Кармин

Конечно, влиться оказалось непросто — далеко не все смогли воспринять слизеринку в рядах Армии Дамблдора. Ей особо никто не радовался, но никто и не тратил и без того ограниченное время на бесплодные оскорбления. Тем более что Скари была достаточно безобидной: как благодарная слушательница, она молча воспринимала краткие объяснения и ремарки новообретённого учителя и товарища, после чего отрабатывала заклинания в паре с Гермионой — она единственная не гнушалась перспективы встать напротив палочки слизеринки. — Ты слышишь что-нибудь прямо сейчас? — спросила Грейнджер, когда они присели немного передохнуть. — Я всегда слышу, — равнодушно ответила рыжая. — Но когда отвлекаюсь на что-то важное, голоса уходят на второй план. Ты умрешь только для того, чтобы найти Бога и плюнуть ему в лицо. Бэнкс удивлённо приподняла брови, на мгновение расфокусировано уставившись в пустоту, после чего опустила палочку, чтобы достать из кармана мантии книжонку в тёмной обложке. Однако, взглянув поближе, гриффиндорка поняла, что это была не книга, а дневник в тёмной кожаной обложке. Не медля ни секунды, Скарлетт взяла с ближайшей полки явившиеся на ней перо и чернильницу, и записала свежеуслышанное на новую страницу. — Надо было всё же завести отдельные ежедневники, — банши нахмурилась, переворачивая страницу туда-сюда. Шатенка, очевидно, заинтересовалась. — А что там? — Мои предсказания, — равнодушно ответила Скарлетт, но неожиданно выдернула страницу и протянула её подруге. — Точнее, таков был изначальный план. Мои предки тоже записывали все свои видения и догадки. Но потом в игру вступила Королева Драмы, и я стала вносить туда любые цитаты, которые моим неприхотливым извилинам казались бесподобными. Скари пожалела о своих словах прежде, чем они сорвались с языка, но было поздно. Голосам не нравилось, когда их обесценивали, ещё и на потеху другим людям. Надеясь опередить мгновение, когда голова запульсирует, а её саму стошнит от накатившего приступа мигрени, Бэнкс тотчас вытащила мятую колоду карт из кармана мантии, а сама опустилась на каменный пол, чтобы обеспечить достаточно места для пасьянса. — Что ты?.. — Умоляю, возьми колоду и перетасуй, думая о каком угодно парне на твоё усмотрение. — Парне? — чуть сконфуженно переспросила Грейнджер, однако, быстро стушевалась и перемешала карты. — Держи. Слизеринка уже была готова прислониться горящим виском к холодному камню, но это бы точно вызвало лишние вопросы. Вздох облегчения сорвался с её губ, когда равнодушные клочки картона на полу стали входить в простейший расклад. — Для меня не существует лучшего лекарства от головной боли, — объяснила девушка, убирая парные карты из расклада и вновь заполняя пустоты, образовавшиеся по диагонали. — Так что, если на экзаменах я вдруг почту память Марии Ленорман… Гриффиндорка невольно рассмеялась, представив эту картину. Скари старательно раскладывала пасьянс в радиусе полуметра вокруг себя, глубоко вдыхая раскалённый от бесконечных заклятий воздух. Звук тяжелого дыхания привлёк внимание младшей Уизли, которая только что успешно нокаутировала сокурсника. Но до того момента, когда чисто девичий инстинкт заставил её подойти к юной гадалке, чтобы задать вполне уместное «Что ты, чёрт возьми, делаешь?», та уже успела закончить быстрый расклад. — Он тебя ревнует. — Ты так быстро справилась! — восхитилась Гермиона, проигнорировав результат. — Это самое простое гадание, которое мне известно. Будь это расклад на твою судьбу… — А можно мне? — всё же вмешалась Джинни. Нехарактерно широкая улыбка озарила бледное лицо Скарлетт, когда на слова Уизли обернулись ещё две девушки.

***

Впервые за пять месяцев слизеринка наслаждалась спокойным сном — никаких нашёптываний из потустороннего мира, кошмаров или пробуждений каждые несколько минут. Перед её закрытыми глазами была всепоглощающая тьма, чистый вакуум без звуков и света, где ничего не мешало уставшему разуму наконец отдохнуть в преддверии Рождества. Склонив рыжую голову в сторону, Бэнкс мирно дремала, забавно морща нос и хмуря тонкие брови. Предвестница смерти, по обыкновению носившая маску непроницаемой стервы - результат непрекращающейся головной боли - сейчас выглядела совершенно безобидной. Голоса не могли пробиться сквозь непреодолимую титановую стену в её сознании, выстроенную после дюжины пасьянсов. Неизвестно, кто жаждал повтора больше: девочки, которые ближе к концу очереди стали подходить с пергаментом и перьями или Скарлетт, предвкушающая величайшую радость для себе подобных — ментальный щит. И эта крепость, часами возводимая при помощи как простеньких пасьянсов так и многоуровневых раскладов, рухнула в одно неуловимое мгновение, точно... карточный домик. Часы на стене отбивали удары, отмеряя бесконечные секунды, пока Скари не заставила себя открыть глаза. Она физически ощутила трещины расползающиеся на ментальном барьере, но голоса так и не вернулись. Что-то было не так. Едва эта мысль промелькнула в голове банши, сдавленный стон вырвался сквозь её сжатые зубы — в голове раздался оглушительный взрыв. Крик боли сорвался с её мгновенно обескровленных губ прежде, чем она смогла сориентироваться и вспомнить о пузырьке обезболивающего зелья на прикроватном столике. Твой Бог зовёт. Дверь с грохотом врезалась в стену, впуская свет от волшебной палочки. На голых стенах заплясали размытые тени. — Скари! — воскликнул взволнованный баритон. Бэнкс не могла ответить. Она наконец, смогла отличить реальность от бреда её воспалённого мигренью воображением. Боль не принадлежала ей. Твои слёзы льются. С одной стороны нескончаемый зеркальный коридор, запертая дверь, склизкая чешуя, незнакомый мужчина, укус, агония, пульсация горячей крови на зубах. С другой – жар, накатывающие волны тошноты, панический страх, прерывистое дыхание и красно-золотые тона вокруг. Смерть подкралась близко к ним обоим, но прикоснулась лишь своим гнилым дыханием. Мечтой всей жизни Плакальщицы стало вновь провалиться во тьму, где она бы не стала ничего ощущать, даже собственное тело. Твоя голова взрывается. Баритон произнёс что-то ещё, но слова потерялись в очередном крике. Она не знала, сколько тысяч секунд прошло, пока пульсирующая боль отошла на задний план. Чувствовала вкус приторного сиропа на губах, руку, крепко сжимающую её пальцы и спокойствие, пришедшее на смену парализующему ужасу. Небытие всё же согласилось и приняло Скарлетт в свои объятия, мягко убаюкивая и прижимая к себе. Я не могу спасти тебя. Мягкий свет коснулся её век и ресницы затрепетали. Вокруг было гораздо светлее, чем обычно и пахло далеко не сыростью подземелий. Послышался тихий скрип, и Бэнкс рефлекторно открыла глаза — вовремя, потому что Гермиона как раз собиралась уходить. Ирландка попыталась подняться, но в горле сразу запершило, и она закашлялась. — Скари! –выдохнула гриффиндорка. — Всё нормально? — Так точно, — кивнула рыжая и тут поморщилась. — Меня что, били по голове квиддичными мётлами? Грейнджер нервно прикусила губу и опустилась обратно на кресло. Из её слов, несмотря на весь дар красноречия, получился довольно сбивчивый рассказ. Необъяснимый приступ мигрени посреди ночи и Драко Малфой, проявивший неожиданное для себя участие к чужим страданиям — мистика, да и только. Помимо этого, в тот же час на Артура Уизли было совершено нападение и сейчас всё его семейство отправилось в Лондон, чтобы оставаться в зоне быстрого доступа и вскоре шатенка должна была присоединиться к ним. Она упустила подробности, рассчитав, что они будут ни к чему, но эта часть истории не объяснила ровным счётом ничего. — Плохо было не мне, — уверенно заявила Скарлетт. — Я чувствовала чужие страдания, больно было кому-то, очень важному для меня. Грейнджер отвела взгляд в сторону окна, и некоторое время следила за траекторией полёта ворона, словно это могло унять любопытство подруги. Внезапно птица развернулась и полетела прямо по направлению к девушкам, несколько раз постучав в стекло клювом. Бэнкс обернулась на шум и впервые за весь разговор искренне обрадовалась. — Хеймдалль! Гермиона открыла окно, позволяя Беннетову ворону влететь в больничное крыло и, сделав крюк, приземлиться на одеяле рядом с рукой хозяйки. К его лапке был привязан кремовый конверт. — Папин почерк, — Бэнкс нахмурилась, пытаясь сопоставить произошедшее ночью с неожиданным получением корреспонденции, но логическая цепочка никак не складывалась. Эдмунд оповещал дочь о том, что Рождественские каникулы она проведёт не в Кингстон-Лейси, как обычно, а в лондонской резиденции — ему необходимо было оставаться ближе к работе. Слизеринка равнодушно пожала плечами на известие. В лучшем случае, её ожидал ужин с коллегами отца и их жёнами, которые бы весь вечер сватали её за своих сыновей. Тащить этих людей в семейную усадьбу не хотелось. — Надеюсь, подарки компенсируют эту содомию, — фыркнула Скари, отложив записку на прикроватный столик. — Прости, кажется, во мне ожил старик Салазар. Звонкий смех, как и последовавший за ним кашель, заставил мадам Помфри недовольно выглянуть из своего кабинета и направиться к пациентке. Отправив Грейнджер восвояси, медсестра приступила к осмотру больной, после чего предупредила, что ещё одну ночь ей желательно провести в больничном крыле, а уж потом возвращаться к обычному распорядку дня. Она так надеялась провести хоть одно Рождество в окружении не только папиных друзей, но и своих… И тут это нападение в министерстве, и странный приступ… Она снова останется в одиночестве на праздник, пусть друзей у неё и значительно прибавилось. Скарлетт привыкла клеить на окружающих ярлыки, судить о вкусе конфеты по её обертке. Только чёрное или белое — никаких полутонов. Она отсеивала одноклассников, мысленно вешая им неоновые надписи на лоб: идиот, зануда, пустышка, выскочка… Так проще. Так не больно. Это позволяло ей целиком и полностью погрузиться в учёбу, зарыться в книжки с головой. Прежде она очень редко выходила в Хогсмид, никогда не посещала квиддичные матчи и, за прошедшие четыре года, так и не обзавелась компанией. Прошлогодний Святочный Бал она провела, гуляя возле Чёрного озера в окружении призраков будущего. Единственный раз она позволила себе заглянуть дальше миловидного личика, и результат вышел плачевный. Первый и лучший друг, о котором прежде она могла только мечтать, который увидел намного больше, чем цвета факультета, умер у неё на глазах, пробудив в четырнадцатилетней девчонке силу крикливой ведьмы.