Долг крови

Билл отложил последнее письмо и откинулся в кресле. Поёрзав, устроил гудящую голову на спинке и закрыл глаза. Он торчал в библиотеке с раннего утра и досконально изучил всю переписку. Но пытаться сейчас разобрать мешанину найденных фактов - гиблое дело. Завтра он посмотрит на это свежим взглядом. Мысли вернулись к тому, что он обнаружил в Архиве. Мгновенно вспомнилось и застывшее лицо Люциуса, но он усилием воли заставил себя сосредоточиться на фактах. По-прежнему не было полной уверенности в том, что проклятие связано с Гуго. И всё же Билл не сомневался, что нюх его и в этот раз не подвёл. Да и в любом случае нужна какая-то версия. Итак, Гуго. Два варианта: проклятие пришло со стороны, или же он сам его наложил. Первое так и просится: маги должны были его ненавидеть. Но... Ни одного упоминания в книгах - похоже, свидетелей не осталось. Некому мстить. Конечно, кто-то мог уцелеть, но Гуго-то в конце концов исчез, а в Англии появился уже под другим именем. Но и Франция отсюда недалеко. Если его узнали... Билл покачнулся в кресле, устраиваясь поудобнее. Здесь новоявленный Хьюго наверняка жил уединённо - по крайней мере, первое время. Не совсем же он был идиот, чтобы светиться. Жил себе в башне, строил дом. Башня. Что-то с ней связано такое... Билл потёр лоб. Ладно. Допустим, что кто-то его проклял. Мог ли он не заметить? Человек такого типа должен был обладать невероятным умом, изворотливостью и силой. Иначе бы не протянул столько. Стоп. А сколько, собственно... - Акцио. Летопись ленивым кашалотом проползла по бумажному письменному морю. Полистав тяжеленный том, Билл обнаружил искомую дату. Припомнил архивные материалы. Ага. По самым скромным предположениям Гуго прожил сто тридцать лет. А может, и больше. Даже по нынешним меркам это много. В основном жизнь мага длится сто - сто десять лет. Ну, сто двадцать. Долгожительство же - редкость и признак большого магического потенциала. А если вспомнить, что он лечил от чумы... Сомнений нет: Гуго был очень сильным магом. Такого не проклянёшь. Или всё же кто-то смог? Почему-то Билл в это не верил. "Посторонние тут не замешаны", - подумал он, отодвигая летопись. Но если так... Он вспомнил изображение зловещего старика в галерее. Каким он был? Жестоким, расчётливым, хитрым. Одержимым? Может быть. Неизвестно, как складывалась его жизнь до вступления в орден. Возможно, он ненавидел магов и потому преследовал их. Но если подумать, вряд ли им двигала одна лишь слепая ненависть. На службе он обрёл власть, положение, деньги и при этом умудрился получить прозвище "Святой". Изощрённый ум. Предприимчивый человек, чтоб его. На психа, пожалуй, не тянет. И даже если предположить, что под конец жизни он всё-таки спятил, спятил настолько, что проклял собственный род... Должна быть причина. "Сумасшедший" вовсе не значит "идиот". Наоборот, такие люди зачастую очень хитры и умеют логически мыслить - по своим понятиям, конечно. А какая у Гуго могла быть логика? Чего он хотел? Было ли это местью за обиду? Хм... Такого обидишь. В своей семье он наверняка был настоящим... Семья. Вот оно! Он приехал в Англию, чтобы основать род. Дал ему имя, землю, построил дом, оставил завещание потомкам. Да… завещание. А что ещё он мог для них сделать? Вот зараза. Не может быть. Дверь приоткрылась, и Люциус, шагнув внутрь, замер. - Что случилось? - он быстро подошёл к застывшему в кресле Биллу. - Ты словно боггарта увидел. - Я... да. То есть, нет. Просто задумался, - Билл тряхнул волосами. - А ты что-то хотел? - спросил он и тут же сообразил, что звучит это не слишком вежливо. Люциус смерил его задумчивым взглядом. - Просто хотел извиниться. Вчера я среагировал несколько... - Всё нормально, - поспешно ответил Билл. - И... мне жаль. Ну, что всё так... с твоим предком. Повисло неловкое молчание. Наконец Люциус опустился в кресло и неожиданно улыбнулся. - А я сейчас навещал Скорпиуса. Он укусил меня за палец, представляешь? Постоянно лепечет что-то, но моё имя так и не выговорил. - И как же он зовёт тебя? Дедушкой? - Билл тоже не смог сдержать улыбку. - Дедулей? Люциус, глянув на него, рассмеялся. - Тут ты меня поймал. Нарцисса, к примеру, запрещала называть себя бабушкой. А я всё никак не могу решить, что же делать: гордиться внуком или терзаться по поводу подступившей старости. - До старости тебе ещё далеко, - заверил его Билл. - Ты думаешь? Вот, опять. Пауза, короткий взгляд и нейтральный тон, от которого начинают гореть щёки. И почему рыжие так легко краснеют? Люциус искоса смотрел на него, поигрывая стянутым со стола пером. - А ты пропустил завтрак, - он кивнул на разбросанные по столу письма. - Нашёл что-нибудь? Билл помрачнел, но мысленно поблагодарил Люциуса за возврат к реальности. - Может быть, может быть, - он вытянул из вороха пергаментов свою палочку. - Ты не мог бы показать мне... Хм. Лучше так: давай сходим в башню. Надо кое-что проверить. - Давай, - Люциус, не задавая лишних вопросов, легко поднялся из глубокого кресла и скользнул к выходу. "Нет, старостью тут и не пахнет", - Билл последовал за ним, пытаясь отделаться от мысли, что его собственная осанка не так безупречна. По мере приближения к башне он всё же сумел сосредоточиться на главном. На входе Люциус посторонился, пропуская его вперёд, и Билл двинулся к центру. Остановился, посмотрел вверх, в темноту купола, а потом обвёл башню изучающим взглядом. День выдался ветреный, и в наступившей тишине слышалось посвистывание сквозняка в черепице. - Активируй родовые чары, - сказал Билл. - В смысле? Они всегда активированы. - Призови, как если бы ты собирался что-то изменить. Люциус подошёл к стене, прижал к ней раскрытую ладонь и пробормотал что-то. Чары были невидимы, но воздух мгновенно завибрировал от магического напряжения. Люциус вопросительно посмотрел на Билла, и тот, кивнув, поднял палочку. Под действием египетского Выявляющего стены замерцали бледно-голубым свечением, в котором кое-где вспыхивали красные искры. - Ты же знаешь, что все древние чары дают такой эффект, - поспешил с объяснением Люциус, и Билл вновь кивнул. Правда, долговременные заклятия в какой-то мере близки к стихийной магии и на выявление реагируют как тёмные. Искры ещё не показатель. Интереснее другое… - Фините инкантатем. Покажи мне завещание. Чары оставь. Люциус глянул на него, но от расспросов удержался, лишь тронул палочкой одну из деревянных панелей. На ней тут же проступили знакомые огненные буквы. Билл шагнул ближе. - Отойди-ка. Он взмахнул палочкой и во второй раз произнёс заклятие. Струя голубоватого пламени ударила в завещание. Оно зашипело, точно сотня рассерженных змей, буквы запылали сильнее, сливаясь в ослепительной вспышке. Люциус зажмурился, а когда открыл глаза, то вздрогнул и отшатнулся от стены. Башня полыхала густо-багровым. Жуткое сияние растекалось по стенам, пульсируя, точно живое. - Что это? – вполголоса спросил он, неверяще оглядываясь. Билл медленно, словно нехотя, поднял палочку и наложил Распознающее. Вгляделся в получившийся символ и вздохнул. - Охранные чары. Настолько мощные, что просто не могут быть светлыми. - Но это… Они никогда себя так не проявляли! - Гуго обеспечил маскировку. Защиту защиты. Я лишь предположил, что он использовал какие-то особые чары. Но если б не завещание, то искать бы мне их до старости. - Думаешь, чары завязаны на нём? – напряжённо спросил Люциус. - Нет. То есть, я не уверен. Но обычно магия такого уровня держится на чём-то большем. Где его могила? Тот помолчал. - Нигде. Тело предали огню, как он и… завещал. Они невольно покосились на потрескивающие буквы. Люциус взмахнул палочкой. Вместе с завещанием исчезло и красное свечение. - Значит, что-то не так с нашей защитой, - он устало потёр лоб. – Но почему погибла Нарцисса? И остальные? - Возможно, они сделали нечто такое, что чары восприняли как угрозу. Или же… - Билл замялся. - Или что? - Есть вариант, что заклятие… ну… забирало их. - Заби… Что? – Люциус потрясённо уставился на него. – Ты думаешь, он наложил чары, которые требуют человеческих жертв? Из собственного рода? - Они не принадлежали к его роду, - тихо возразил Билл. – И вообще, дело может быть и не в этом, а в том, например, что они женщины. Или что чистокровные. Не знаю пока. Это всего лишь версия. - Но это ужасно, - так же тихо сказал Люциус. – Как тебе такое в голову пришло? - Но он и был ужасным, разве нет? – тот сумел выдержать его взгляд. – Я всего лишь попытался думать как он. Попытался представить, чего он мог хотеть. Например, защиты для своего рода. Магия крови – самая древняя и самая мощная. И я вспомнил про его исчезнувших жён. А ваши Охранные… Мне часто приходилось иметь дело с этими чарами, но ваши совершенно ни на что не похожи . Он мог создавать их годами и использовать при этом всё, что угодно. Люциус молчал, и Билл знал, о чём он думает. Кровь. Абсолютный ингредиент, который теперь практически не применяется – слишком сильный, непредсказуемый. Опасный. Основа дикой, первобытной магии, магии тех времён, когда ещё не было разделения на тёмное и светлое. Даже у магглов осталась смутная память о некоторых обрядах: человеческая жертва как залог того, что урожай будет богаче. Или фундамент здания крепче. Что уж говорить о крови мага, да ещё взятой насильно. Сильнейшее тёмное волшебство. - А ведь это похуже любого проклятия, - отрешённо проговорил Люциус. - Это и есть проклятие – если не формально, то по своей сути. - Что ты намерен предпринять? - Не знаю, - Билл потёр ноющие виски. – Я даже не уверен, что прав. Давай уйдём отсюда. В коридоре он было остановился у библиотеки, но Люциус буквально потащил его дальше, в свой кабинет. Там он порылся в баре и, плеснув в стаканы немного виски, отлевитировал один Биллу. Тот подхватил его и опустился на софу; глотнул и чуть поморщился, машинально отметив, что за эти дни отвык от крепкого алкоголя. Короткая прогулка в башню измотала его до крайности, но он знал, что разговор ещё не закончен. - Ты когда-нибудь сталкивался с жертвенной магией? – Люциус водил пальцем по ободку стакана, и голос его звучал ровно, но Билл всей кожей ощущал, как он напряжён. - Нет, о ней мало данных. Слышал кое-что. - Да, я тоже. И если я хоть что-то понял, жертвы должны быть… регулярными. Но женщины погибали через разные промежутки времени, так? - Верно, - кивнул Билл. Он успел подумать и об этом. – Тут, по-моему, могут быть два варианта: либо чары не цикличны, а реагируют, скажем, только на опасность, либо же… я не прав. Люциус наконец поднял на него глаза. - Ну да, я могу и ошибаться, - Билл пожал плечами. – Просто меня беспокоит природа этих чар. Да ты и сам их видел. Так что постараемся выяснить, что мог натворить твой симпатичный родственник. Возможно, всё не так мрачно, как кажется, - он неуверенно улыбнулся Люциусу. Тот, склонив голову набок, смотрел на него со странной смесью удивления и признательности. - Но в любом случае, эту версию ты намерен изучить до конца, так? - Ну… да. Понимаешь, если возникла идея, то надо разобраться. Иначе потом мысли возвращаются к ней, и ты не можешь толком… - Ладно, ладно, - улыбка Люциуса была усталой, но вполне искренней. – Вот что: я просмотрю бумаги хозяев Мэнора. Помимо документов там есть всякого рода заметки; кто-то из них наверняка интересовался родовыми чарами. Мне кажется, я даже припоминаю такую статью у Кассиуса Малфоя. Билл изумлённо воззрился на него. - Ну что? По-твоему, среди Малфоев не может быть учёных? - Я думал, вы всё больше по политическим интригам, - преувеличенно серьёзно сказал Билл. - Много ты знаешь, - фыркнул Люциус. А потом поднялся, подошёл к софе и сел рядом, почти вплотную. Билл покосился на него, но тот лишь задумчиво смотрел перед собой, катая в ладонях стакан. Тогда он откинулся на спинку и закрыл глаза. Ни один из них не сказал ни слова, но было что-то странно успокаивающее в том, чтобы вот так сидеть и молчать. Головная боль потихоньку отступала, и Билл даже задремал, как вдруг противно задребезжали сигнальные чары. - Кажется, хозяйка недовольна, - Люциус вскочил на ноги и потянул за собой полусонного Билла. - А? - Пойдём, мы опоздали на обед. ***** - Не знаю, где вас носило, но мы уже начали, - Астория смерила их недовольным взглядом и энергично принялась за отбивную. - Не мы, а ты, - ехидно поправил Драко, беря салфетку. - Ну и что? Я есть хочу. - Ты всегда есть хочешь, - не успокаивался тот. Люциус глянул на него с укоризной, но Астория в защите не нуждалась. - Вот что, дорогой, - с олимпийским спокойствием сказала она, - давай договоримся: следующего вынашиваешь ты. Драко поперхнулся и с ужасом посмотрел на жену. Люциус с Биллом переглянулись и, не выдержав, расхохотались – очень уж потешный у него был вид. - Побойся Мордреда, женщина! – скорбно начал тот. – Говорить такие мерзости, да ещё и за столом! Я же теперь ни крошки съесть не смогу. - А, хорошо. Тогда я заберу оливки из твоего салата, можно? - Ты и так их всегда забираешь, - буркнул Драко, но смиренно принялся вылавливать оливки на краешек тарелки. - Спасибо, дорогой, - она отложила наконец вилку и нежно погладила мужа по руке, заговорщицки подмигнув остальным. – Билл, а ты почему такой грустный? - Я? Вовсе нет. Просто задумался. - О чём же, позволь узнать? - О том, какой будет моя дочь в твоём возрасте. - Как мило! – заулыбалась Астория. – А сколько ей? - Почти три, - Билл тоже не смог сдержать улыбку. - Она у тебя одна? - Одна. И других не предвидится. Я в разводе, - пояснил он, предвосхищая возможные вопросы. Астория, однако, решила выяснить всё до конца. - И больше жениться не намерен? - Нет, - решительно ответил Билл, припомнив безжизненный ракушечный шорох за стенами опустевшего дома. Он ощутил взгляд Люциуса, но когда обернулся, тот уже внимательно изучал этикетку на бутылке вина. - Понятно, – Астория, что-то почувствовав, не стала развивать тему. – Но у тебя, кажется, есть братья? - Пятеро... м-м... четверо братьев и сестра. Все младшие. - О-о, – уважительно протянула Астория, - тогда понятно, почему тебе достаточно одной дочки. А я - единственный ребёнок в семье и поэтому, наверно, хочу иметь много детей. Хорошо, что Драко согласен. Мы планируем четверых. - Шестерых. - Четверых, я не железная! - Шестерых, чтоб составить команду для квиддича! - Квиддич твой… Они принялись азартно спорить. Люциус, поглядывая на это с философским спокойствием, констатировал: - Ну вот, теперь можно поесть спокойно. Билл рассмеялся. В данном случае фраза «чувствовать себя как дома» не была бы формальной: ему и впрямь было уютно за этим столом. Но вот приятный обед закончился, и он вновь очутился в библиотеке, наедине с грудой пожелтевших писем. Люциус, как и обещал, отправился на поиски заметок о родовых чарах, а Билл вновь устроился в полюбившемся кресле, размышляя. Версия о жертвенной магии совершенно чудовищна, что и говорить. Но почему же мысли возвращаются к ней снова и снова? Ведь есть вероятность, что те женщины просто сделали что-то не то и были наказаны. Может, супружеская измена? Вот Нарцисса, к примеру, после войны уже не была с Люциусом и вполне могла… Билл поморщился от отвращения к самому себе. Нет. Да и стоило ли творить чары такой силы и сложности, чтобы наказывать за измену? Не могли же все сгинувшие жёны наставлять Гуго рога. Только не ему. И в письмах остальных нет ни малейшего намёка. Письма… А если наоборот: женщины погибали потому, что не совершали чего-то. Из всего нагромождения фактов, почерпнутых из переписки, один настойчиво напоминал о себе: погибшие имели проблемы по, так сказать, женской части. Плохо переносили беременность, имели тяжёлые роды и не могли (или же не хотели) забеременеть повторно. Билл никогда бы не придал значения подобным деталям, но почти треть переписки была посвящена именно этой теме – рецептам зелий, советам, поиску целителей. Вообще, логично: женщина, не желающая или неспособная дать наследника, должна уйти, ведь роду нужно продолжение. В такое проклятие можно поверить. Но. Эти-то женщины как раз исполнили миссию и родили сыновей. Отпадает. Билл вздохнул. Подумав о детях, он вспомнил беседу с Асторией. Похоже, они с Драко нарушат традицию и станут первыми многодетными родителями за всю историю рода. Дай-то Мерлин. Он улыбнулся, но тут же вновь заставил себя вернуться к делу. Ладно, письма – завтра. А сейчас надо бы почитать побольше о жертвенной магии. Всё же мысль о ней плотно засела в сознании. Почему? Что он упустил? Билл напряжённо думал, но так ничего и не вспомнил. Так, хорошо. Нужно отвлечься, и оно само придёт. Он встал и потянулся, расправляя косточки. Нужная информация есть в антологии, но там немного. Может, смотаться в Архив? Хотя, и здесь, кажется, имеется пара подходящих источников. Ну-ка, поищем… Тщательно выбрав несколько книг, он вернулся за стол, сгрёб в сторону письма и погрузился в изучение древних тёмномагических обрядов. Внимательный взгляд скользил по убористым строчкам, перо поскрипывало, фиксируя нужные факты. Вскоре он отложил одну книгу и принялся за следующую. Страницы порхали под его пальцами – в этой нет ничего нового. Посмотрим третью. За окнами совсем стемнело, и он зажёг свечи. К ужину Билл спустился с гудящей головой, ощущая себя придавленным массой информации и странным чувством безысходности. Оно трепыхалось внутри, точно ленивая глубоководная рыбина, ухудшая и без того дурное настроение. Наверно, последствия усталости. Люциус тоже выглядел утомлённым, и даже Астория помалкивала, изредка бормоча что-то успокаивающее в ответ на вопросы Драко о её самочувствии. После ужина все так же молча разошлись по своим комнатам. Билл, прихватив выписки из книг, тоже ушёл к себе в спальню. Необходимо было поискать прецеденты подобных чар в антологии проклятий. Он как раз дочитывал последнюю страницу, когда раздался лёгкий стук, и в комнату вошёл Люциус с тонкой пачкой пергаментов в руках. - Вот всё, что я нашёл о родовых чарах. Оказывается, многие интересовались ими, но… - он неопределённо взмахнул рукой. - Ничего? - Не совсем так. Просто в основном описаны следствия, а не причины, - он уселся в кресло, стоящее у кровати, и протянул пергаменты Биллу. – Например, защита от чужаков. Ты как-то сказал, что любые чары можно обойти… - Угу, - Билл перебирал листы. - Так вот: наши – нельзя. Попыток было предостаточно, и там подробно описано, что стало с теми, кто был особенно настойчив. - О. - Именно. Чары невероятно сильны и, как утверждает Кассиус, уникальны. Он ставил эксперименты, сравнивая их с защитой других семейств, и не нашёл ничего похожего. - Вот как, - Билл пробежал глазами подвернувшиеся результаты экспериментов. – Действительно. - Даже странно, - Люциус невесело усмехнулся. – Я к ним так привык, что никогда не замечал ничего подозрительного. А ведь захоти мы – и сюда бы даже Лорд не вошёл. Стоило задуматься. - То, к чему привык с детства, воспринимается как должное, - возразил Билл, откладывая пергаменты. - Я вполне понимаю твоих предшественников. Скорей уж, удивительно то, что кто-то взялся их изучать. - Ну, может быть. Как бы то ни было, до сути никто не докопался. Кассиус предположил, что само это место обладает какой-то древней защитной магией иного порядка, которую невозможно выявить, - он неуверенно глянул на Билла, но тот покачал головой. - Ты же сам видел эти чары. - Да. Да, конечно, - Люциус зябко потёр руки и отвёл взгляд – Просто… просто мне хочется, чтобы на этот раз ты ошибся. - И мне этого очень хочется, - тихо ответил Билл. Они помолчали. - А я поискал похожие случаи, но почти ничего не нашёл, - сказал наконец Билл. – Чары на крови в основном цикличны, требуют регулярной подпитки. Или же направлены на определённый, хм, типаж. То есть если в стену возведённого здания замуровали юную девушку, то потом чары будут забирать именно таких, а, например, женщину средних лет проигнорируют. - Кстати, а как они это делают? Забирают? - Ну, если чары древние или очень сильные, то они обретают воплощение. Такая дрянь, призрак не призрак, а что-то типа… - Билл сделал неопределённый жест. - Полтергейста? - Да, только сильнее. Сгусток энергии с чётко заданной целью. Вообще, об этом мало что известно, но я сталкивался пару раз. Когда снимаешь проклятие, то и эта пакость исчезает. - Понятно, - кивнул Люциус. – Похоже, ни один из вариантов нам не подходит? Они погибали в разное время, в разном возрасте. - Да, но второй вариант вообще-то… Хотя, не важно. Мы по-прежнему мало знаем, ходим вокруг да около, никакой конкретики. Необходимо найти источник чар. И он должен быть в башне. - Но мы же всё осмотрели. - Значит, что-то упустили. – Билл досадливо поморщился. – Я – идиот. Там всё началось, сразу надо было разобрать её по камешку, но я подумал, что это слишком очевидно… - И правильно, я бы тоже так решил. Кроме того, тогда мы ещё не знали о Гуго. - Ну да. В общем, оно должно быть там. И я найду его. - Мы найдём, - поправил Люциус. Они вновь замолчали. Минуты шли. Часы на каминной полке оглушительно громко пробили двенадцать. Сейчас он встанет и пожелает доброй ночи. И ты ответишь тем же. А кровать превратится в тыкву. Люциус и впрямь поднялся, но ничего не сказал, просто шагнул к двери. Остановился. Вновь повернулся к нему. - Ты… не придёшь сегодня? Билл медленно покачал головой. - Нет. Люциус, опустив взгляд, двинулся к выходу и был остановлен тихим: - Но ты сам мог бы остаться. Билл тоже поднялся, и они стояли молча. А потом одновременно принялись расстёгивать рубашки. Они просто раздевались, спокойно и неторопливо. Раздевались друг для друга. Люциус стянул с волос ленту и бросил её на журнальный столик. Секундой позже туда же отправился кожаный шнурок с волос Билла. Две палочки – тёмная и светлая – легли рядом. Наконец Люциус приблизился и погладил его по меченой щеке – осторожно, но Билл не стал отворачиваться и прятать лицо. Он обнял Люциуса, притягивая ближе, и тот вдруг фыркнул. - Что? – Билл отстранился, заглядывая ему в глаза. - Да ничего. Просто… - он покачал головой, улыбнулся. – Как-то странно всё это. Билл рассмеялся – громко, открыто. - А уж мне как... - Люблю, когда ты смеёшься. - Да ладно тебе. Люциус просто стоял, словно ждал чего-то, и Билл сам потянулся к нему. Отвёл назад волосы, пропустив их сквозь пальцы. Тронул лоб, огладил висок, скулу, подбородок. Было так странно дарить эту ласку мужчине, ощущать покалывание отросшей за день щетины. Но вот Люциус чуть повернулся, прижался губами к его раскрытой ладони, как тогда, в ту ночь, и всё вновь стало абсолютно уместным и совершенно правильным. Долгий поцелуй сжёг воздух в лёгких, и Билл приглушённо застонал. Губы Люциуса скользнули к его уху, безошибочно находя то особое местечко за мочкой, а его рука… Ох, его рука… Даже сквозь тонкую ткань брюк эти уверенные прикосновения сводили с ума, и Билл почувствовал, что вновь проигрывает в поединке. Но сегодня у него были другие планы. Чуть отстранившись, он провёл ладонью по шее Люциуса и вновь притянул его в глубокий поцелуй. Рука Билла скользнула ниже, прошлась по груди, задержалась на животе, и он ощутил, как Люциус подобрался от этих касаний. А если… Ладонь накрыла пах, погладила, чуть сжала, ещё раз; Люциус уткнулся лбом ему в плечо, застонал, и от этого тихого звука перехватило дыхание. Билл подтолкнул его к кровати, теряя голову от такой отзывчивости, желая узнать и попробовать больше, надеясь, что Люциус поймёт… И он понял. Опустился на простыни, потянул его за собой, подставляясь под нетерпеливые жадные поцелуи. И от этого стало совсем жарко. Билл сжимал в горсти шелковистые волосы, заставляя его откидывать голову, оставлял влажные метки поцелуев на горле, прикусывал упругую солоноватую кожу. Ещё, ему хотелось больше. Он скользнул вниз, потёрся о волоски на груди и лизнул тёмно-розовый сосок. Люциус выдохнул и замер, а Билл продолжал дразнить чувствительный комочек кончиком языка. Затем он подул на него, и Люциус пробормотав что-то, запустил пальцы Биллу в волосы, прижимая к себе. Тот улыбнулся и занялся вторым соском, еле сдерживаясь, чтобы не начать тереться о ногу Люциуса. У него уже стояло так, как никогда в жизни, но… Впереди ещё ждал главный приз. Он провёл губами по животу, попробовал впадинку пупка и замер, не решаясь двигаться дальше. Люциус приподнялся, тронул его волосы. - Билл, ты вовсе не обязан… Тот поднял глаза. Его имя, произнесённое восхитительно-хриплым голосом, тёмный взгляд – этого оказалось достаточно. - Но я хочу, - шепнул он, и Люциус медленно опустился на подушки. Билл расстегнул ремень и стянул его брюки вместе с бельём, высвобождая влажно блестевший член. Пьянящий запах ударил в ноздри, и он сдёрнул чёртовы брюки до конца, мельком подумав, что действует совсем не так красиво, как Люциус тогда. Но к чёрту. К чёрту всё. Он наклонился и, помедлив, обхватил губами гладкую остро пахнущую головку. Тронул языком, забирая больше. Вверх-вниз. И ещё. Люциус вцепился в простыню так, что пальцы свело судорогой. Эти лёгкие прикосновения были мучительны – хотелось схватить за волосы, притянуть, проникнуть глубже. Билл ласкал его неумело, но от этого было только слаще. Не в силах сдерживаться, он двинул бёдрами. Билл отстранился, но лишь для того, чтобы устроиться поудобнее. Когда он опустился между раздвинутых ног Люциуса, тот ощутил жаркую волну волос, омывшую живот, и крепкую хватку на бёдрах. Получив дразнящий поцелуй в пупок, он протестующе застонал: - Билл… Тот усмехнулся и скользнул ниже. Теперь ласки стали увереннее, смелее. Он плотно сжимал губы, принимая глубже, или же медленно обводил языком головку, заставляя Люциуса вскрикивать и метаться на измятых простынях. Сильные руки сжимали его бёдра властно, требовательно, и в какой-то момент он ощутил лёгкое прикосновение к мошонке и ниже. Невольно вздрогнул, приподнялся. - Нет? – очень серьёзно спросил Билл. Пламя свечей плескалось в жёлтых глазах расплавленным золотом, придавая ему потусторонний, неземной вид, но его палец нежно и настойчиво скользил меж раздвинутых бёдер, напоминая, что всё это происходит по-настоящему, здесь и сейчас. Люциус подумал о том, как осторожно Билл касался его волос в ту, первую ночь, и согнул ноги в коленях, раскрываясь. Он делал это всего один раз, когда-то давно, из любопытства, и решил, что это совершенно точно не для него, но… сейчас будет по-другому. С ним всё по-другому. Билл поднялся, прошёл в ванную. Вернувшись, бросил на постель баночку с кремом и принялся стягивать брюки. Люциус, приподнявшись на локте, охватил его взглядом – всего, от взлохмаченной рыжей гривы до узких ступней. - Красивый… - Сам такой, - буркнул тот, опускаясь рядом. Ещё один поцелуй, и Люциуса вновь уложили на спину. Чуткие пальцы тронули промежность, и он закрыл глаза. Билл неотрывно смотрел ему в лицо, стараясь не думать о том, насколько горячим и узким оказался Люциус. Он видел, что тот пытается расслабиться, но ощущал сопротивление мышц и понимал, что ему не слишком приятно. Билл склонился к его губам, не целуя даже, а просто прижимаясь, желая успокоить. Он продолжал двигать кистью, разминая, выглаживая, и вдруг Люциус вздрогнул и глухо застонал ему в рот. Он повторил движение, и тот выгнулся, стиснув пальцы внутри себя. Невероятно. От всего этого у Билла окончательно потемнело в глазах. Он притянул Люциуса ближе, из последних сил стараясь не торопиться. Но тот сам подался навстречу: вскинул бёдра, вцепился в плечи – точно будут синяки, и, постанывая, насадился на его член, именно так, как он и представлял. Захваченный невероятным ощущением, Билл зажмурился, приподнялся на руках, проникая ещё глубже. А потом осторожно лёг на него, целуя лоб, глаза, щёки, шепча какие-то глупости. Наверняка глупости. Когда Люциус немного расслабился, он плавно двинул бёдрами, и оба застонали, прижимаясь ещё теснее, сплетаясь, вплавляясь друг в друга. Билл словно покачивался на тёплой морской волне; она несла его, оставаясь на губах солоноватым привкусом выступившего на коже пота. Когда Люциус задрожал в его руках, он скользнул вниз и сделал то, чего так хотелось: поймал губами пульсирующий член, выпивая до капли сперму, - горько-солёную, словно морская вода. Оглушённый, он уткнулся лбом в живот Люциусу, но тот, отдышавшись, вновь вцепился в его изрядно помятые плечи, утягивая вверх. Билл замер, глядя на него: лихорадочный румянец на щеках, взмокшие пепельные пряди, шальной взгляд. Люциус улыбнулся – тягуче, сыто. А потом поднял руку, коснулся его лба и шепнул: - Ну, давай же… И Билл, уже не осторожничая, вцепился в его бёдра, забирая своё, наслаждаясь податливостью разгорячённого тела. Тёплая волна превратилась в водоворот, и он, мучительно застонав, выплеснулся в Люциуса и опустился ему на грудь, не в состоянии шевельнуть даже пальцем. Когда к нему вернулась способность думать, он осознал, что навалился на Люциуса всем весом, впечатав его в кровать. Он тут же откатился в сторону, но тот ухватил его за руку. - Не уходи. - Ну, - хрипло начал Билл. Кашлянул. – Вообще-то, я у себя в спальне. Люциус лежал, закрыв глаза, и в полумраке невозможно было рассмотреть выражение его лица. Билл потянулся за палочкой, наложил на них обоих Очищающее и опустился на соседнюю подушку. Ужасно хотелось спать, но ещё больше хотелось лежать рядом, обниматься и пороть чушь. Никак синдром молодожёна. С ума сойти. Хотя, один-то раз можно: просто не думать о проклятиях и о том, что будет потом. Он придвинулся ближе. - Люциус? - Что? – тот повернулся к нему, по-прежнему держа глаза закрытыми. - Знаешь, о чём я сейчас подумал? - М-м… Наверно, что-нибудь вроде «О Мерлин, я трахнул Люциуса Малфоя»? - Нееет, - Билл мягко потянулся. – То была вторая мысль. А первая – о том, что надо бы тебя угостить хорошим кофе. - Да, я заметил, что наш тебе не нравится, - Люциус открыл глаза. – Почему? - Настоящий кофе готовится по-маггловски. Магический против него дрянь дрянью, а уж тот, что готовят эльфы… - Да неужели, - Люциус тихо рассмеялся. – А мне вот интересно: на каком ты был факультете? - Шутишь? На каком факультете может быть рыжий Уизли? - По-моему, занудливым умникам вроде тебя место на Рэйвенкло. - Во-первых, положение старшего брата обязывает, а во-вторых, ты ещё не знаешь нашего Перси. - Помощник министра? Знаю, конечно. И считаю наиболее адекватным представителем вашего семейства. - М? - Считал. Как-то незаметно они вновь оказались совсем близко. Ладонь Билла легла ему на грудь, поглаживая легко и невесомо. Люциус повернулся на бок и прижался к нему, даря самый сладкий поцелуй – поцелуй-после, когда никто никому не должен, когда можно одеться и уйти или же отвернуться и заснуть, а можно… Можно лежать вот так, обмениваясь осторожными касаниями губ. - И вообще, последние события доказывают, что гриффиндорец из меня всё-таки неплохой, - шепнул Билл, прижимаясь теснее. Люциус усмехнулся. - Мне очень нравятся последние события, - мурлыкнул он, устраиваясь поудобнее. – А «плохой гриффиндорец» – это, кстати, комплимент. Билл ещё успел подумать, что вряд ли заснёт, - впервые с этим человеком, вообще впервые с кем-то за два года, да и непривычно ощущать мужское тело рядом… А в следующую секунду уже крепко спал.