом замолчал.       Прошло примерно минут пять, как в дверном проёме показалась Фреш с двумя кружками в руках. Из них обильно струился пар, и чашки были похожи на карманные генераторы облаков.       Шатенка аккуратно, пытаясь не разлить содержимое кружек, шагала к маленькому столику. Когда она наконец дошла до цели, то облегчённо вздохнула и поставила чашки на стол. В одной мерно покачивался растворимый кофе, светлая пенка которого была завернута спиралькой, и запах был слабым, но чувствовалась в воздухе какая-то смесь кофейных зёрен с сахаром. В другой была жидкость со слабо-салатовым цветом, будто провели кистью с краской по воде. — У меня только зелёный в пакетиках, — оправдываясь, прошелестела хозяйка и пододвинула кружку с водянистой жижой к Пал. — Эмм… зачем? — Что «зачем»? — беззаботно спросила Фрэш, помешивая ложкой свой кофе.       Повисла какая-то неловкая тишина. Кеджи, полностью склонив голову, смотрела в чашку и, не переставая, помешивала свой напиток. Беловолосая, не зная, чем себя занять, начала копошиться в карманах. «Пора уже ветровку вытрясти, а то…» — Что чай не пьёшь? — перебила мысли Фреш, сделав один глоток. — Эмм… ну… Неловко как-то… — пробормотала Палетт, убрав одну руку из кармана и пытаясь поправить чёлку. — Что неловкого в традиционном распитии чая? — Когда это оно успело стать традиционным? — непонимающе спросила Пал, еле умудрившись убрать чёлку с глаз. — Сегодня.       И… голос дрогнул. Вся эта напыщенная уверенность дала слабину в последней «я». Видно, поняв это, руки хозяйки затряслись, и она шустро убрала их под стол на колени. Лицо в солнечных лучах казалось нездорово красным. И было чувство, что она сейчас покроется паутиной трещин от собственной дрожи.       Палетт сама не поняла, как быстро схватила кружку и сделала мощный глоток. Зато прекрасно поняла, как не дала лицу хоть на долю секунду скривиться. И так жалкая пародия на чай, так ещё с щедрой дозой сахара… мерзость.       Зубы неприятно скрипят, а сахар всё ещё на языке… Черлидерша быстро поднесла руки ко рту, чтоб не выплюнуть всё к чертям. — Я-я эт-то… обязательно куплю нормальный сорт чая! — запаниковала Фрэш, не зная, что делать вообще в такой ситуации. — Всё в порядке, — не спеша беловолосая убрала руки и безмятежно улыбнулась, — Спасибо. Кеджи рассеяно кивнула и неспешно встала из-за столика.       Палетт и опомниться не успела, как дрожащие руки оплели её плечи, а холодный лоб уткнулся ей в плечо. Фрэш просто молчала, ещё крепче обнимая. Пал, находясь в лёгком замешательстве, успокаивающе положила ладони на плечи соседки. А она лишь ещё больше задрожала и крепче сцепила руки.       Кеджи с некими рывками убрала голову с плеча и в упор посмотрела в лицо сожительницы. Зрачки внутри розовых радужек сверхъестественно сузились, а губы что-то отчаянно шептали так тихо, что даже напрягшись, не услышишь. Палетт улыбнулась так широко, насколько могла. Хоть она и к чертям не знает, что тут произошло, но ком вины застрял в горле навсегда.       Пал уверена, что всё у Фрэш образуется, может она просто очень сильно расстроилась, например, о родителях вспомнила… Лицо Кеджи ещё больше исказилось в беспокойной гримасе, и она снова уткнулась в плечо. Всё хорошо, всё будет в порядке…