Дети, Мерлин их подери!

Когда едкий, зеленоватый дым наконец вытек через раскрытое нараспашку окно, все увидели, что бедолаги, оказавшиеся ближе всего к непревзойдённому мастеру зельеварения — Фрэнку Лонгботому, храни его весёлый гиппогриф, и попавшие под влияние чудотворного зелья, больше походившего на сопли тролля, превратились… кхем-кхем… в группку мелких, ушастых пяти/шестилеток. Отдать должное Лонгботому, его зелье обратило не только ребят, но и их одежду, слава Мерлину. Иначе, по классу носились не просто семеро малышей-карандашей, а семеро ГОЛЫХ малышей-карандашей. А этого бедный Слизнорт уже и не стерпел бы. Ибо его кабинет — это хранилище величайших знаний (и довольно опасных ядов), а не детский нудиский пляж! Пока однокашники, нашедшие в сложившейся ситуации нечто забавное, отчаянно хохотулькали, Фрэнк, с видом английской королевы, взошедшей на эшафот, жадно рассматривал жертв своей крошечной оплошности. Волосы Поттера, и без того вечно смахивающие на потрепанную метлу, сейчас были по-особенному взлохмачены, и создавалось ощущение, будто в длинных шоколадных прядках запуталось парочку крохотных, буйных гиппогрифов. Глаза будущей грозы всего Хогвартса и его окрестностей горели неистовым пламенем и жаждой приключений, до тех самых пор, пока в поле его зрения не попала Лили Эванс. Такая же улыбчивая, солнечная малышка, похожая на маленькую лесную фею, с её этим рыжим водопадом кудряшек, что походили на жидкое струящееся пламя, и глазами — невозможно-зелеными лесными озёрами. Сириус — кудрявый, черноволосый и жутко аристократичный молодой человек, бегал по классу с совершенно неаристократичным воплем, вызывая улыбки у бывших однокурсниц, среди которых он прослыл красивым, обаятельным парнем с печальными, серыми глазами и головокружительной улыбкой, от которых все девицы в одно мгновение превращались в лужицы. Голубоглазый одуванчик Ремус, с наихитрющем выражением на веснушчатом личике, ещё не украшенном жуткими отвратительными шрамами, стащил из своей же сумки шоколад, и со скоростью снитча принялся его уничтожать. За котлом Марлин Маккиннон, с ужасно важным видом, наблюдал Северус Снейп, его чёрные глаза-пуговки горели истинно научным интересом, и он пытался подобраться к Марли максимально бесшумно, и стащить чудо-котелок под соседнюю парту, чтобы там совершать свои жуткие зельеварческие делишки. Регулус и Барти — младшее звено обращённой оравы, оба темноволосые и черноглазые, правда, у первого отсутствовал передний зуб, а у второго — буква «р» в лексиконе, дрались за школьную сумку Дедалуса Дингла. Хозяин трофея отчаянно возмущался, изо всех сил пытался отвоевать своё законное имущество, но получил по носу крохотным кулачком наследника благороднейшей магической семьи (он же Регулус Блэк) и решил, что не так уж и нужные ему учебники и сумка из драконьей кожи, подаренная родителями на день рождения. Беллатриса, миниатюрная и шестилетняя, держалась чуть в стороне, гордо расправив крошечные плечи и надменно задрав остренький подбородок. Как и полагалось, девочка была своей точной копией — волосы тонкими, угольными змейками спадали на спину и шею, глаза — огромные, бархатисто-чёрные, в обрамлении густых ресниц, однако, не было в них той ненависти и презрения, что были присущи семнадцатилетней Беллатриссе Блэк. Дверь в класс с шелестящим скрежетом распахнулась и абсолютно каждый, находящийся в кабинете, обернулся в сторону. На пороге остановились Дамблдор, Макгонагалл и, стоявший чуть позади и запыхавшийся, Рудольфус Лейстрендж. — Итак, что же здесь произошло? — как всегда, невозмутимо протянул Дамблдор. Ни одна мышца на его лице не дрогнула при виде компании «мини-версий» его студентов. Это же Хогвартс, здесь и не такое бывало. — М… мистер Лонгботом, — промокая огромным, клетчатым платком блестящий от пота лоб, с трудом выдавил из себя профессор Слизнорт. Фрэнк, отчаянно надеявшийся, что у него получилось слиться со стеной и его никто не заметит, побледнел пуще прежнего. Альбус поглядел на бедного Гриффиндорца, но не со злобой. Губы его были растянуты в приветливой улыбке. — Невянник и чешуя, — нервно заикаясь, выдавил из себя виновник происходящего, сломавшись под вопросительным взглядом профессора. Альбус усмехнулся и покачал головой. — Даа, — протянул директор Хогвартса. — Помнится, примерно в твоём возрасте, я, благодаря тому же Невяннику, взорвал класс зельеварения. Здравствуй, красавица, — он мягко улыбнулся Лили. Та густо покраснела, но улыбнулась в ответ. — Нам понадобится очень много времени, чтобы понять, как нам расколдовать их, — сказала Макгонагалл, пробегаясь по детям взглядом.- Так-с, Эванс, Блэк, Блэк, Блэк? О, Мерлин! Крауч, Люпин, Поттер, Снейп. Нужно назначить кого-нибудь, чтобы следили за этим детским садом. — Да, Минерва, — сказал Слизнорт. — Пусть это будет Рудольфус. Как я слышал, он жених нашей мисс Блэк. Лейстренж с трудом сдерживал нормальное выражение лица. Стать нянькой ему не особо прельщало. — А поможет ему… — женщина задумалась. — Пусть будет мистер Петтигрю. — Я? — удивился Питер. — Вы, — с нажимом ответила Минерва. — Ах дети, — чуть ли не пропел Альбус, — цветы жизни! — Или венки, на надгробие родителей, — едва слышно прошептал Рудольфус.