Кармин

Скарлетт и не успела толком понять, почему вдруг исчезли силуэты мрачных памятников и полукруглые тени надгробий, почему сладковатый запах гнили и мокрой земли сменился порывами холодного ветра и почему животный ужас накрыл необъятной волной, прибивая к бетонной стене, словно гвоздями к распятию. Паника сдавила её лёгкие, выжимая из глотки оглушительный нечеловеческий вопль. Крик выплеснулся из неё до последней капли, разбивая всё на своём пути, впиваясь в нити времени и пространства, разлетаясь на многие тысячи миль невидимыми волнами… — Бэнкс, я не собираюсь ждать, пока ты выйдешь из транса. У нас есть дела. Если девушка и хотела придумать сногсшибательную колкость в ответ самодовольного однокурсника, то у неё элементарно не нашлось на это сил. Единственным человеком, искренне обрадовавшимся назначению Скарлетт Бэнкс на место старосты, был её отец. Теперь, одновременно с домашними заданиями, подготовкой к СОВам и перманентной бессонницей, колдунье полагалось контролировать перемещения первокурсников и время от времени патрулировать коридоры вместе со вторым старостой факультета Слизерин. — Отлично. Вперёд. Принимая указания от школьных префектов, рыжеволосая держалась отстранённо, мысленно пребывая в совершенно другом измерении. Наверное, знай она с самого начала, что декан выберет её на пост старосты факультета, ей бы и в голову не пришло спорить с отцом. Перед глазами мгновенно сверкнула картинка, диаметрально противоположная тесному купе в красных тонах. Прогретые палящим солнцем улицы штата Массачусетс, легкий бриз несёт прохладу и запах соли — до океана рукой подать. Весёлая болтовня и смех такие заразительные, что невозможно сопротивляться — губы невольно растягиваются в искренней улыбке. Скарлетт чувствует лёгкую струящуюся ткань под пальцами, и удивляется, увидев непривычный сливовый оттенок мантии. Видение растворилось, подобно миражу, и ведьме не хватило буквально секунды, чтобы прочесть сверкающую нашивку на груди. Но в этом и не было нужды: прошло всего два месяца с того дня, когда она в слезах умоляла отца не переводить её в Ильверморни. После преждевременной кончины Бартемиуса Крауча, Эдмунд Бэнкс занял его место во главе Отдела международного магического сотрудничества и, едва стали обнародованы результаты Третьего задания, тотчас забрал дочь из школы. Скарлетт, в отличие от подавляющего большинства одногодок, могла похвастаться примерным поведением — сдержанная, учтивая и невероятно зрелая, как для своего возраста. Но после злополучных событий прошедшего июня, кровь словно вскипела в её ледяных жилах: девушка часами билась в руках испуганного отца, рыдая и без конца повторяя одни и те же слова. Я должна была рассказать ему. Несколько дней колдунья провела в изолированной палате на пятом этаже больницы Святого Мунго, пока целителям не удалось её успокоить. Однако, едва выписавшись, она в первую очередь поставила ультиматум: ещё как минимум год она проводит в Хогвартсе. Колдунья аргументировала это нежеланием знакомиться с новым коллективом и преподавателями всего за год до самых важных экзаменов в её жизни, но на самом деле, Бэнкс и сама понятия не имела, зачем ей дополнительный год в месте, где всё будет напоминать о невосполнимой потере. Ты умерла в ту же секунду, когда умер он. Ты горела! Ты кричала! Ты умирала! За него! — Заткнись, пожалуйста, заткнись, — умоляюще прошептала рыжая, невольно прислоняясь виском к оконному стеклу. — Согласен, — отозвался Малфой, бросив фразу через плечо. — Первокурсники нынче визжат, как свиньи на убой. Она промолчала, не в силах формулировать ответ, изобилующий сарказмом, а объясняться было запрещено. Никому не следовало знать о голосах, нестройным роем мечущихся в тесной клетке её черепа. Дорога к замку выдалась крайне угнетающая. Делить пространство в тесном дилижансе пришлось с недалёкими однокурсниками, которые вовсю развлекались, вслух зачитывая фрагменты из последней статьи «Ежедневного пророка». Скари было плевать на содержание. Два месяца эта бульварная газетка начала выпускать однообразные статьи, и если поначалу заголовки на подобие «Мальчик-который-лжёт» безумно раздражали, то теперь сил на возмущение просто не осталось. Она не могла вспомнить, когда в последний раз спала без кошмаров. Приветственный банкет отличился непривычно мрачным напутствием Распределяющей Шляпы, неумолкающими перешёптываниями и потрясающе занудной речью новой преподавательницы Защиты от Темных Искусств. Эдмунд предупреждал её об учительнице, настойчиво просил помалкивать в её присутствии, не вмешиваясь в происходящее, но, очевидно, забыл упомянуть о нездоровом обилии розового цвета. Таким он был всю сознательную жизнь Скарлетт — по крайне мере, после смерти жены — осторожный и предусмотрительный. Всегда сохраняй спокойствие, делай всё, что от тебя требуется, помалкивай, никому не доверяй, держись нейтралитета — такой характер носили все его напутствия. Колдунья так и поступала четыре года, старательно работая над оценками и примерной репутацией, но сознательно лишая себя общения с одногодками. Спальни старост оказались настоящим благословением. Никакого сопения полудюжины слизеринок и уж тем более храпа Миллисент Булстроуд. Спальни скромные, далеко до апартаментов учителей или школьных префектов — рабочее место, книжная полка над столом, трюмо, полуторная кровать и общая небольшая ванная. Всё в серо-зелёных тонах, или же из чёрного дерева. Равнодушно разбросав однообразные вещи по ящикам, Скари переоделась в ночную рубашку и спряталась под пуховым одеялом. Глаза слипались сами собой. Ирландке было не впервой бороться на два фронта, но когда против тебя восстаёт собственное подсознание — можно не рассчитывать на излишек энергии. Но она знала, на что подписалась. Знала, что учебный курс грозит быть сложнее, чем когда-либо. Знала, что преподаватели будут требовать лучших результатов и воистину магической отдачи. Знала, на чьей стороне правда и что редакторы «Ежедневного пророка» только начали входить во вкус, штампуя собственные лживые статейки. Знала, что навязчивые голоса в её голове больше никогда не умолкнут, даже будь вокруг сплошной вакуум. Дербхэйл. Колдовской род, уходящий своими корнями во времена правления Девятидневной королевы. Современники утверждают, что Мария I казнила предшественницу именно в следствии связи той с Катериной Дербхэйл – могущественной ведьмой и предсказательницей. В августе тысяча девятьсот восемьдесятого года, последняя ворожея рода — Эйрин Бэнкс — умерла вскоре после родов, произведя на свет мёртворождённую девочку.