Кармин

Знаешь, почему люди собираются на Рождество вместе? Потому что каждый раз может стать последним. Потому что каждое Рождество — последнее Рождество. — Готова? — шершавая ладонь мягко коснулась огненно-рыжих волос, но Скари даже не шелохнулась. — Не то чтобы у меня был выбор. Большую часть последней недели она провела, заперевшись в своей спальне, созерцая замысловатый узор на шёлковых обоях. Дело было даже не в трауре. Бэнкс едва знала свою бабушку, чтобы так сильно убиваться из-за её смерти — последние пятнадцать лет Маккенна провела в изолированной палате в больнице Святого Мунго. Кто бы ни пытался допросить старушку, он однозначно не знал о её прогрессирующей деменции на почве разбушевавшегося семейного таланта. Она пропустила уже почти две недели учёбы: организация похорон, оглашение завещания, недосыпание из-за бесконечных кошмаров и несколько дней пребывания в семейном имении Дербхэйлов, которое теперь по праву принадлежало слизеринке. Резиденция была великолепной — почти что дворец. Наверное, если бы не магия, от елизаветинской готики шестнадцатого века ничего бы не осталось, а так казалось словно прошедшие четыре века даже не зацепили построение. Настало время возвращаться в Хогвартс, догонять пропущенные занятия — а желания совершенно не было. Ни подпольная борьба с правительственным идиотизмом в школе, ни плевание в потолок дома особо не прельщали, но в замке, по крайней мере, Скарлетт было с кем поговорить. Гермиона отправила ей письмо с соболезнованиями, но ответа не получила. Хотя ирландка и понимала, что стоило прислать в ответ хотя бы лаконичную записку с извинениями: оказавшись ближе всех остальных к источнику крика, Грейнджер здорово повредила себе барабанные перепонки. Оставалось надеяться, что мадам Помфри проявила свой профессионализм, не задавая лишних вопросов. Эдмунд вместе с дочерью аппарировал под самые ворота Хогвартса, удерживая, помимо её руки, один из двух чемоданов внушительных размеров: девушка извлекла из сложившейся ситуации весь возможный для обстоятельств позитив и для надёжности захватила из дома столько успокоительных, обезболивающих и снотворных снадобий, что в школе можно было начать подпольную торговлю при необходимости. Отец попрощался с ней невесомым поцелуем в висок, чем ненадолго поставил девушку в тупик. Нежный жест был нехарактерным для старшего Бэнкса — наверняка он, как и остальные, считал, что груз смерти бабушки оказался слишком велик для Скари. А сама она чувствовала лишь отвращение к своему хладнокровию. Обитатели замка готовились ко сну, так что коридоры пустовали. Быстро миновав вестибюль, банши направилась к спальням старост и, не переодеваясь, упала на заправленную постель. Голова снова разболелась. Разумеется, кольцо оказывало положительный эффект на своенравный дар — лунный камень действовал сродни фильтру. Теперь внимания слизеринки могли удостоиться только вещи, прямо связанные с ней. Никакой связи через дюжину поколений — исключительное «здесь и сейчас». Но порой даже эти одинокие голоса так настойчиво пытались втолковать предсказательнице свою мысль, что череп начинал трещать по швам. Ты помнишь всё. Каждый раз. Но его всё равно не вернуть. Что бы ты ни пыталась сделать — его с тобой больше не будет. — Не знаю, кто ты, милый, но из тебя получится отличный стереотипный слизеринец, — произнесла Скари, закрыв глаза от усталости. Ужасно хотелось поговорить. Даже Гермиона не знала полной истории, только общие черты. Четвертый курс, Турнир и момент, когда всё рухнуло к чертям — Грейнджер располагала весьма ограниченной информацией. А теперь, раз уж порядочная часть старшеклассников услышали крик банши, скрывать было особо нечего. Утро настало как-то неожиданно. Вяло передвигая конечностями, девушка переоделась в школьную форму и направилась в гостиную, не имея особого желания идти завтракать. Несколько человек бросили на старосту косые взгляды, но промолчали. Кто-то оставил газету на кресле у камина — и рыжая направилась туда, имея в распоряжении свободные полчаса перед Прорицаниями. Был велик соблазн прогулять бессмысленный урок, но толку мало — так или иначе, ассортимент увеселительных способов времяпровождения в Хогвартсе значительно сократился с появлением генерального инспектора. Юная ведьма уже приготовилась палить в стену заклинаниями — просто от нечего делать, но, перевернув журнал, громко закашлялась от неожиданности, привлекая к себе нежелательное внимание. Обложка сомнительного издания «Придира» демонстрировала неестественно широкую улыбку Мальчика-который-выжил и заголовок исполинскими буквами «Гарри Поттер наконец-то заговорил». — Мать моя Моргана. Даже проштудировав статью вдоль и поперёк, Скари не стала расставаться с журналом, отправившись с ним на занятия и прорицание благополучно пролетело мимо ушей. Весь урок колдунья перебирала в голове прочитанный текст, время от времени поглядывая на Избранного. Впрочем, не она одна. Студенты всех факультетов тихо переговаривались, обсуждая и цитируя весьма провокационную статью. Даже сама профессор Трелони, к большому неудовольствию Амбридж, к концу урока взорвалась истерическими рыданиями, заявив, что Поттер не погибнет преждевременно и трагически, а доживёт до глубокой старости, имея за плечами дюжину потомков и станет министром магии. Как оказалось, журнал уже третьи сутки как находился под запретом генерального инспектора, но сообщить об этом Скарлетт никто не потрудился. Поэтому, застав Бэнкс с запрещённой литературой на выходе из класса, Амбридж объявила девушке выговор — якобы и без того смягчённый слизеринскими цветами нашивки на мантии. В тот же вечер она покинула кабинет министерской жабы, крепко прижимая к себе кровоточащую ладонь. Я должна следовать правилам. — Черта с два, — прошипела банши, перепрыгивая через несколько ступенек по пути к восьмому этажу. Фальшивый галлеон в кармане мантии нагрелся ещё во время обеда — сейчас собрание отряда Дамблдора должно было подходить к концу. Дверь Выручай-комнаты тихо отворилась, демонстрируя огромный зал, исполосованный вспышками заклинаний. Решительно настроенная не реагировать на сочувствие, плескавшееся в глазах, направленных на неё, слизеринка направилась к излюбленному месту на велюровом диванчике, ожидая окончания занятия. Желание наконец выговориться, что терзало рыжую с прошлого вечера, стало болезненной необходимостью. Дождавшись, когда в помещении не останется никого, кроме Золотого Трио, Скари поднялась с насиженного места и направилась к зеркалам — и только вблизи заметила, что отражение покрыто многочисленными трещинами. — Ты как? — спросила Гермиона, благоразумно решив не тратить времени на приветствия. — Всё в порядке, — тут же отозвалась зелёноглазая. — Я её почти не знала. Парень, изображённый на колдографии, мягко улыбнулся, наконец заметив Скарлетт, и у неё перехватило дыхание. Прежде она тщательно избегала этой части зала, боясь этого ощущения — словно кто-то невидимый изо всей силы дал под дых. — Я — банши, — успокоившись, наконец промолвила девушка. — Та самая крикливая ведьма, которую, если не ошибаюсь, до смерти боится кто-то с вашего факультета. Думаю, по воплю, который оставил трещины на этом зеркале и травмированным ушам Гермионы, догадаться было несложно. К слову, прошу прощения. — Ничего страшного, мадам Помфри быстро справилась. — Я просто подумала, что — извините за каламбур — больше не хочу молчать, — продолжила Бэнкс после минутной паузы. — Гарри, тебе хватило храбрости вынести на всеобщее обозрение событие, что более полугода исправно служит топливом для ночных кошмаров. Наверное, пора и мне сделать то же самое, пусть и не в таком масштабе. Её мысли вернулись к прошлой зиме. Как парни провожали возможных партнёрш насмешливыми комментариями, как однокурсницы выбирали праздничные мантии, покупали однообразные украшения в Хогсмиде. Как девчонки с упоением рассматривали «Ведьмополитен» в поисках подходящей причёски, как помогали друг дружке накраситься. Вспомнила, как она сама надеялась на приглашение на Святочный Бал и в итоге посетила торжество, сопровождаемая мрачным как грозовая туча Теодором Ноттом. — Праздник для меня получился мягко говоря посредственный. Я почти не танцевала, удовольствие от грохота музыки, знаете ли, не ахти какое, когда в любом шуме слышишь посторонние голоса. Я и тогда понимала, что это чистой воды идиотизм, что стоило просто остаться в комнате, в тишине… Но мне просто так хотелось побыть нормальной, хотя бы пару часов… Голова разболелась, всё вокруг поплыло. Захотелось сбежать куда подальше, но куда и как, если все звуки и цвета превратились в одно сплошное месиво? Она бросилась бежать прямо сквозь толпу. Девушка видела всё происходящее, как через головокружительную призму, видела их всех: красивые, окутанные светом, в ярких ангельских одеяниях… — Я столкнулась с Чжоу Чанг, когда почти вслепую искала выход из зала. Наверное, я совсем плохо выглядела, раз она решила помочь отъявленной слизеринской отшельнице, ещё и парня своего к этому делу привлекла. Когда он случайно прикоснулся ко мне… Господи, я даже не знаю, как это описать. Не могу сказать, что нас припечатало к земной тверди штампами из женских романов. Но боль ушла. Это было преуменьшением. Спустя почти год, она то и дело продолжала мечтать о тех прекрасных мгновениях, начисто лишённых назойливого шёпота, болезненной пульсации в висках и желания утопиться на дне оккупированного кальмарами озера. Блаженная тишина позволила колдунье впервые за много лет увидеть мир далеко не таким серым и угрюмым, как прежде. Тогда Скари растерянно обернулась, не понимая, куда делись голоса, преследовавшие её с раннего детства, и наткнулась на участливый взгляд светло-серых глаз. Я закрыла глаза, я не знала вопрос, Но ответ уже в сердце корнями пророс. — И я сбежала, — рыжая зажмурилась, прислоняясь лицом к разбитому зеркалу. — Мне стало так стыдно перед Чжоу за эти гляделки, что следующие несколько месяцев я старательно избегала случайных встреч с Седриком. Почти до марта месяца появлялась в Большом Зале не больше, чем на три минуты, — насмешливо фыркнула Бэнкс. — Единственный раз, я не удержалась, и пришла на Второе задание. Ужасно волновалась, хотя они и говорили что всё будет хорошо. А в апреле… Не знаю, говорила ли вам Гермиона, но любой шум… — Звучит для тебя, как голоса, — продолжил Уизли. Судя по тону, парень мечтал поскорее избавиться от общества слизеринки. — Да. Я была в библиотеке, и в каждой переворачивающейся странице слышала как кто-то просил о помощи. Кто-то тихо плакал, молился, а я, по глупости решив, что беда у какого-то нерадивого студента неподалёку, прислушалась к шёпоту и заговорила с ним. После того случая я зареклась так поступать, — девушка на мгновение прикусила язык, чтобы совладать с эмоциями, нахлынувшими от воспоминаний. — Девятнадцатого апреля прошлого года в американском городе Оклахома-Сити произошёл терракт. Взрывом было разрушено шестнадцать кварталов, полторы сотни человек погибли на месте. — Я рыдала, как сумасшедшая, — призналась Скарлетт, проводя пальцем вдоль трещины. — Я билась в судорогах, выдирала себе волосы, кричала… Не как банши — просто боль была невыносимая. У меня в голове словно взрывались петарды, давление поднялось так, что кровь хлынула из ушей… Опустившись на пол, ирландка вытянула скрещенные ноги и откинулась затылком на прохладное зеркало. — Я только успела ощутить прикосновения пальцев к лицу, как всё просто… ушло. Все голоса, плач, взрывы, крики… Я никогда не слышала о мимолётном физическом контакте, способном опустошить сознание ведьмы Дербхэйл. Но тогда я поняла, что именно на Святочном Балу всё и пошло наперекосяк. Тогда зародилась эта странная связь, и тогда же я поняла, что уже ничто и никогда не будет как прежде. Я знала, что рано или поздно меня угораздит влюбиться в него, и, к несчастью, не только потому что мне было четырнадцать и гормоны бушевали. Но мне тогда хватило ума промолчать. С тех пор мы иногда проводили время вместе, и этого было более чем достаточно, чтобы голоса не бушевали так сильно. Зато они буквально съехали с катушек перед Третьим Заданием. Но я и тогда промолчала — боялась реакции Седрика. Что, если не поверит, и выставит на посмешище? Что, если сочтёт лживой стервой, которая попросту не хочет его победы? А даже если он и поверит, что сделает? Ведь Турнир Трёх Волшебников равносилен нерушимому контракту. Он бы всё равно не смог просто так отказаться от задания. Буквально за секунду до того, как покинуть замок, Седрик собирался мне что-то сказать, но его прервала профессор Спраут. Я не нашла в себе силы пойти на арену. С каждой минутой предчувствие грозило стать панической атакой. Но я бросила все свои силы, весь дар, унаследованный от предков, чтобы следить за его судьбой. Я видела лабиринт, живые изгороди, акромантула и Кубок-портал. Видела кладбище, и могилы, памятник Тому Риддлу и зелёный луч, летящий в мою сторону. Я умерла вместе с ним. Никто не говорил мне, что ведьма Дербхэйл превращается в банши, потеряв родственную душу.